Сюжеты

Когнитивный диссидент

Как «кучка отщепенцев» пыталась «кинуть поток грязи» в наш светлый дом

Фото: Suzanne Vlamis / ASSOCIATED PRESS

Этот материал вышел в № 87 от 14 августа 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество6 197

Павел Гутионтовобозреватель

6 1971
 

Что такое «диссидент»?
Это вражеский агент.
Он изменник и предатель,
Клеветы и лжи создатель.
Сам он «пятая колонна»
И троянский конь.
Что нам бредни Вашингтона?
Открывай огонь!

Такие стихи прислал мне когда-то для публикации в «Комсомольской правде» ветеран труда из Днепропетровска. Я стихов, увы, не напечатал, но они как-то сами собой выучились, теперь, думаю, навсегда.

Шел 1981-й год. В либеральной «Литгазете» некий «А. Николаев» опубликовал статью «Ярмарка подонков». Статья запомнилась как безмерностью таланта автора, так и яркостью самих по себе приведенных фактов. Залез, без особой надежды на успех, в интернет. И «Ярмарка» отыскалась! 

Оказывается, главку о ней Василий Павлович Аксенов включил в свою книгу «Десятилетие клеветы. Радиодневник писателя». Аксенов напоминал, что в статье в самых черных красках описывалось мероприятие Нью-Йоркской публичной библиотеки, ставшее известным как «Прием высланных писателей в связи с Третьей международной книжной ярмаркой». Одним из спонсоров приема был президент издательства «Рэндом-Хаус» Роберт Бернстайн. И «Николаев» сообщил, что читатели возмущены его деятельностью. Один из них, некий Владимир Веселок из отдаленного Экибастуза, даже предложил подать в суд на Бернстайна за «возмутительное оскорбление миллионов честных людей».

Этот Веселок является, по мнению Аксенова, одной из многих загадок статьи «Николаева». Почему его отправили в Экибастуз?

Почему не в Минск, не в Томск, не в Сочи? Почему, наконец, не в окрестности Лубянки, поближе к автору? Изумляется Аксенов.

Василий Аксенов., 1979 год. Фото: РИА Новости

«Эта загадка лишь одна из многих. Много непонятного тут с цитатами. Трудно разобраться, кого цитирует А. Николаев: "Нью-Йорк таймс", самого себя или корреспондента "ЛГ" в Нью-Йорке, товарища Манакова.

И все-таки Веселок… Каким образом он познакомился с "отвратительным антисоветизмом Бернстайна"? Бога ради, как он умудрился заполучить в Экибастузе "отвратительные" плоды "Рэндом-Хауса"? Легче представить себе магазин этого издательства на обратной стороне Луны, чем в живописном Экибастузе. Может быть, Веселок просто верит всему тому, что пишет из Нью-Йорка тов. Манаков в "Литературной газете"?.. Одна загадка за другой: согласно А. Николаеву, некоторые писатели на приеме Публичной библиотеки, в частности И. Бродский, В. Войнович, В. Аксенов, являются «выкормышами западных пропагандистских центров». Может быть, т. Манаков снабдил т. Николаева неверной информацией из США? Трудно все-таки назвать пропагандистскими центрами Мичиганский университет, Баварскую академию, Институт Кеннана, чьими "выкормышами" на данный момент эти писатели являлись. Даже в Экибастузе засмеют…»

Так издевался Аксенов над «Николаевым», Веселком, Манаковым и советской пропагандой в эфире «Радио Свобода», а мне самому еще с тех пор запомнилось живое наблюдение «Николаева» о том, что «не случайно» напротив Публичной библиотеки — излюбленное место сбора нью-йоркских проституток, что, на взгляд «Николаева», глубоко символично.

И что бы он написал, задумался я еще в 1981 году, если бы участники ярмарки организовали свою встречу напротив библиотеки?

Но факт остается фактом. К 1981 году о диссидентах можно было говорить все, что угодно, ничего не стесняясь. Бродского просто назвать «подонком». Буковскому приписать любую цитату, скажем: «Мой метод — террор. С коммунизмом можно бороться только террором». И никаких ссылок никто не потребует. Ветерану войны Елене Георгиевне Боннэр можно смело сочинить фантастически-отвратительную биографию и вставить ее в свою книгу «ЦРУ против СССР». И, кстати сказать, переиздать эту книжицу в солидном издательстве уже в двухтысячных…

…Жена диссидента Арина Гинзбург через несколько часов после ареста писателя уже была в квартире Солженицыных. 

«Наташа стояла в дверях и говорила нам с улыбкой: «Ребята, ну вы слабонервные!» Но было понятно, что ей, конечно, важно и приятно, что мы все пришли. Собралась группа людей, человек сорок, все проходили на кухню», — вспоминает Арина. 

В квартиру на Тверской также приехали Лидия Чуковская, Евгений Пастернак с женой Еленой Вальтер, писатель Виктор Некрасов. Кто-то дежурил возле здания прокуратуры на Петровке, кто-то помогал кормить и укладывать детей, кто-то звонил иностранным корреспондентам.

Сахаров писал открытое письмо и тут же отправлял его по рукам — подписать. К утру стало известно, что Солженицына высылают.
На все шкафы, коробки с пластинками, столы и диваны обитатели квартиры на Тверской наклеивали бумажки с именами — тех, кому они достанутся после отъезда. В сумках и портфелях выносили книги и бумаги, передавая их «выездным» — в основном иностранным корреспондентам.

Наталия Солженицына последовала за мужем 29 марта 1974 года. В 1975 году ее, уже живущую за границей, тоже лишили гражданства.

А это — сама Арина Гинзбург

Из воспоминаний:
 

«Я окончила филфак МГУ, писала диплом по Достоевскому, а потом преподавала в Московском университете русский язык иностранцам. В 1962 году я познакомилась с Аликом, когда он вернулся после первого заключения за поэтический сборник "Синтаксис". Второй раз его арестовали в 1967 году — за пять дней до нашей свадьбы, и на меня сразу стали давить, чтобы я отказалась от Алика. В квартире провели обыск.

Линия КГБ была такая: хорошая, правильная тургеневская девушка связалась с каким-то евреем-недоучкой.

Потом был ученый совет факультета, а спустя еще пару недель — всего университета. Там присутствовало человек 25 профессоров. Видно было, что они все понимают и даже мне сочувствуют. Но работу я потеряла.

Я бесконечно писала заявления, ходила, добивалась, чтобы свадьбу разрешили. На свидания меня не пускали. Шел уже второй год его заключения. И тогда Алик объявил голодовку. Власти заволновались, и нас с Людмилой Ильиничной (мать Алика) пригласили в Генеральную прокуратуру. Там мне сказали: "Если он снимет голодовку, мы вам разрешим пожениться".

Александр Гинзбург. Фото: Wikimedia

"Давить на него я не буду. Я готова ему написать прямо здесь, при вас, но открытку такого содержания: "Алик, я пишу тебе из Генеральной прокуратуры. Мне сказали, если ты снимешь голодовку, нам разрешат пожениться". Открытка, естественно, к Алику не дошла. Но в середине июля меня позвали на прием к генералу Кузнецову. Вхожу в кабинет, из-за стола встает благообразный нестарый мужчина с веселым лицом и говорит: "Ну, поздравляю — вы добились своего. Свадьбу разрешили — она состоится в поселке Озерном 21 августа".

В лагере был дом свиданий (прямо вывеска такая была), и никому не казалось странным, что в дореволюционной России так называли публичный дом. В одной из двух комнат — в первой шмонали — состоялось наше бракосочетание. Я была в белом платье. Появился Алик — в робе и брюках из грубого черного полотна, без пуговиц, без застежек. Зато в руках у него был роскошный букет — зэки добились, чтобы им разрешили выращивать цветы.

В этот день они срезали все цветы, так что у меня были букетики от всех обитателей зоны: литовцев, эстонцев, украинцев — всех.

За стеной мы слышали гул. Зэки дружно орали: "Горько! Горько!"

Еще до нашей свадьбы Юлик Даниэль написал стихотворение "Надпись на Арине": "Она, безусловно, дороже Парижа! Отгадка сравненья ясна и проста: он стоит обедни — а наша Ариша Великого стоит поста…". (Алик голодал 27 дней). Так впервые в нашей судьбе появился знак "Париж"…

Последний раз Гинзбурга арестовали в 1977-м. Дали восемь лет. Через два года его и еще четверых заключенных: баптиста Георгия Винса, украинского националиста Валентина Мороза, «самолетчиков» Марка Дымшица и Эдуарда Кузнецова (оба планировали захватить самолет, на котором хотели улететь на Запад после отказов в выездных визах) — обменяли на осужденных в США советских шпионов Рудольфа Черняева и Вальдика Энгера. Привезли из лагерей в московский изолятор Лефортово, оттуда — в самолет и в Нью-Йорк.

Вообще, из диссидентов власть быстро догадалась создать эффективный «обменный фонд» — иначе сколько бы наших разведчиков и «друзей» так бы и коротали век в западных тюрьмах. А тут даже лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана выменяли на «хулигана» Буковского.

Владимир Буковский. Фото: Борис Кавашкин / Фотохроника ТАСС

Кстати, в 2014-м Буковский вновь потерял российское гражданство: за два года до этого истек срок действия его загранпаспорта, чтобы получить новый, ему сказали, что нужно пройти специальную процедуру подтверждения гражданства. Сам Буковский в интервью «Голосу Америки» заявил, что это «какая-то такая дурь, требующая анкет всяких, копий того, копий сего»...

Они не были единой организацией. Ни здесь, ни тем более — там. Они были очень разными. Всемирно уже известными (как Солженицын) и неизвестными решительно никому. Виолончелист Мстислав Ростропович безоговорочно поддерживал Ельцина. Писатель Андрей Синявский Ельцина, скажем так, недолюбливал… Талантливыми и нет. Бессеребренниками и хапугами; конечно, некоторые за счет помощи с Запада еще здесь решали свои материальные проблемы. Конечно, кто-то не выдерживал, каялся, выступал на судах с душераздирающими признаниями. Давал телеинтервью под диктовку КГБ: Петр Якир, Звиад Гамсахурдиа…

Но были и те, кто держался до последнего. Тот же Гинзбург. Марченко.

В сентябре 1981 года Марченко был осужден в шестой раз по ст. 70 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда»). Приговорен к десяти годам в лагере строгого режима и пяти годам ссылки. 

4 августа 1986 года Анатолий Марченко объявил голодовку с требованием освободить всех политзаключенных в СССР. С 12 сентября 1986 года его каждый день, кроме воскресенья, насильственно кормили, из-за чего Марченко обращался с письмом к Генеральному прокурору СССР, обвиняя медицинских работников тюрьмы в применении пыток. 

из письма к Генпрокурору СССР

«Питательная смесь приготавливается умышленно с крупными кусочками-комочками из пищевых продуктов, которые не проходят через шланг, а застревают в нем и, забивая его, не пропускают питательную смесь в желудок.

Под видом прочистки шланга мне устраивают пытки, массажируя и дергая шланг, не вынимая его из моего желудка…

Как правило, всю эту процедуру проделывает один медработник. Он поэтому не в состоянии при заливке смеси размешивать ее, так как у него уже заняты обе руки: одной он держит шланг, а другой он заливает в нее из миски смесь.

Повторяю, что в данном случае под видом гуманного акта советские власти в лице медчасти тюрьмы подвергают меня физическим пыткам с целью принудить прекратить голодовку…»

Голодовку Марченко держал 117 дней. Через несколько дней после выхода из голодовки он почувствовал себя плохо и был из тюрьмы направлен в местную больницу.

Во время знаменитого телефонного разговора с Горбачевым сосланный в Горький академик Сахаров на вопрос генсека, что для него сделать, ответил: «Освободить Марченко».

Не случилось. 

Андрей Сахаров после возвращения в Москву. Фото: Валентин Кузьмин, Валентин Соболев / ТАСС

8 декабря 1986 года, в 23 часа 50 минут, на 49-м году жизни, Анатолий Тихонович Марченко скончался в больнице Чистопольского часового завода. Он был похоронен в могиле № 646. Позднее перезахоронен на кладбище города Чистополь. 

А за границей... Сплошные взаимные обвинения в сотрудничестве с КГБ… Некрасивые истории с дележкой гуманитарной помощи… То же ЦРУ… Глупо было бы думать, что оно не старалось использовать их в своих целях, не решало свои чисто профессиональные задачи — по «развалу нашего строя»…

А еще их не любила, а порой просто ненавидела отечественная интеллигенция, в том числе и та, что «вынесла на себе» всю перестройку, стала ее признанными прорабами, героями, депутатами. Кому они были костью в горле, потому что всегда говорили, что думали, и имели на это право. Потому что «пересидели» в теплой загранице, «когда мы тут»…

Мой товарищ, тогда депутат, Ира Андреева с ужасом рассказывала, как пришла на заседание Межрегиональной группы, а там первым и самым острым вопросом, бурно обсуждавшимся оппозиционерами, была дележка загранкомандировок от Верховного Совета. Слаб человек.

Евгений Савостьянов недавно рассказывал, отвечая на мой вопрос, почему единственным постом, который в 1991-м «захватили» демократы, стал его — начальника Московского управления КГБ. «Я предлагал многим, но как узнавали, что это среди прочего означает невыезд за границу — сразу отказывались…»

В 1987-м десять лишенных гражданства диссидентов (перечислю: Василий Аксенов, Владимир Буковский, Эдуард Кузнецов, Юрий Любимов, Владимир Максимов, Эрнст Неизвестный, Юрий Орлов, Леонид Плющ, Александр Зиновьев и его жена Ольга) опубликовали «Открытое письмо», в котором сказали, что думают о перестройке и ее перспективах. Только возглавивший «Московские новости» Егор Яковлев убедил ЦК КПСС, и тот разрешил ему воспроизвести его на своих страницах, естественно, с комментарием, который сам Яковлев и написал. 

Что же крамольного писали диссиденты в 1987-м?

из письма диссидентов

«…Реальная гласность немыслима без подлинных публичных дискуссий, в которых каждый мог бы принять участие, не опасаясь наказания. Другими словами, она стала бы публичной гарантией от злоупотребления властью; а то, что мы наблюдаем — лишь все та же партийная монополия на истину, только указание теперь состоит в том, чтобы истина пока носила критический характер по отношению к самому режиму.

…Если Запад воспримет новую политику за чистую монету, он сосредоточится на внешних симптомах, игнорируя саму болезнь.

Серьезные перемены потребуют от советских лидеров отбросить ложные марксистско-ленинские догмы, прекратить «всемирно-историческую борьбу», которую ведут только они сами, и позволить советским гражданам быть обычными людьми, которым можно будет вкладывать в слова «демократия», «культура», «правосудие» и «гласность» такой же смысл, как и их «буржуазным» братьям.

…Даже глупцу сегодня ясно: если 70 лет воплощения идеологической доктрины привели к запустению одну из самых богатых стран на планете, то эта доктрина ошибочна. Г-н Горбачев признает: за все эти годы никому не удалось исправить ситуацию. Может быть, пришло время отказаться от самой системы? Разве не Ленин сказал, что любая теория в конечном итоге проверяется только практикой? 

…Что же касается Запада, то пристало ли людям так спешить с рукоплесканиями в адрес СССР за обещания создать для своих граждан условия, которые они здесь не согласились бы терпеть и минуту?..»

Яковлевский комментарий был, надо сказать, почти корректный. Зато обсуждение «письма», грянувшее сразу после его публикации… Почитайте-ка, что писали тогда самые звонкие перья перестройки.

«Стыдное письмо. Ни один комментарий не скажет того, что эти авторы сказали про себя. А сказали, что они не только продукт уходящего времени, что не могут представить себе совершающихся у нас перемен, но что и не хотят, чтобы перемены у нас совершались. И еще сказали этим письмом, что ехали они за свободой, а обрели жалкую зависимость».

(Григорий Бакланов, «Московские новости»)
 

«Мне их психология такой представляется: уезжая, люди эти в своей гордыне надеялись, что отъезд их станет акцией едва ли не государственного масштаба: дела в стране сразу же пойдут хуже, и тогда их оценят. А уехав, увидели: дела у нас сегодня разворачиваются серьезные, да без них. Своими силами обходимся. Вот и злобствуют. А в злобе своей смыкаются с теми, кто добрых чувств к нам и прежде не испытывал… Все подписавшие письмо стали на путь политической борьбы с нами».

(Олег Ефремов, «Московские новости»)
 

«Надо, чтобы в Отечестве было хорошо. С этой целью 70 лет назад народ выбрал путь социализма, убежденный, что именно социализм — это хорошо. А авторам письма с народом оказалось не по пути.»

(Лен Карпинский, «Московские новости»)

А уж «соседи» что писали!..

«Почему они объединились — уголовные преступники, подобные В. Буковскому, организаторы подпольной деятельности против родной страны, и "люди искусства", называющие себя "защитниками демократии"? Ответ очень прост. Если раньше лозунги "демократизации общества" первые использовали для организации подпольной, нелегальной, антисоветской деятельности, то вторые выдвигали демократические лозунги для прикрытия своего внутреннего неприятия социализма… Печальное, а еще больше мерзкое зрелище — видеть, как болото засасывает в безысходную трясину того, кто клевету на Родину сделал профессией…»

(«Советская культура»)
 

Виталий Корионов, правдист с сорокалетним стажем, завершает свою отповедь так («Их подлинные друзья — афганские душманы, никарагуанские "контрас", полпотовские убийцы»): «Кучка отщепенцев в преддверии великого праздника — 70-летия Октября — пытается швырнуть поток грязи в наш светлый дом. Не выйдет!».

Так ведь вышло же!..

***

Ровно тридцать лет назад, 16 августа 1990 года, Горбачев подписал президентский Указ о возвращении советского гражданства лицам, его лишенным. В указе нет ни извинений, ни сожалений, ни слова о компенсации за понесенный ущерб. Написано просто:

«Министерству иностранных дел СССР довести содержание настоящего Указа до сведения лиц, находящихся вне пределов СССР, в отношении которых отменены ранее принятые Указы Президиума Верховного Совета СССР о лишении гражданства СССР, и обеспечить, по их желанию, выдачу паспортов граждан СССР».

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».

Топ 6

Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera