СюжетыОбщество

Глубокая заморозка

Пытка изоляцией — фирменный метод тюремщиков «Лефортово». Личный опыт журналиста Рудникова

10:00, 19 августа 2020

1

10:00, 19 августа 2020

1

Фото: РИА Новости

О своем опыте рассказывает Игорь Рудников, калининградский журналист и бывший издатель газеты «Новые колеса», чье дело о вымогательстве 50 тысяч долларов у генерала Следственного комитета развалилось в суде.

— Прошло два месяца, и у меня стали сдавать нервы: угнетали не столько камера с решеткой, не ожидание физического насилия (при задержании я был избит спецназовцами ФСБ) и тяжесть предъявленного обвинения (до 15 лет лишения свободы). Куда больше давила неизвестность — я не получил ни одного письма, открытки, телеграммы с воли, хотя и были новогодние праздники. 

Как бывалый арестант (в 2007 году меня прокатили по пяти следственным изоляторам, включая «Матросскую Тишину» и «Кресты») я знал, что следователи и тюремщики практикуют изоляцию непокорных. Причем иногда такую, что человек теряет счет времени. Его держат в одиночке, лишают газет, книг и, разумеется, писем.

К нему почему-то не приходят ни адвокаты, ни следователи. О телефонных звонках и свиданиях с родственниками вообще речи не идет.Вакуум.

Цель — психологически сломать человека. Заставить его «пойти на сотрудничество со следствием»: дать нужные показания и даже частично признать вину (обещают минимальный срок, хорошую зону и, разумеется, переписку с родными, следак протягивает свой мобильник — звони домой, вот тебе свидание в тюрьме).

Игорь Рудников в Центральном районном суде Калининграда, 2017 год. Фото: Виталий Невар / ТАСС

Но там, где я бывал прежде, изоляция применялась к отдельным арестантам. А так в любом СИЗО везде есть глаза и уши — информация просачивается. 

В 2017 году я узнал, что есть тюрьма, где в глубокой заморозке все ее обитатели.

После ареста меня месяц держали в одиночке — в СИЗО-1 родного Калининграда. Потом погрузили в автозак, из него — в самолет.

Наручники,  конвоиры по бокам. Куда везут — непонятно.

Как потом выяснилось, мои адвокаты тоже ничего не знали и серьезно заволновались: пропал подзащитный! Никто им ничего не говорит. Конечно, переживала, терялась в догадках и моя семья. Это было давление и на нее.

…Автозак останавливается. Распахиваются железные двери, меня передают надзирателям. Парадный подъезд с мраморными плитами, красная ковровая дорожка в коридоре. Обыск, клетка, отбирают всю одежду и выдают взамен зэковскую робу. 

Где я? Не отвечают. Карантинная камера. Одиночка. На следующий день ко мне заходит полковник. Представляется: Ромашин Алексей Алексеевич, начальник СИЗО-2 ФСИН РФ. Вежливый, внимательный. Предупреждает: здесь строго.

У входа в следственный изолятор «Лефортово». Фото: РИА Новости

Да, следственный изолятор «Лефортово» не похож на другие российские тюрьмы. «Кремлевский централ» (спецблок на территории «Матросской Тишины», тюрьма в тюрьме) и «Лефортово» считаются самыми замороженными. Можно даже не надеяться на записки-малявы с воли (на волю) или между камерами («дороги» — веревочная связь от окна к окну отсутствует, а к матовому, наглухо закрытому окну запрещено подходить); пронести и хранить в «хате» мобильный телефон не удавалось никому.

Хотя попытки подкупить надзирателя-баландаря (разносчика пищи), два миллиона за пронос — были. 

В «Лефортово» нет хозобслуги из зэков, как в других СИЗО, только сотрудники ФСИН. «Баландарем» (разносчиком пищи) в мое время был целый капитан — поверх мундира он надевал цветастый фартук. 

Тюрьма буквально нашпигована видеокамерами. Причем не только в «хатах»-камерах (по две штуки), но во всех проходах-переходах, на лестницах, в туалетах и даже в бане.

Следят не только за арестантами, но и за коллегами-надзирателями. Никто никому не верит.

Перестукиваться — тоже бесполезное занятие. Кроме круглосуточного видеонаблюдения, каждые три-пять минут в дверной глазок заглядывает дежурный надзиратель (продольный). Попытки нарушить режим жестко пресекаются: карцер отбивает охоту.

В «Лефортово», когда тебя выводят из камеры, ты не встретишь другого арестанта. (Такое случается, когда сидельцев вывозят в суды или на следственные действия, — тогда в тесно набитых автозаках вместе оказываются даже подельники. Почему? Автозаки — вотчина МВД, а не ФСИН.)

Фото: РИА Новости

Впрочем, даже в «Лефортово» есть разные уровни изоляции. Можно оказаться в камере без телевизора (как мой сосед по этажу — бывший губернатор Коми Вячеслав Гайзер). Или с телевизором, но на первом этаже, где никакая антенна не принимает сигнал (как миллиардер Константин Пономарев).

Там же, на первом этаже, есть камеры, где ни минуты покоя — постоянный шум-гам, лязг железных засовов и дверей, топот по лестнице, грохот тележек, на которых развозят алюминиевые баки с баландой… В такой «хате» сидел Андрей Кочуйков (Итальянец), соратник и подельник вора в законе Шакро Молодого (Захария Калашова).

Андрей Кочуйков, известный под прозвищем Итальянец в Никулинском суде, 2018 год. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС

Я провел в одиночке пять месяцев — что запрещено законом. Но в «Лефортово» мое одиночное заключение продлилось всего семь дней — сразу после карантина я оказался в камере сначала с москвичом Александром Мироновым, а затем с узбеком Фазлиддином Кодировым. Меня, наверное, пощадили. Все мои сокамерники говорили по-русски и были адекватными людьми.

Полковник-«миллиардер» Дмитрий Захарченко рассказывал мне, как его посадили в камеру с узбеком, который ни слова не понимал по-русски.

И это тоже было испытание. В камере площадью 8 кв. метров вы проводите с другим человеком, на расстоянии вытянутой руки, 24 часа в сутки — месяцы. Без общения очень трудно. 

Захарченко пытался обучить сокамерника русскому. Но тот категорически отказывался. Ну и разные веры: один православный, другой мусульманин, пять раз (днем и ночью) читает молитвы, с предваряющими молитвы омовениями, в камере, где нет отдельного туалета. Где умывальник и труба (вместо унитаза) находятся опять-таки на расстоянии вытянутой руки. Кто-то читает молитвы тихо, а кто-то голосит! Просит Бога или Аллаха…

Как разрушить изоляцию? Выход один — писать жалобы. 

Когда меня лишили почты, я ежедневно отправлял обращения генеральному прокурору России, надзирающему за СИЗО прокурору, директору ФСИН, в ОНК, уполномоченному по правам человека, начальнику СИЗО и… своим адвокатам. Увидеть их в «Лефортово» мне удалось через три месяца, хотя они каждый день стояли в очереди, чтобы встретиться со мной, стояли на улице, в дождь и снег, в жару и стужу (в «Лефортово» всего шесть кабинетов для следователей и адвокатов, и пара из них находится в перманентном ремонте, а помещения для ожидающих адвокатов вообще нет).

Если вы напишете одну или две жалобы, скорее всего, они потеряются.

Но после десяти-двадцати к вам обязательно придет надзирающий прокурор (конечно, с замом начальника СИЗО). Важно не испугаться, не растеряться и сказать ему все. Мне это помогло. В тот же день я получил не только часть своих писем, но и ведомость входящих почтовых отправлений (что позволило установить, сколько писем было навсегда «утеряно» — 19).

Впоследствии применялась тактика пересылки писем следователю: из «Лефортово» в Технический переулок (СК РФ) в той же Москве они шли два месяца — и столько же, с визой следователя, назад. 

Я снова обращался в те же инстанции — и через восемь месяцев с этим было покончено. Почту из Калининграда я получал иногда в тот же день, когда она приходила в Москву.

Что-то изменить с адвокатами, увы, не удалось. Они также стояли в безнадежных очередях. Ни телефонного звонка матери, ни свидания я так и не удостоился: следователям не нравились мои несговорчивость и упорство в отстаивании своей невиновности. Что, впрочем, позволило мне через 19 месяцев оказаться на свободе. Суд отклонил предъявленное следствием и поддержанное прокуратурой обвинение в вымогательстве денег у руководителя Следственного управления СК России генерала Леденева.

23 сентября 2018 года меня увозили из «Лефортово» — суд состоялся в Санкт-Петербурге. Дежурный офицер спросил:

— Когда вернетесь?

— Никогда, — ответил я скорее от ожесточенности, чем от веры в российское правосудие.

Надзиратель улыбнулся: 

— От нас — только на этап. 

И пожелал удачи.

Игорь Рудников  — специально для «Новой»

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#фсин #изоляция #сизо лефортово #заключенные #рудников
Slide 1 of 1
Slide 1 of 1
Slide 2 of 2

выпуск

№ 26 от 12 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • № 22 от 1 марта 2021
    № 22 от 1 марта 2021
  • № 21 от 26 февраля 2021
    № 21 от 26 февраля 2021
  • № 20 от 24 февраля 2021
    № 20 от 24 февраля 2021
  • № 18-19 от 19 февраля 2021
    № 18-19 от 19 февраля 2021
  • № 17 от 17 февраля 2021
    № 17 от 17 февраля 2021
  • № 16 от 15 февраля 2021
    № 16 от 15 февраля 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Комментарий

Президент прислушался к тишине Какую роль сыграла посадка Навального в назначении Сергея Королева первым замом директора ФСБ

258894

2.
Колонка

Цены строгого режима В Думе хотят остановить подорожание продуктов, сажая в тюрьму покупателей

225825

3.
дата-исследование

Счастье есть За борьбой с пармезаном и польскими яблоками власти не заметили, как у россиян перестало хватать денег на продукты. Исследование «Новой» о росте цен

196078

4.
Сюжеты

«Есть такая Нина, которая все-таки смогла» История дагестанской женщины, пережившей обрезание в детстве и насилие в браке, которая добивается равноправия в родной республике

122726

5.
Сюжеты

«Вот когда деньги отняли, мы не выдержали» Младший медперсонал рассказывает «под запись» о внутренней кухне лучшей больницы Ленобласти. Чиновники эти факты отрицают

107406

6.
Комментарий

Любовь втроем: мы с товарищем майором и Антон Красовский Заявление в Следственный комитет

102704

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
;

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera