Расследования · Общество

Тюрьма в тюрьме

Как сотрудники колоний лишают заключенных всех прав и контакта с внешним миром. Тайны ШИЗО

PhotoXPress

Под стражей у каждого заключенного есть право на адвоката и разговор с родственниками. Но только до тех пор, пока это удобно сотрудникам ФСИН. Изолировать арестанта от внешнего мира можно на недели и даже месяцы — так фсиновцы наказывают нарушителей порядка. Драка, распитие спиртного, торговля наркотиками, а также легкая небритость и отказ поздороваться с сотрудником колонии могут стать причиной взыскания. И человек оказывается в штрафном изоляторе (ШИЗО).

Дата-отдел изучил все жалобы «злостных нарушителей» на ФСИН за последние восемь лет. С каждым годом попыток добиться компенсации за незаконное пребывание в штрафном изоляторе становится больше. При этом российские суды предпочитают стабильно отказывать осужденным — с 2012 года полностью удовлетворен только один иск.

Россия — абсолютный лидер (данные echr.police-barometer.ru, включен Минюстом в реестр организаций, выполняющих функции иностранного агента) по количеству жалоб в Европейский суд по правам человека. В тройке наиболее частых нарушений прав, которые суд признает ежегодно, — бесчеловечное обращение. Это 30% от всех решений, вынесенных ЕСПЧ с 1959 года.

По числу нарушений запрета пыток Россия опережает другие страны более чем в два раза: 76 постановлений в пользу заявителя;

далее идут Турция (31) и Украина (19). При этом 13 из этих 76 решений ЕСПЧ вынес в 2020 году.

Подобные нарушения прав человека характерны для мест лишения свободы. Колонии и следственные изоляторы — наиболее закрытые от гражданского общества учреждения. Это создает идеальные условия для жестокого обращения с людьми.

Формально заключенный имеет целый набор прав: на неограниченные свидания с адвокатом, посылки, телефонные разговоры. Но сотрудники администрации могут лишить человека любого контакта с внешним миром. Достаточно признать осужденного «злостным нарушителем порядка отбывания наказания», что означает перевод в отдельную камеру и аннулирование практически всех прав.

PhotoXPress

Употребление спиртного или наркотиков, хулиганство, мужеложество или лесбиянство, оскорбление фсиновцев, отказ от лечения могут стать причиной взыскания. Кроме водворения в помещение камерного типа (ПКТ), штрафной изолятор (ШИЗО) или карцер (ШИЗО в следственном изоляторе) нарушителю вправе сделать выговор или назначить штраф.

Водворение — самый жесткий способ наказания. Изолированный заключенный лишается права на свидания, телефонные разговоры, посылки, покупки. Время прогулок ограничено одним часом в день.

ШИЗО — это пытка

Помимо абсолютной изоляции от обычного барака ШИЗО отличают условия содержания, которые, как показывают жалобы заключенных, близки к пыточным.

  • «В камере отсутствовала вытяжная вентиляция, через окно не попадал дневной свет, над санитарным узлом отсутствовал сливной бачок, было холодно, влажно и сыро», — так один из заключенных описывает карцер в своей жалобе на СИЗО-1 по Оренбургской области.
  • В том же СИЗО-1, по словам другого заключенного, «в камере находился открытый туалет, откуда исходил неприятный запах, из-за которого невозможно было принимать пищу. Ходить в туалет также было невозможно, поскольку видеокамера направлена на санузел».
  • Во время водворения в ШИЗО нарушители не могут самостоятельно купить даже самые необходимые вещи, поэтому полностью зависят от сотрудников колонии. Так, осужденный из ИК-4 по Архангельской области жалуется, что ему «не выдали туалетную бумагу, мыло, стиральный порошок, зубную пасту, щетку, бритвенные принадлежности, постельное белье».
  • Лишенный спального места заключенный из ИК-16 по Мурманской области был вынужден спать на полу, по которому бегали крысы, и застудил спину. В суде истец признался, что «из-за существующих условий содержания вынужден был вскрыть себе вены», и «продемонстрировал грызуна в пластиковой бутылке, которого подкармливал». Судья взыскала с ФСИН десять тысяч рублей.

Условия содержания в ШИЗО существенно жестче, поэтому перед водворением, по закону, осужденного должен осмотреть врач. Только если нарушитель, согласно медицинскому заключению, сможет вынести изоляцию, его туда направляют.

Однако врачи в российских колониях подконтрольны не Министерству здравоохранения, а ФСИН.

Любое неподчинение сотрудникам администрации может грозить проблемами на работе и увольнением, а значит, решение о водворении не всегда объективно.

  • «Я обращался в медицинскую часть постоянно с болью в желудке и слабостью. Говорил сотрудникам медчасти, что у меня язва и она ежегодно обостряется», — сказано в жалобе на ИК-4 по Ивановской области. Из-за болей в желудке осужденный не смог выйти на работу, из-за чего был отправлен в ШИЗО. Перед выдворением он «попросил измерить давление и выдать медикаменты». Врач ответил, что «они от давления ничего не дают и это не препятствует пребыванию осужденного в ШИЗО».
  • Несмотря на диагностированную эпилепсию, врач лечебного исправительного учреждения по Республике Хакасия разрешил содержать заключенного в одиночной камере. «На приступы эпилепсии сотрудники не реагировали, противоэпилептические препараты не давали», — говорит осужденный в жалобе.

Не угодить фсиновцу — злостное нарушение

Решение о водворении в ШИЗО сотрудники администрации принимают самостоятельно. «Злостным нарушением» помимо употребления спиртного также может стать «неповиновение представителям администрации». Трактовать эту формулировку, как показывает судебная практика, можно без особых ограничений.

  • Инспектор дежурной службы в СИЗО-4 по Кемеровской области «потребовал доклад», притом что заключенный не знал, что это такое. Не получив ответа, инспектор отправил нарушителя в карцер. Анжеро-Судженский городской суд нарушений в действиях сотрудника СИЗО не обнаружил.
  • Осужденный из ИК-29 по Кировской области признается в жалобе, что не смог поздороваться с сотрудником администрации, так как «в тот момент разговаривал с другим сотрудником и не мог увидеть его». За что был выдворен в штрафной изолятор.

Грязная одежда и небритость тоже могут стать причиной взыскания. Хотя неопрятный внешний вид в перечень нарушений не входит.

  • «Злостный нарушитель» в ИК-8 по Новосибирской области «имел длину волос на голове 53 миллиметра вместо установленных 20 миллиметров», за что и был наказан. Судья Калининского районного суда согласилась с тем, что осужденный «обязан соблюдать правила личной гигиены», и отклонила жалобу.
  • Двух заключенных ИК-2 по Орловской области на три месяца выдворили в ПКТ (помещение камерного типа) за отсутствие отличительного знака на куртке. В отношении мер воздействия на обоих осужденных судья Альянова Е.Л. нарушений не увидела.

Фото: РИА Новости

Для сотрудников ФСИН водворение в изолятор — удобный и безнаказанный способ получить абсолютную власть над человеком. Повод для взыскания найдется всегда. Помимо выдуманных нарушений порядка заключенные жалуются на провокации со стороны сотрудников.

  • «Не вынося боли от пытки «растяжка», пытаясь прекратить пытку и перетерпеть боль», заключенный из карельской ИК-7 «был вынужден укусить себя за правое плечо, из-за чего сотрудниками колонии был составлен акт о водворении в ШИЗО». В изоляторе, признался в жалобе осужденный, «избиение и пытка «растяжкой» продолжились с новой силой».
  • Сотрудник ИК-18 по Мурманской области, по словам заключенного, постоянно снимал его на телефон, в том числе во время длительного свидания. Действия фсиновца заявитель назвал провокацией с целью отправить его в штрафной изолятор.

Срок пребывания в ШИЗО ограничен 15 сутками. На деле сотрудники администрации вправе постоянно продлевать этот срок, оформляя все новые нарушения, что может растянуть наказание до нескольких месяцев.

  • 45 суток провел в штрафном изоляторе заключенный из ИК-5 по Хабаровскому краю. Из-за длительного содержания «в холоде и сырости без личных вещей», по словам осужденного, он заболел гайморитом.
  • За нецензурную брань осужденный из ИК-17 по Нижегородской области провел в ШИЗО 50 суток. На протяжении всего срока наказания его «обеспечивали лишь одноразовым питанием». Время пребывания в штрафном изоляторе Краснобаковский районный суд посчитал вполне обоснованным.

Тебя здесь никто не услышит

Курс на реформирование уголовно-исполнительной системы был продекларирован правительством в 2010 году. Однако только после публикации 2018 года заснятых на видео пыток в ярославской ИК-1 Совет по правам человека обозначил реальные проблемы системы. Основная — это ее закрытость.

Чуть ли не единственное «окошко» в места принудительного содержания — члены общественных наблюдательных комиссий. Они имеют право посещать ИК и СИЗО без специального разрешения. Несмотря на это, в одной только ОНК Ростовской области в год регистрируется до 1500 единиц обращений к ФСИН с просьбой посетить местные колонии и следственные изоляторы.

Три года назад ОНК утратили свой независимый статус. И теперь, хотя отказывать членам ОНК нельзя, даже если они хотят посетить камеры изолированных заключенных, на практике это упирается в решения сотрудников администрации.

  • Члены ОНК уведомили о своем визите и «сразу сказали, что будет проведен обход всех запираемых помещений». Однако сотрудники ИК-2 по Иркутской области «запретили вызвать на личную беседу осужденных, находящихся в ЕПКТ». Судья Октябрьского районного суда Иркутска не нашла в действиях фсиновцев правонарушения.
  • Начальник ИК-6 по Кировской области проигнорировал запрос члена ОНК о причине водворения одного из заключенных в ШИЗО. Суд оставил жалобу правозащитника без рассмотрения.

Основной защитой осужденного в месте принудительного заключения остается адвокат. С ним количество свиданий по закону не ограничено. И только изолированные заключенные лишены даже этой возможности — все свидания и телефонные разговоры под запретом.

Формально приглашать к себе адвоката никто не запрещал, но этот механизм в случае водворения нигде не закреплен. Конституционный суд в январе 2021 года отклонил жалобу заключенного, который во время содержания в штрафном изоляторе не имел возможности связаться с защитником. Суд отметил, что пребывание в ШИЗО не отменяет права на самостоятельное обращение к адвокату, но как инициировать встречу, не пояснил.

Экономия на заключенных

С 2020 года российские суды обязаны назначать денежные компенсации за нарушения условий содержания под стражей. Закон принят, чтобы разгрузить Европейский суд по правам человека от потока жалоб. ЕСПЧ теперь может отклонить обращение, если заявитель миновал российский суд или ему уже выплачена компенсация. При этом ее сумма должна опираться на среднюю сумму, которая согласована авторами законопроектас ЕСПЧ: 3 тысячи евро (231 тысяча рублей).

Механизм работает слабо. Количество жалоб с 2019 года на незаконное пребывание в ШИЗО и карцере продолжило расти, а число удовлетворенных исков — упало.

Раньше с требованием о выплате компенсаций заключенные обращались сразу в ЕСПЧ, сейчас — должны идти в местный суд. Половина требований возместить моральный ущерб после пребывания в ШИЗО приходится на 2020 год.

Заявления о взыскании ущерба суды предпочитают игнорировать. В лучшем случае — удовлетворяют частично. То есть признают нарушение без права на компенсацию. Или назначают сумму, которая значительно меньше исковой.

В среднем сумма компенсаций за незаконное отбывание наказания в ШИЗО и карцере в российских судах — 19,5 тысячи рублей. В ЕСПЧ — 3 тысячи евро (231 тысяча рублей).

Минимальная, по нашим данным, компенсация составила 3 тысячи рублей. Заключенный из ИК-2 по Иркутской области «снял с себя куртку», за что его срок пребывания в штрафном изоляторе был продлен на 10 суток. Ангарский городской суд полностью удовлетворил иск. При этом судья назначила компенсацию не 500 евро, которые требовал заявитель, а скромные 3 тысячи рублей.

Ябед здесь не любят

Чаще всего заключенные жалуются на условия пребывания в карельских ШИЗО и карцерах. Возможно, в этих местах заключения действительно более жесткое обращение с «нарушителями». Однако не в каждом учреждении есть реальная возможность написать жалобу. Для человека под стражей, чья жизнь во многом зависит от отношения с сотрудниками администрации, требовать защиты прав в суде может быть опасно или даже невозможно.

  • «Нас принуждали писать объяснения за «мнимые» нарушения режима содержания, докладные на сокамерников. В случае отказа оговаривать себя либо сокамерников следовали угрозы, оскорбления и физическое насилие. Нас выводили в наручниках в коридор или в банный бокс (комнату дежурного инспектора), где нет камер, и весь день били до тех пор, пока не напишешь нужную объяснительную либо докладную», — признается в суде заключенный из ИК-6 по Оренбургской области.
  • «После подачи заявления о совершении преступления сотрудниками администрации» заключенному из ИК-7 по Республике Карелия «перестали выдавать лекарства, его состояние начало ухудшаться». «В стационарном лечении, — признается осужденной в жалобе, — было отказано по «оперативным соображениям».

Дарья Таланова, «Новая»

как мы считали

Мы выгрузили все судебные акты в рамках КАС и ГАС, в которых ответчик — подразделения ФСИН, а в текстах присутствуют слова «ШИЗО» и «карцер». Далее мы оставили только те акты, где в описательной части речь идет о выдворении (то есть присутствуют слова «ШИЗО» и «карцер»), чтобы исключить документы, где в мотивировочной части эти слова употреблены при цитировании нормативно-правовых актов.

Чтобы изучить количество удовлетворенных заявлений о взыскании компенсаций за моральный вред и размер этих компенсаций, мы из скачанных судебных решений выделили те, где в вводной части присутствовала фраза «взыскании/присуждении компенсации». Из резолютивной части этих актов мы выделили размер компенсации, которую назначил суд, а из описательной — какую запрашивал заявитель.

комментарий

Граждане начальники, идите в суд. Как и в случае с армейской гауптвахтой, решение о водворении в ШИЗО должны приниматься в судебном порядке

В тюрьмах и колониях России содержатся более 400 тыс. арестантов. Сколько из них находится в штрафных изоляторах (ШИЗО), помещениях камерного типа (ПКТ) или в так называемых строгих условиях содержания (СУС), видимо, не знают даже в руководстве ФСИН. Потому что ШИЗО, ПКТ, СУС по уголовно-исполнительному кодексу России считаются дисциплинарными взысканиями, применять которые имеет право начальник колонии или тюрьмы. При этом — нередко даже по устному распоряжению.

Правозащитники и пресса много пишут о том, что ШИЗО, ПКТ, СУС — это разновидность пыток. Именно в этих замкнутых и малолюдных пространствах чаще всего избивают арестантов, которые во время отбывания «дисциплинарных взысканий» лишаются даже минимальных прав. А полная изоляция — основа беспредела, устраиваемого сотрудниками колоний и тюрем, которые рассчитывают, что никто и никогда не узнает о том, что происходит в застенках штрафных изоляторов.

Между тем по своей сути помещение в ШИЗО, ПКТ или СУС — это изменение режима отбывания наказания. А назначение режима отбывания наказания — исключительное право суда.

Десять лет назад правозащитники обратили внимание на то, что армейские гауптвахты противоречат Конституции России. В 2001 году депутат Госдумы от фракции «Яблоко» Сергей Попов инициировал обращение в Конституционный суд, который подписали более 100 депутатов. В запросе было указано, что по Дисциплинарному уставу «арест с содержанием на гауптвахте» — это дисциплинарное взыскание. Но депутаты обратили внимание, что гауптвахта — это помещение для содержания арестованных военнослужащих. При этом арестованных без судебного решения.

3 октября 2002 года Конституционный суд вынес определение. Но к тому времени проблема уже была решена, поскольку 4 июля 2002 года в армейские уставы были внесены изменения, и Конституционный суд констатировал: «Таким образом, положения общевоинских уставов, конституционность которых оспаривалась заявителями, утратили силу до начала рассмотрения дела в заседании Конституционного суда Российской Федерации, что является основанием для прекращения производства по данному запросу».

Через пять лет гауптвахты в армии восстановили. Но федеральный закон, вступивший в силу 1 января 2007 года, лишил командиров частей права арестовывать военнослужащих. Да, за самоволки, пьянки, нарушение правил обращения с оружием солдат и офицеров могут снова отправить на гауптвахту, но только по решению гарнизонного трибунала.

С позиции права ШИЗО, ПКТ или СУС ничем не отличаются от гауптвахт. И очевидно, что для того, чтобы минимизировать произвол в колониях и тюрьмах, необходимо привести Уголовно-исполнительный кодекс России и внутренние нормативные документы ФСИН в соответствие с Конституцией. И лишить начальников колоний и тюрем права изменять осужденным режим отбывания наказания, назначенный судом. Право водворять в застенки должно быть только у районных или хотя бы мировых судей.

Ирек Муртазин, «Новая»

Комментарий

Уровень репрессий растет по обе стороны забора

Тюрьма (с большой буквы) в России — институциональная часть как судебной системы в широком смысле слова, так и политического устройства страны. Главным фактором предотвращения не только преступлений, но и всякого нежелательного для режима поведения традиционно считается здесь наказание и его фактическая (а не только юридическая) тяжесть.

Нынешнее исследование дата-отдела «Новой» в целом лишь иллюстрирует уже известное, никто особенно и не скрывает пыточных условий в местах лишения свободы. Тем более в последнее время перед ЕСПЧ, который, как считается, нам все более «чужд». В Тюрьме должно быть страшно, оказавшийся здесь должен быть лишен любых человеческих прав — само по себе знание этих реалий возводит потенциально грозящий реальному или мнимому преступнику срок в нужную «правоохранительным органам» степень, и это тоже неотъемлемая часть государственной уголовной политики.

Пенитенциарная система — зеркало общества не только в смысле обобщенного портрета тех, кто содержится в местах лишения свободы, но и в смысле жестокости режима, который фактически, а не только юридически применяется к ним. Гипотеза в том, что уровень репрессий и их жестокости по обе стороны забора с колючей проволокой растет параллельно, однако выявление таких корреляций требует более глубоких и трудоемких исследований, чем может позволить себе газета.

Леонид Никитинский, обозреватель «Новой», член СПЧ

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

3 часа назад

Amnesty International повторно признала Алексея Навального узником совести

Slide 1 of 6

выпуск

№ 48 от 7 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 48 от 7 мая 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

493242

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

379831

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

259331

4.
Репортажи

«Считаю вас всех предателями и оккупантами» Алексей Навальный проиграл суд по делу о клевете на ветерана и выступил с еще одним последним словом

195853

5.
Расследования

Чайки по именам ЛСДУЗ и ЙФЯУ9 Чем занимаются зашифрованные для Росреестра сыновья Юрия Чайки

161935

6.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

151178

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera