15 декабря Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ отказалась рассматривать жалобу Сапарбия Голаева на решение апелляции, отменившее в отношении него второй оправдательный вердикт присяжных в Тамбовском областном суде. Верховный суд счел направление дела на рассмотрение уже третьей коллегией присяжных «промежуточным решением», не подлежащим обжалованию в кассационном порядке.

Именно о деле Голаева я собирался рассказать президенту на встрече с СПЧ 10 декабря, выбрав его как иллюстрирующее безобразную, часто преступную работу следствия и отсутствие судебного контроля за ним. Это дело также показывает, как в судебной системе относятся к присяжным, то есть к гражданам РФ, которых ст. 32 Конституции наделила правом участвовать в отправлении правосудия. Но мое выступление было в списке 15-м, и после трех часов разговора президент его пропустил, заметив, что тема суда на встрече уже обсуждалась.

Жаль: доказательства в деле Голаева о жестоком двойном убийстве умышленно и полностью сфальсифицированы, и тут надо ставить вопрос об уголовной ответственности самого следователя и надзирающих прокуроров. О доказательствах обычно спорить сложно, но дело Голаева — тот случай, когда их фальсификация не вызвала сомнений у двух коллегий присяжных. После второго оправдания Сапарбий был освобожден из-под стражи, и, услышав его историю от адвоката, я предложил съездить на место преступления в Тамбовскую область. Исчерпывающий отчет о поездке я дал в заметке, опубликованной в № 113 «Новой» от 14 октября, на что понадобилось 4 газетных полосы, а в выступлении перед президентом собирался ограничиться краткой фабулой и выводами — так мы поступим и теперь.

Голаев занимался починкой старой строительной техники и сдачей ее в аренду на стройках средней руки. В 2015 году его техника работала на строительстве Токаревской птицефабрики. Там что-то пошло не так, заказчик стал удерживать технику, и Голаев ездил из Москвы в Токаревку ее выручать. Использовал он машину с трекером, который фиксировал все ее передвижения.

В мае 2016 года в районе Токаревки были убиты два бригадира украинских рабочих, их трупы затем были подняты со дна пруда в 20 километрах от поселка. Голаев, судя по показаниям трекера, ранее трижды ездил в Токаревку, был там и в тот день, а на обратном пути сделал роковую для себя короткую остановку на трассе у пруда. Он дал этому объяснение, связанное с тем, что в ту дождливую ночь ему приходилось ждать и возвращаться к тралу, который вывозил на базу его бульдозер. Его версия могла быть подтверждена показаниями полицейского наряда, который проверил у него документы во время стоянки у пруда. Но следствие его непричастность не проверяло, а отправило его в тамбовское СИЗО, где Голаев провел с перерывом после первого оправдательного вердикта 3 года.

По версии обвинения, убийство произошло в гараже дома, который в Токаревке снимали убитые. Мы побывали там и поговорили с хозяевами — представленная следствием картина нереальна: в гараже на следующее утро не было следов крови и до сих пор нет сколов от как минимум трех прошедших навылет пуль. За 27 минут стоянки у пруда ночью под дождем Голаев не мог доехать с трассы до заросшего противоположного берега, привязать к трупам камни, погрузить их в надувную лодку, затопить в 100 метрах от берега и вернуться, то есть все это точно сделал кто-то другой (детали подробно разобраны в № 113 «Новой»).

Голаев не был знаком с убитыми, у него не могло быть с ними общих дел. Фантастический мотив «вымогательства» и запугивания (двух матерых гастарбайтеров, один из которых был борцом ростом под 2 метра) обвинению помогали доказывать шесть «секретных свидетелей», показания которых опровергались не только объяснениями Голаева, но и данными трекера, биллингами телефонов и другими объективными данными. По уму, трекер и был главным доказательством невиновности: ездить с ним, замышляя вымогательство и убийство, мог бы лишь невменяемый.

По-видимому, следствие догадалось, кто настоящие убийцы, но в случае их поимки они могли рассказать о проблемах на стройке птицефабрики, а кто-то этого очень не хотел. И убийцам позволили скрыться.

Обжалуя оправдательный вердикт, Тамбовская прокуратура написала, что один из присяжных скрыл сведения о судимости. Адрес этого присяжного был и в извещении, полученном адвокатом, и вечером в Тамбове мы его нашли — судимости у него никогда не было.

Голаева теперь оправдает и любая третья коллегия присяжных, если только она не будет сформирована жульнически, хотя, разумеется, это будет стоить подсудимому времени, нервов и денег. Однако у меня возникает несколько вопросов, которые я хотел поставить перед президентом, а теперь надеюсь поставить перед его администрацией и Верховным судом РФ:

1. Верховный суд пролоббировал в 2011 году закон о создании громоздкой, дорогой и неудобной для граждан системы апелляционных и кассационных судов, обещав нам взамен «сплошную кассацию», позволяющую обжаловать любое решение суда. Решение об отмене оправдательного вердикта не «любое», а очень серьезное, в нем прямо написано, что оно может быть обжаловано в Верховном суде в порядке кассации. И где же такая возможность?
2. Президент поддерживает инициативы о расширении компетенции суда присяжных и по итогам прошлогодней встречи с СПЧ предложил Верховному суду представить предложения на этот счет. Они вроде бы даже готовы, хотя СПЧ в них Верховный суд предпочел не посвящать. Но какой же в этом смысл, если отменяются чуть ли не все оправдательные вердикты присяжных? Решение Верховного суда от 15 декабря по делу Голаева станет прецедентом — отменять оправдательные вердикты станет еще проще. Как вообще можно так относиться к присяжным, то есть к народу своей страны?
3. В Генеральной прокуратуре, поддержавшей отмену вердикта в Верховном суде, и в самом Верховном суде вообще вникают в дела, которые рассматривают? Хотя бы бегло просмотрев материалы дела Голаева, там должны были схватиться за голову, настоять на возбуждении СК РФ уголовного дела по статье о привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности и сами доложить о нем администрации президента, не дожидаясь, когда это сделает «Новая» и СПЧ.

Это же ЧП — почему это не было сделано?..

На последние вопросы я, впрочем, могу ответить и сам: никакое это не ЧП, таких, пусть и менее ярких, сфальсифицированных дел в судах проходит и «засиливается» сотни, а может, и тысячи. Так заточена судебная система, полностью легшая под «силовиков», что привело следствие в чудовищное состояние непрофессионализма и к конвейеру «заказных» дел. Внутри системы нет сил, заинтересованных в ее подлинной реформе, а поломать ее изнутри могут (при всех издержках) только присяжные. Но с ними можно просто не считаться — что и требовалось доказать.