Сюжеты

«Тебя просто переедут, Саш...»

Дело Шестуна: как жить и работать бок о бок с криминалом и не покориться ему

Александр Шестун. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 142 от 23 декабря 2020
ЧитатьЧитать номер
Политика101 801

Леонид Никитинскийобозреватель, член СПЧ

101 8011
 

Завтра третий день судья Юферова будет читать приговор бывшему главе Серпуховского района Александру Шестуну, растягивая «удовольствие». Ведь только она — ну и еще несколько человек, кому положено — знают, что будет в конце. Но мы тоже знаем — ничего хорошего там не будет, поэтому открываем этот текст заранее. Этой публикацией мы не поможем Шестуну — сейчас ему не поможет никто. Я просто хочу о нем рассказать.

С Шестуном я не то чтобы дружу (чуть было не написал «дружил» — но это неверно, он еще далеко не покойник), но он мне интересен, и он заслуживает уважения как настоящий, не для прикрытия хищничества, патриот.

Наша последняя встреча случилась в разгар его последнего сражения с ветряными мельницами, вскоре после обнародования в апреле 2018 года набравшего миллионы просмотров обращения к Путину, куда были вкраплены аудиозаписи разговоров с ним в администрации президента.

Шестун уже понимал, что будет сидеть, но еще надеялся на что-то... На кого-то, кто один только и мог остановить поехавший каток. Президенту, конечно, о его обращении и о его деле докладывали: слишком близкие к нему лица там фигурировали. Он, вероятно, успев все взвесить, сказал свое обычное: «Следствие и суд разберутся».

Это приговор, который означает, что человека теперь можно уничтожить.

Ставки были слишком неравны, и Шестуну надо было обладать, наряду с хитростью, еще и нерастраченным запасом идеализма, чтобы так понадеяться на президента.

В тот раз он угощал меня обедом в комплексе, только что построенном на берегу песчаного карьера его другом и бывшим партнером Борисом Криводубским. Там были уже почти готовы и деревянное здание под музей Окского берега, и площадка для фестивалей — с размахом, устраивать их Шестун был мастер, и обустроенные пляжи, но изумрудная вода в мае была еще холодна — никто не купался, было тихо и чисто. Годом раньше, еще не заполненный водой из реки, это карьер представлял собой лишь безобразные ямы, раны берегов Оки.

«Мне некуда и незачем отсюда бежать, — говорил Шестун, сам себе отвечая на вопрос, не променять ли русскую тюрьму на какой-нибудь дальний берег. — Да и не на что,

все мои деньги закопаны здесь».

Это правда: при аресте денег на всех известных счетах главы района вместе с наличными было изъято чуть больше 2 млн рублей.

Посмеиваясь, он рассказал, что в войне за закрытие этого карьера кого-то пытали утюгом, а кто-то был убит. Я не записывал, но название той преступной группировки, которая раньше владела карьером, помню. Песчаные и гравийные карьеры в сером бизнесе — золотое дно: из-за простоты добычи, а главное — сложности контроля за ее объемом. В 2009 году прокурорская мафия требовала от Шестуна за «крышу», кроме 2 млн долларов, именно назначения указанных ими людей на руководство карьерами. Глава района даже успел поговорить с их кандидатами — в песке они ничего не смыслили, но оба оказались сотрудниками Тыретского солерудника. Это Иркутская область, вотчина Чаек.

Я вспомнил тогда в разговоре одного своего иркутского знакомого, тоже воевавшего с Чайками, чья фраза мне когда-то очень понравилась, я ее и процитировал: «Все мы когда-то были бандитами, но надо же и взрослеть!» Шестун немедленно отбил: «Я никогда не был бандитом». Это он повторял каждому и всякий раз, когда заходил разговор о его возможной связи с криминалом. Никогда не пропускал это просто мимо ушей, а обязательно подчеркивал:

«Я никогда не был бандитом, я всегда воевал с криминалом».

Геннадий Недосека (Большой Гена), глава Чеховского района Подмосковья. Найден мертвым в собственном «Хаммере» в 2004 году. Фото: Администрация Чеховского района / ТАСС

…Между тем главой Серпуховского района Шестун стал благодаря слухам о его связи с «бандитами», а помог ему в этом местный авторитет, к тому времени уже мэр соседнего города Чехова Геннадий Недосека (Большой Гена, его обугленный труп был найден в сгоревшем «Хаммере» в ноябре 2004 года). В автобиографической книге, которую Шестун закончил в 2011 году, он вспоминает об этом так.

В 2003 году он, один из собственников сети магазинов стройматериалов (на них начинался бум), стал депутатом районного совета и вдруг почувствовал вкус к публичной работе. В это время он получил через знакомых предложение от «Лукойла» выдвигаться в Государственную думу по одномандатному округу. Алекперов тогда следовал примеру Ходорковского, который спонсировал выборные кампании ряда депутатов, но после известного наезда на «ЮКОС» с этой темы спрыгнул. Но выборная кампания Шестуна в Думу совпала с выборами главы Серпуховского района, он быстро поменял ставку и неожиданно выиграл.

Надо различать первую и последующие победы Шестуна на выборах. В первый раз это была в большой мере случайность, а дружба с Большим Геной, на которой строился и черный пиар против него (сам Шестун и не думал ее скрывать), как и война со всеми братками Серпухова в коммерческий период, лишь добавили ему, и без того обладающему харизмой, романтический ореол в глазах жителей района: они предпочли проголосовать за «бандита», а не за неизвестного им назначенца тогдашнего губернатора Московской области Бориса Громова.

Тут, пожалуй, стоит сделать отступление в сослагательном наклонении:

что было бы, попади Шестун в Думу? Стал бы он там таким же, как все? Проголосовал бы за закон «об иностранных агентах» в 2012 году?

Наверняка, его патриотизм был не только искренен, но и замешан на соответствующих мифах (тут правильно «был» — потому что тюрьма от этого лечит). А за «закон Димы Яковлева», может, и не проголосовал бы, вот и вылетел бы оттуда, был бы сейчас снова коммерсантом.

Но судьба повернулась иначе: разница в том, что депутаты Думы отказались от своей власти в обмен на кресла, привилегии и лоббирование по-крупному, а выборный пост главы района давал Шестуну реальную власть. У власти много граней или видов, которые при определенных условиях конвертируются друг в друга: есть власть харизматическая, власть влияния и манипуляции, власть доступа к вышестоящим, финансовая, само собой. И это всегда борьба, большей частью под ковром, и часто не на жизнь, а на смерть.

 По-разному власть можно и использовать: для личного обогащения или для общественного блага — своего района, города, области, страны. Это всегда дробь, где есть числитель и знаменатель, и в зависимости от результата деления это тоже получается не одинаковая власть. Шестун руководствовался, как он сам пишет в своей книге, заповедью Большого Гены, который на собственном опыте напутствовал его так:

«Представь, что район — это все твое. И школы твои, и детские сады, и заводы, и люди, и деньги — все твое...»

Это ответственность, а то, что в уголовном деле может быть представлено как «личное обогащение», не всегда означает собственно доход: и для помощи избирателям, и тем более в борьбе за власть нужны ресурсы, а деньги — важнейший из них.

В 2003 году Шестун был избран вопреки воле Громова, делавшего ставку на администрацию Серпухова, сразу попал в опалу и был отрезан от финансовой помощи. Помог случай, хотя, конечно, не только: на заброшенном аэродроме ДОСААФ на берегу Оки годом раньше был уже анонсирован чемпионат мира по планерному спорту. Предложивший его сгоряча глава Серпухова подготовку провалил, а Шестун впрягся и за несколько оставшихся месяцев не только подготовил летное поле, но и построил гостиничный комплекс.

Парк Дракино — «жемчужина» Серпуховского района

Естественно, он это сделал за счет денег знакомых коммерсантов и того же Криводубского — а как еще? Но парк «Дракино» стал жемчужиной района — со своим зоопарком, конным и другими спортивными комплексами и с доступными, в том числе серпуховчанам, гостиницами.

Громов оценил этот прорыв: про него тоже рассказывают разное, но деньги он предпочитал выделять тем, кто умел употребить их с толком. В районе были отремонтированы дороги и школы, пришли инвесторы, в том числе зарубежные, в поселке Большевик, ставшем как бы столицей района, был построен дворец спорта «Надежда», какой найдется и далеко не в любом областном городе. Жизнь кипела, и на всех последующих выборах жители района, которых Шестун теперь чуть ли не всех знал поименно, голосовали за него уже не как за «бандита», а как за успешного, заботливого, да к тому же еще и приветливо разговаривавшего с ними хозяина района — за «своего».

Губернатор Московской области Борис Громов. Фото: РИА Новости

…Характер власти Шестуна на самом деле был одной природы с властью Путина: кроме понимания финансовых потоков и их перенаправления, расстановки на ключевые места людей, пользующихся его личным доверием, тут играли роль и харизма, и патриотизм, и налет нутряного, «нашего исконного пацанства», и щедрая доля патернализма (заботы), и, как результат, преданность электората (кстати, одного и того же). Но такой человек в стране может быть только один (в этом и главная причина истории с Фургалом в Хабаровске), а Шестун к 2018 году оставался одним из последних избранных, а не назначенных мэров в стране и точно последним в Московской области — на фоне не ахти какой публичности и отсутствия широкой поддержки у назначенного (а выборы после этого провести — уже дело техники) в 2013 году вместо Громова губернатора Андрея Воробьева.

Выборность губернаторов была отменена в 2004 году — почему-то под предлогом трагедии в Беслане, местное самоуправление сворачивалось по всей стране, выборных глав сменяли назначенцы, которых правящая партия проводила к власти через контролируемые ею советы, в финансовом плане страна все больше управлялась через перераспределение налогов, которые изымались с мест во все большем объеме.

Легитимность, которая демократическим и нормальным путем растет снизу вверх, за вычетом единственного лица в стране, стала этим лицом распределяться сверху вниз.

Шестун же упорно шел этой тенденции в противоход.

Между тем при таком способе правления — с опорой не на институты, а прямо на «электорат», личные связи и во многом теневые отношения — сложно себя обезопасить от прямых угроз и изощренных интриг. Путину для этого пришлось посадить себя в крепость, окружив цитадель власти целым каскадом служб безопасности и огромной администрацией, а Шестун, в которого перед первыми выборами уже кидали гранату, выходил на улицы каждый день, и собственной полиции у него не было: хотя он и создал впервые в районе опорный пункт милиции, при первой же атаке местные силовики переметнулись на сторону «федералов».

Успех, в первую очередь финансовый, всегда привлекает внимание криминала. Он никуда не исчезал, хотя лицо криминала менялось, и вот что написал об этом Шестун в своей книге, изданной, я напомню, в 2011 году: «Опричники подразделялись на элитные и расходные войска... Милиция относилась скорее к пушечному мясу... А вот прокуратура была гвардией... Преступление во власти стало нормой, моделью управления... Прокуроры не просто получали откаты, они были интегрированы во все прибыльные сферы производства, контролировали самые доходные отрасли, в том числе игровой бизнес, наркотики».

Александр Шестун в суде. Фото: Гавриил Григоров / ТАСС

Шестун описывает начало своей дружбы с подмосковными прокурорами как семейную идиллию, но я сомневаюсь, что тут он честен перед собой, — конечно, в этом был и практический смысл: поиск союзников. И это была первая его ошибка: вскоре против него были возбуждены дурацкие уголовные дела, предлог для которых в муниципальном хозяйстве всегда несложно найти, а прокуроры объяснили, что за дружбу с ними надо платить — регулярно и много. Шестун утверждает, что никогда никому не платил — даже бандитам в 90-х, а предпочитал идти в бой. Но тут нужны были союзники, и он совершил вторую роковую для себя ошибку: сдал тему с прокурорами ФСБ, чтобы прикрыться программой защиты свидетелей.

ФСБ в 2009-м спасла его в обмен на генерала из другой шайки: когда на следующий день после его задержания в октябре к администрации Шестуна съехалось на «Порше Кайенах» и «Мерседесах» элитное подразделение «силовиков» (черт его помнит, как оно тогда называлось) с участием штатного провокатора (полковника МВД), была задержана заместитель главы Елена Базанова.

Самого Шестуна под крышей ФСБ прокуроры достать не смогли, и он пошел в атаку, пересказав Ивану Ткачеву (в то время он руководил 6-й службой Управления собственной безопасности ФСБ) имевшуюся у него информацию

о «прокурорских казино» — игорных автоматах, разбросанных под «крышей» прокуратуры по всему Подмосковью. Именно Шестун, обвешанный записывающей аппаратурой, играя в очень сложную и опасную игру (а он азартен), стал единственным заявителем по этому делу.

Но оно было в основном «слито» в 2011 году, а «куратор» и дурная привычка записывать все разговоры, в том числе с самим Ткачевым, у Шестуна остались.

Все это не имело к его деятельности главы района никакого отношения, пока губернатор Воробьев не потребовал от него (в том числе через главу своей администрации) освободить должность, чтобы отдать Серпуховский район под управление — как не раз говорил мне лично и подтвердил в своем обращении к президенту Шестун — «подольской преступной группировке».

 …Запись из кабинетов на Старой площади Шестун выложил в интернет в апреле 2018 года, после того как у него в администрации начались обыски и стало понятно, что каток в любом случае уже поехал.

Скриншот с видео, опубликованного на канале А. Шестуна

И вот что дословно говорит на этой тайно сделанной записи Иван Ткачев — к тому времени уже начальник управления «К» ФСБ (а звание генерал-лейтенанта по указу президента он получит в декабре 2019 года, через 8 месяцев после обнародования записи, подлинность которой никто никогда не оспаривал). Место разговора — один из кабинетов администрации президента, время — весна 2017 года (мне об этом разговоре Шестун рассказал без подробностей тем же летом).

Из разговора А. Шестуна с И. Ткачевым (начальник управления «К» ФСБ)
 

Ткачев: Слышь, Воробьев поднял на уровень президента. Вы не понимаете, что ль?..

Шестун: Он что, про Шестуна рассказал?.. Путину?

Ткачев: Да, о конфликте. Об этом говорит директор, об этом говорит уже Кириенко... Ты шутишь, тебя просто катком переедут, и все... Будешь сидеть... Ты жить не хочешь?.. На хрен тебе это надо? Зачем проблемы тебе, жене, детям?.. Поэтому самое лучшее решение — бумагу, она без даты, оставляешь. Решается проблема...

А вот продолжение того же разговора в кабинете начальника Управления администрации президента по внутренней политике Андрея Ярина с участием Ивана Ткачева и главы администрации губернатора Воробьева Михаила Кузнецова.

Из разговора Шестуна, Ткачева — с Андреем Яриным (начальник управления по внутренней политике администрации президента) и Михаилом Кузнецовым (глава администрации губернатора Подмосковья)
 

Ярин: Если мы хотим дальше двинуться, то должно поступить от вас заявление. Это заявление я закрою в сейф... Есть вещи косвенные, как то: информационное молчание и отсутствие дискуссии в прессе... О том, что заявление напишет Шестун, знают четверо здесь и Воробьев... Вот бумага, ручка...

Шестун: Я пока не готов подписать.

Ярин: Вам надо было принять мое предложение. Вы его не приняли... До свиданья.

Андрей Ярин. Фото: Александр Щербак / ТАСС

Никаких экивоков, все просто: все, что ты за годы своим трудом создал, теперь надо отдать.

Такие угрозы Шестун слышал в 90-е годы от «братков», потом в 2009-м от прокуроров. Теперь с ним так же говорили в администрации президента.

Но он не мог дать слабину — просто по складу своего характера. Он еще на кого-то надеялся. Я думаю, как человека во многом на него похожего, Путин его бы понял. Но помочь — это стоило бы ему слишком дорого. Шестун был обречен.

…Он отстроил показательный район, а за отказ его отдать (продать — компенсации разного рода ему тоже предлагались) заслужил показательную казнь. Все произошло ровно так, как ему обещали. Посадкой дело не ограничилось: чтобы всем неповадно было, семью, как и было сказано, «пустили по миру».

Юлия Шестун и Зоя Михайловна (жена и мама Александра Шестуна). Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

По иску, основанному на законе «О соответствии расходов, замещающих государственные должности, их доходам», вступившем в силу в 2013 году, были реквизированы дом и имущество Шестуна, а также собственность десятков юридических и физических лиц, в том числе созданная или приобретенная до 2013 года. А «аффилированными» ему были признаны практически все, кто приобрел эту собственность в Серпуховском районе в его бытность главой. Доказательства «аффилированности» бессовестно заимствовались из еще не законченного следствием уголовного дела.

Свидетелям из Серпуховского района, как и всем бывшим и остающимся соратникам Шестуна, устроили такую жизнь, что показания от них собрать было несложно. Возражения десятков соответчиков в судах Красногорска и Одинцово, куда эти дела были незаконно переданы из Серпухова, никто и слушать не хотел.

На заранее анонсированные Генеральной прокуратурой «десять миллиардов» даже так не набралось

— максимум на три, но выстроенная и успешная «империя» серпуховского главы была разгромлена, многие, все это прекрасно понимая, предпочли от Шестуна отшатнуться, и на защиту по уголовному делу тоже не осталось средств.

Уголовное дело, в основу которого были положены эпизоды «злоупотребления служебным положением» при выделении земельного участка, «мошенничества» и «взятки», рассматривалось в Подольском районном суде с неприкрытым обвинительным уклоном. Доступ для родственников и журналистов по решению судьи был закрыт под предлогом эпидемии, хотя другие судьи там же работали в обычном режиме. Дело слушалось четыре дня в неделю, несмотря на просьбы подсудимого, для которого с учетом доставки из «Матросской тишины» в Подольск это превратилось в пытку. Когда ослабленный голодовкой Шестун даже не мог подняться в зал, судья проводила заседания в конвойном помещении. Наверное, перед ней была поставлена задача разделаться с этим до конца 2020 года.

Вникать в юридические подробности здесь бессмысленно — дело не об этом. Во взятку я не верю — Шестун так не строил отношения со своими подчиненными, хотя какие-то серые фонды он, возможно, и собирал. Да, он продолжал фактически заниматься и бизнесом, и гораздо более откровенно, чем это делают те же депутаты Госдумы, — ну а как иначе он мог ремонтировать дороги, строить школы, устраивать фестивали и просто помогать людям? «Все свои деньги я закопал здесь», в Серпуховском районе — это чистая правда, и это пока еще заметно, хотя район сразу же после его задержания слили с городом и, как было всегда до появления в администрации Шестуна, уже махнули на него рукой.

Дворец спорта в Серпуховском районе Подмосковья
Образцово-показательный парк Дракино

В последнем слове на суде Шестун цитировал мультфильмы и сказки, в частности сцену суда из «Алисы в стране чудес». Там королева говорит: «Пусть выносят приговор, а виновен он или нет, мы разберемся потом». Судье Юферовой и тем, кто за ней стоит, стоит это обдумать, обратив внимание даже не на вопрос, виновен в чем-то Шестун или нет, а на слово «потом». Думаю, бывший глава все-таки выйдет на свободу раньше срока, и не по УДО. Разберутся — но уже другие.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera