Интервью

«...В бессилии берешь камеру»

На «Берлинале» показали «Котлован» — фильм, целиком составленный из обращений к Путину на Youtube

Этот материал вышел в № 20 от 26 февраля 2020
ЧитатьЧитать номер
Культура29 955

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

29 955
 
Андрей Грязев. Фото: berlinale.de

Даже моим соотечественникам картина «Котлован» покажется неожиданной. Хотя она полностью смонтирована из видео, находящегося в свободном интернет-доступе на YouTube. Фильм в формате found footage собран из ютьюб-видеороликов: в них жалобы, мольба, просьбы, гневные обращения к президенту. И вообще, фильм ли это? Исповедальные монологи наших сограждан об их трудном, порой невыносимом бытье-житье встречались нам в Сети. Режиссер Андрей Грязев просто соединил эти разрозненные ролики под обшивкой единого фильма. Сложился общий хор, фантасмагорический пейзаж гигантской страны, в которой люди выживают-выживают, да выжить не могут. Интернет-видео превращается в способ политического самовыражения.

Начинается все с того самого котлована, в который проваливаются то трактор, то экскаватор, то жилое здание, то люди. А люди роют и роют котлованы. Гигантские и маленькие. Для реальных и утопических зданий. И даже сам министр иностранных дел Лавров вспоминает, как рыл котлован под телецентр. Теперь Останкино превратилось в гигантский котлован, засасывающий своих зрителей. В одном из заброшенных котлованов устроили купальню и люди там радостно плещутся. С другим жители борются уже лет восемь, все и забыли, зачем его копали…

Видео, имеющие сотни тысяч просмотров и менее десяти. По большей части граждане пытаются достучаться до небес, до самого верховного… до президента.

До кого еще? — если вертикаль в стране отрезала людей от возможности решить проблему, докричаться до «упырей-чиновников», — как говорит один из участников фильма, — «сосущих из людей все соки». Вот и остаются бесчисленные «электронные письма» — слезы рекой. Но и слезами горю не поможешь. Полстраны не газифицировано, мерзнут школы, поликлиники. Стонут от нищеты и безнадежья жители Якутии, Башкирии, Севастополя, Камчатки, Тобольска, Хакассии, Чувашии. Большие города и маленькие села. Вымирает город Рубцовск. Многодетные семьи признаются, что не знают, как свести концы с концами. Коллективные просьбы, проклятия, жалобы – и соло. Избитая мужем жена, на которую плевать полицейским, фермерша, собравшаяся от отчаяния поджечь свое поле, мальчик с больными почками, у которого нет нормальных лекарств; жители аварийных зданий и лишенные оплаченного жилья… Военные, орденоносцы, ветераны войны, бывшие полицейские, которые вроде бы помогли «наводить порядок на улице» — теперь самии выброшены с мизерной выплатой на обочину. Задыхающиеся от ядовитых паров свалки и химических выбросов. Учителя без зарплат. Рабочие закрытых заводов, превратившиеся в бомжей. «Как нам повысить рождаемость?» — спрашивают люди. «Куда ты нас ведешь, президент? Если живем всех хуже». «Если мы вам не нужны, мы все уйдем! И детей наших заберем!»

Но есть в этом хоре заклинаний, шторма ненависти к жирующим чиновникам и провластные обращения. Пожилые дамы в майках с портретом президента ратуют за скорейшее включение своего родного интернета, а то американцы нам его отключат. Они тоже живут в утопическом котловане… с которого фильм и начинается.

Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

Так раздробленная на отельные голоса история обретает символическое значение, отсылая к платоновскому «Котловану». Вспомним: его масштабы тоже увеличивались, достигая неправдоподобно грандиозных размеров. И совестливые труженики в романе тоже жаждали счастья. Но весь их труд превращался в рытье братской могилы, в которой похоронят и мечты, и жизни миллионов людей. В рукописи Платонов зачеркнул слово “конец”; и дописал прямое обращение к читателю: «Автор не мог ошибиться, изобразив в виде смерти девочки гибель социалистического поколения, но эта ошибка произошла лишь от излишней тревоги за нечто любимое, потеря чего равносильна разрушению не только прошлого, но и будущего». Золотые слова.

Фильмы Андрея Грязева «Саня и Воробей», «День шахтера», «Завтра» — обласканы фестивалями и наградами. Режиссер признается, что сама реальность диктует ему темы для его работ:

— В документальном кино крайне сложно заняться действительно серьезными темами из-за восприятия зрителя. С этим я столкнулся в «Дне шахтера», в одном из эпизодов там был секс, и зрителей интересовало только: как я с ними договаривался? сколько заплатил?

Постер фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

Зритель и в доке все воспринимает постановкой. Уходит чистота, которая была в неигровом кино. И такие темы, как суицид, убийство – практически невозможно раскрыть. Если берешься за подобную тему, приходится вводить закадровый голос, и все превращается в телевизионную передачу. А если снимать взаправду, идешь по запретной Уголовным кодексом черте. Поэтому у меня и возник замысел игровой картины про подростковые суициды …

— Ты читал серию статей на эту тему Галины Мурсалиевой?

— Да нет, мы сценарий с Олегом Негиным написали давно, в начале 2014-го.

— Тоже на основе реальных случаев?

— Их тогда еще не было! Мы за полтора года до трагических событий в «группах смерти» написали сценарий «Март, апрель, май». Тогда же, когда сценарий моего соавтора Олега Негина «Левиафан» получил приз в Каннах. Продюсеры к нам в очередь выстроились. Но летом того же 2014-го Мединский провозгласил список запретных тем. Среди них была «пропаганда суицидов»… В общем копродукция развалилась. Жаль, что фильм не был снят. Он как и наш фильм «Завтра» в 2012-ом попал бы в сердцевину реальности (массовые выступления после выборов в Госдуму).

Как «Котлован» сейчас попал в десятку: у нас вдруг меняется Конституция, страна, все, к чему мы привыкли и от чего хотели бежать.

— Я думала, ты хочешь снять игровое кино, потому что у документального — зрительская аудитория небольшая.

— Я не страдал от отсутствия зрительского внимания, потому что за ним не шел. Делал кино только из-за внутреннего непонимания: брал темы, чтобы разобраться. Любопытно, что мировые премьеры всех моих полнометражных фильмов проходили в Германии.

— Как возник «Котлован»?

— Я все эти годы не сидел без дела, что-то придумывал, снимал. Начал делать фильм про храм. Хотелось нащупать форму, основанную на изображении, чтобы внутри кадра без диалога, без авторского посыла сложился какой-то образ.

Я понял, что нужно искать хронику, которая сама бы описывала действительность. Начал изучать интернет… И обнаружилась заряженная энергией общность. Там были отдельные личности, но их сближал какой-то порыв, отчаяние. Оказалось, что безрезультатно обойдя все инстанции, люди доходили до почти немыслимого… Просто ставили перед собой камеру…

— Похоже на глас вопиющего в пустыне? Потому что вряд ли кто-то из них с помощью видеоролика решил свои проблемы.

— Это в нашей природе. За границей с внутренней проблемой идешь к психологу. У нас — выворачиваешь душу перед другом, подругой. Если они сами находятся в точно такой же ситуации… они просто не могут снять с тебя этот груз. И получается — как это было с героями прошлого фильма, которые увидели во мне —режиссере — губку, все впитывающую.

Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

— Ты имеешь ввиду героев твоего фильма «Завтра» из арт-группы «Война»?

— Конечно, и героев фильма «День шахтера». Люди выплескивают крик. Любопытно, что почти в 90% роликов есть вступление, мол, кто-нибудь, пожалуйста, донесите нашу беду до общественности! Вступление может быть и добросердечным посылом (многие обращения к президенту начинались со слов «дорогой», «уважаемый»)… А потом на вас обрушивается шквал отчаяния, обиды. В середине видео — описание проблемы. Финал – снова волна эмоции или — когда уже нет сил – смирение и безнадега.

— Сколько было изначально часов? И почему ты ограничился Ютубом?

— Наверное, часов 80. А Youtube — условие, задающие рамки. Нужна была легкая форма. Как в современном искусстве, когда человек смотрит и говорит: «Да я тоже так могу!» Хотелось упростить форму, чтобы она превратилась в шаблон раскрытия нашей реальности. В современном доке, даже если его снимают молодые ребята, в основном глубоко личные проблемы, которые сами авторы в отсутствии опыта не очень-то понимают. А все, что вокруг нас…

— Ты имеешь ввиду, социальные темы?

— Их почти нет — все же обрублено. Социальная жизнь и политика неразделимы. Политика вторглась в жизнь каждого человека. А так как политическое кино недоступно — не найти ни бюджетов, ни площадок для показа — включается самоцензура. Существующее социальное кино показывает лишь небольшую грань проблемы… По касательной.

— Ну хорошо, насобирал ты 80 часов материала. Но режиссура прежде всего отбор. Там же есть и популярные блогеры, такие как Баба Валя, есть люди, видео которых посмотрели максимум 10 человек?

— Первоначальная версия была около четырех часов. И я стал изучать каждый ролик, каждого персонажа. Заходил на его страницы, читал его историю, чтобы не было обмана, потому что нередко ролики делаются как провокация.

— В твоей сборке нет фейк-роликов?

— Их сразу видно, я их убирал. Принцип отбора – обнуление персонажей, чтобы было невозможно ухватить личность каждого. Про любого из них можно снять полнометражное кино. Я пошел от обратного: взять эмоциональный выплеск, переживание. И сложить из этого хора чувств, грубо говоря, метафору.

Кадр из фильма «Котлован». Фото: berlinale.de

— Но обезличивание мешает состраданию, мы сострадаем, когда что-то про человека знаем.

— Зато когда уходят личностные особенности каждого – возникает общность… Наша власть ведь так нас и воспринимает: не отдельные люди, а «электорат», «население». В общем, все огромное сословие под тегом «народ». Или, как Сурков уточнил: «глубинный народ». Тот, кто не имеет контакта с вышепоставленными слоями.

— И ты решил рассмотреть этот оторванный от верхних слоев айсберг, плывущий в неизвестном направлении?

— Это оказалось нелегко. Начинаешь сопереживать каждому, этот каждый полагает, что он единственный понимает, что у нас происходит. И размышляет об общем с точки зрения своей проблемы.

— В основном все видео – критика происходящего в стране. Но есть и бабушки, которые требуют срочного включения русского интернета, чтобы от американцев защититься. Почему так мало провластных роликов? У нас же 86% поддерживают президента! Где все эти люди в Ютюбе — или ты их не захотел брать?

— Да очень хотел! Мне нужен был контрапункт, противопоставление. Но не нашел.

В Москве люди про себя такое не снимают — они и так уже оказались в месте сосредоточения власти.

К чему интернет, если можно постучать в нужную дверь… У провинциалов долгий, подчас мучительный путь. Сначала они пишут огромное количество писем, получая в ответ отписки. Бросают все дела, покупают втридорога билеты, приезжают в Москву. За длительное время пути успеваешь многое передумать. И когда уезжаешь из сверкающей столицы, не солоно хлебавши… В бессилии берешь камеру.

— Не получается ли перекоса в негатив — в чем тебя наверняка будут обвинять? Вот мол, скопил всю критику власти, выплеснул на экран, поэтому немцы твой фильм и отобрали.

— Я просто собрал обращения по тэгам «видеообращение»: «к президенту», «к президенту РФ», «к президенту Путину», «к президенту Путину В.В.». По каждому из них десятки видео. Среди них попадались и совершенно постановочные, что называется с микрофоном в кадре, снятые специально для «Прямой линии». Они как раз и являются фейком. Постановка чувствуется в первого кадра. У меня в фильме только один фальшивый эпизод: бабушки с майками «Только Путин». Ну видно же, что они сняты в хорошем свете…

— Почему же ты их взял?

— Несмотря на то, что это прописанный сценарий с ряжеными, видно, как трудно им играть эту постановку. Так что и они — внутри того же страдальческого народа, которым можно манипулировать. Власть же все видит, знает, как именно следует контролировать, воздействовать. Интернет пока еще открытое пространство. Но и оно будет закрыто.

— После твоего фильма особенно.

— Есть разные способы добраться до нормального интернета. Но думаю, что проблемы с Сетью начнутся в ближайшем будущем. Том самом будущем, в которое мы шагнули 15 января вместе с президентским посланием. Мы же не осознаем, что и как именно будет меняться – многое происходит за нашими спинами. Даже не знаем, действительно ли тестируют закрытие интернета.

— В связи с новым законом о наказании за оскорбление власти, могут пострадать люди, видео из YouTube которых ты используешь.

— Ну, они же там были и до меня.

— Я же не обвиняю, но получается, что любой из этих отчаявшихся за свой крик может еще и пострадать.

— Сейчас мы уже не знаем, какое число роликов там было. В титрах я давал только названия видео без имен, плюс год, количество просмотров. Там есть видео с 2009 по 2019-й. А с 2014-го по 2016-ый – разрыв. Почему пропали ролики за эти годы? Что там происходило? Теперь уже не узнать. Но, мне кажется, наоборот, через гласность, в том числе мой фильм, опасности для них меньше. Как было с Голуновым. Необходимо показывать этих людей, говорить об их проблемах.

— Ты сказал, что если кто-то из авторов видео откажется от участия в фильме, ты можешь изъять этот кусок и заменить его на любой другой…

— Конечно, сути это не изменит. Даже напротив, новая эмоция, новый контекст. У фильма символичная форма, в которой как раз проявляется метафора, существующая уже сама по себе. Метафора темной глубины, в которой мы оказались. Дна котлована, откуда подняться почти невозможно.

— Есть кадры, показывающие, что и в котловане можно плавать…

— Ну да, можно плавать, можно жить… Но считается ли это, что ты живой? Помнишь, у Платонова: «Мертвые – они же тоже люди».

— Прокатное удостоверение по всей очевидности, тебе не светит. Рассчитываешь фильм показывать, в интернете?

— Я не дебютант, это четвертый фильм, который сделан полностью за мои деньги. У меня нет задачи получить прибыль. Распространить его я могу благодаря тем же самым фестивалям и какой-то огласке в СМИ.

С фильмом «Завтра» в 2012-ом был еще интерес выпустить его на экраны. Сколько это стоило нервов, не передать. Города один за другим, после всех договоренностей, отказывались от проката. Зачем же идти той же дорогой?

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera