Комментарий · Культура

Время заговоров

Для чего Юрий Олеша и Сергей Женовач изучили зависть

Этот материал вышел в № 39 от 12 апреля 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 39 от 12 апреля 2021

10:57, 9 апреля 2021Марина Токарева, обозреватель

1424

10:57, 9 апреля 2021Марина Токарева, обозреватель

1424

Фото: Александр Иванишин

«Заговор чувств» — премьера Сергея Женовача по пьесе Юрия Олеши на большой сцене МХТ имени Чехова.

Выбор небанальный. «Заговор» вырос из романа «Зависть», где важнейшей стихией были слово, метафора, образ. В пьесе же, кажется, почти ничего не происходит. Ну, изобретает в двадцатых годах прошлого века один человек особый продукт для советской власти; ну, бродит другой с желтой подушкой, бормоча странные речи; ну, третий произносит монологи о себе несчастном и мироздании; есть коммунальные сцены страстей, побочная линия любви. И «широкий» зритель спектакля может задать себе известный вопрос «Радио Arzamas»: зачем я это увидел? А более «узкий» вправе спросить: зачем мне это показал Сергей Женовач.

Интерпретаций множество. Чтобы вернуться на столетие назад, в разлом истории русского мира, поразмышлять об эпохе, в которой художник/человек чувствует себя на родине в эмиграции. Эпохе, которая всегда возвращается. Чтобы приглядеться, что там можно понять про «сегодня» через «вчера» и про «вчера» для «сегодня». Что мелькает за трудными отношениями автора с героями, какая тема, музыка, боль. Наконец, чтобы предъявить сцене некий неожиданный уровень сложности — в монологах Кавалерова и Ивана Бабичева.

В центре спектакля — треугольник. Не любовный — идейный: поэт, пророк, строитель нового мира или завистник, разрушитель, пошляк.

Впрочем, если б не намерение автора исследовать порок зависти, роман мог бы называться «Пошлость»; как доказывает режиссер, она здесь повсюду: в коммуналках, лабораториях, на улицах, лестницах.

Итак, трое: братья Бабичевы и Кавалеров. Андрей Бабичев — Михаил Пореченков. Так уж выходит, что мощная харизма артиста теснит на сцене все и вся. С первой минуты исполнения уморительно-смешной гимнастики до последнего «парада» на трибуне. Он будто и создан для этой роли — демиурга пищепрома, раблезианца на службе народной власти, героя, шагнувшего с советского агитплаката. За вдохновенной калькуляцией нового сорта колбасы (70 процентов телятины по 35 копеек!) он, одержимый миссией, перестает слышать. Колбаса для него — и хлеб, и зрелище, и сила, настоящее и будущее, символ и смысл. И когда в финальной сцене она шмякается об пол (а до того ее бережно несли и держали, как младенца в пеленках), по гражданам на сцене и в зале прокатывается: «Ох!».

Фото: Александр Иванишин

Андрей озабочен «совхозами, пасеками, столовыми». Производством жратвы для победившей революции. А его брат Иван Бабичев — контрреволюционным вопросом: как не дать «сожрать себя как пищу». Андрей изобретает колбасу для рабочих и крестьян, Иван — машину по имени Офелия, которая производит все, но не достанется никому. Они последовательно отрицают друг друга. Андрей считает, что брата пора расстрелять, Иван же призывает: «Убейте брата моего!».

У Олеши Иван — опустившийся лжепророк. В спектакле он еще и странный «рыцарь умирающего века», борец с мельницами столетия, не желающий принимать дивный новый мир, пытающийся отомстить за гибель старого, внести как можно больше зла и раздора. Артем Волобуев играет Ивана тонко: оплывшее лицо, плавные манеры, приглушенное исступление. Эпатажный котелок на голове, подушка с грязной наволочкой в руках и убежденность: «Эпоха умирает с моим именем на устах».

Режиссер дает залу подробно разглядеть братьев-антиподов: обаятельно-сытую морду власти и оплывшее лицо маргинала, потерпевшего поражение, услышать их словесные поединки.

Центральным героем и романа, и пьесы у Олеши был Кавалеров. Он долго оставался и главным героем писательского воображения. Это Кавалерова зависть душит и уничтожает, это его не любят вещи, это он человек угла, куда его задвинули обстоятельства общей несвободы. «Кавалеров смотрел на мир моими глазами», — признавал Олеша. И вслед за ним это и сегодня могут повторить многие. Протест своего героя Олеша трактует как жажду справедливости, а Женовач — как проявление особой природы человека без места в мире, необходимого, но лишнего. Алексей Краснёнков играет потерянность внешнюю и душевную. В «Заговоре» нет плохих и хороших, здесь все иначе устроено. Кто такой Кавалеров? И что означает нищета его духа — обездоленность или сокровища?

Олеша размышлял об этом много лет, трижды обращался к теме. Триста раз начинал первую страницу «Зависти». Николай Кавалеров у него сначала был уникальным художником, человеком тончайших творческих вибраций, потом — завистником-резонером, ночующим у пышной веселой вдовы. От поэта до пошляка он двигался внутри литературных опытов автора. Грандиозный исследователь творчества писателя Аркадий Белинков считал стержневым мотивом романа/пьесы то, что «победа отбирается у значительного человека и отдается бездарному». Женовач в начале третьего десятилетия ХХI века изучает драму истории, смотрит, как действуют механизмы, при которых поэта из жизни вытесняет колбасник, как сам поэт обращается в кризисное лицо, перемещенный тип. Яростный спор братьев для писателя был поединком эпох, для режиссера он — битва разных начал. Женовач выстраивает здесь некое томительное замедление внутри непонятной, противоречивой жизни, словно смотрит в перевернутый бинокль. И кто тут важнее, кто опаснее — философ-подстрекатель, партноменклатура, бродяга-сочинитель — вскоре самым подробным образом разберется век.

Фото: Александр Иванишин

Женовач вытаскивает из материала комизм, гротеск, во множестве сцен светится режиссерская ирония. Валентину (Софья Райзман), вокруг которой вращается «треугольник», ту самую, что «прошумела как ветвь, полная цветов и листьев», он делает не просто объектом любви, но и отчасти той самой механистично-послушной машиной — Офелией. Создает сочные фоновые сцены, дирижирует ансамблем молодых артистов.

Особенную декорацию построил для спектакля сценограф Александр Боровский, а художник Дамир Исмагилов создал виртуозную световую партитуру. Занавес — супрематистская композиция. На огромном округленном фанерном щите вертикали цветовых плоскостей выглядят сверхстильно. Они в спектакле работают, открываются и поднимаются, пропуская героев. За «занавесом» — невесомая конструктивистская лестница, на которой идет действие. Все в облике и одежде спектакля, даже шрифты программки отсылают к художественной культуре первой трети ХХ столетия — Малевичу, Эль Лисицкому, Родченко, а в звуковом облаке композитора Григория Гоберника бравурная музыка страны Советов соседствует с новейшей мелодикой.

В спектакле нет жестких связей с современностью, прямых ходов и прозрачных метафор. Он обольщает «ездой в незнаемое», поклонением вневременному.

Здесь рапид авторского взгляда, его высочайшая пристальность, сделавшие прозу Олеши особенной даже среди тонких стилистов-современников, оборачиваются таинственной неразъясненностью характеров и положений, свежестью сценической речи. Спектакль кажется негласным завершением трилогии: «Самоубийца» Эрдмана, «Старуха» Хармса и «Заговор чувств» Олеши. Трилогии, в которой режиссер вместе с героями плывет в водоворотах их и своего времени.

Фото: Александр Иванишин

Закадровый сюжет судьбы Олеши, конфликт человека и контекста, суровые швы, которыми простегана личная история Юрия Карловича для постановщика, возможно, связаны и с собственными потаенными вопросами. Заговор чувств, в котором незримо состоят все художники, в этом случае — палитра отношений с ремеслом и веком.

Не все художники принимают окраску своего времени, какой бы переливчатой она ни казалась. Женовач из тех, кто предпочитает стоять особняком, сам выбирает и диктует оттенки. Но он, как некогда Олеша, отлично знает, что «…в глазные прорези маски мерцающим взглядом следит за нами история». И, кажется, не особенно этому рад. Не название знаменитого романа «Зависть», а собственно его предмет в самых простых и низких формах — и не на сцене, а в жизни — окружает его с момента назначения. Все знают, как надо вести главный драматический театр страны в Камергерском, многие хищно приглядываются, не промахнулся ли, не пора ли предъявить права. Нет. Внутри годами расстроенного театрального механизма, где коммерческий успех был мерилом, а скандал — полезным событием, большие колеса и маленькие колесики со скрипом начинают поворачиваться по новым осям. И стрелки указывают время заниматься искусством.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#женовач #мхт имени чехова #спектакль #режиссеры #актеры

важно

3 часа назад

Евросоюз выразил обеспокоенность из-за обыска у главреда «Важных историй» Романа Анина

выпуск

№ 39 от 12 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 39 от 12 апреля 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Кто должен мыть полы в бараках? Мария Бутина, обличая Навального, вскрыла преступление в покровской ИК-2. Объясняет Ирек Муртазин

583447

2.
Сюжеты

«Люди вокруг пахнут луком» «Мертвечина», «тухлятина», «помои» — тысячи человек после коронавируса преследуют отвратительные запахи. Что такое паросмия, как с ней живут и есть ли лечение?

337683

3.
Колонка

Боль как норма В Ростовской области покончил c собой настоятель храма Дмитрия Донского протоиерей Андрей Немыкин

328880

4.
Расследования

Семья, стоящая особняком В 2010 году жена советника президента Татьяна Юмашева пообещала, что тот, кто найдет у нее зарубежное имущество, сможет забрать его себе. Журналисты «Трансперенси интернешнл — Россия»* нашли виллу Юмашевой на Карибах

282700

5.
Сюжеты

Полковник Кошечкин, который искал правду История офицера вооруженных сил: от солдатского бати — до зэка, затравленного собаками на этапе

183335

6.
Сюжеты

«Присоединяться к России? Не для того мы воевали с грузинами» Кремль предлагает Абхазии добровольно «гармонизироваться» и объединиться в «общем социальном и экономическом пространстве»

111517

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera