Интервью

Андрей Макаревич: «Пластинку пора бы перевернуть»

Знаменитый музыкант — о том, как «Машина времени» преодолела полвека и какое будущее в итоге наступило

Фото: Юрий Стефаняк

Этот материал вышел в № 17 от 17 февраля 2020
ЧитатьЧитать номер
Культура

Олег Пшеничныйспециально для «Новой»

 

«Машина времени» продолжает отмечать свое пятидесятилетие масштабными гастролями по необъятной стране. География впечатляет: в конце февраля «Машину» можно увидеть в Екатеринбурге, Уфе, Самаре и Москве (где будет остановка на «бис»). В марте — концерты в Мурманске, Оренбурге, Иваново и Архангельске. Прошлый год завершился большими концертами по «ближнему зарубежью», вместе с которыми Андрей Макаревич выступает и с собственными сольными проектами, что не помешало ему встретиться с «Новой газетой» и поговорить о старых и новых песнях, о президенте Украины Зеленском, о брежневских и путинских временах, и о том, как могучая солидарность поклонников группы и взаимопонимание внутри коллектива провели «Машину времени» через пятьдесят турбулентных лет.

— Вы вернулись с гастролей по Украине, Беларуси, Молдове. Как это было?

— Мы проехали Харьков, Киев, Кривой Рог, Запорожье, Одессу, Минск, а в Кишиневе был завершающий концерт. Все было организовано безукоризненно. Слава богу, в далеком прошлом остались времена самодельной аппаратуры и непрофессиональных организаторов. По истечении двух недель я вовсе не устал и не хотел, чтобы это заканчивалось. Я понял, как группы масштаба Rolling Stones ездят в туры по полгода и год. Рабочий ритм выстроен, переезды недлинные, ты входишь в состояние, которого ты в Москве лишен: можно читать, отключить телефон.

— То есть не прошло и 50 лет, и будущее наступило. А публика пришла?

— Нет, залы были пустые. (Смеется.) Конечно, пришла, и спрашивали лишние билеты у входа, прямо как в забытые 90-е, и были прекрасные отклики. Зрители шлют тебе в мессенджер благодарственные слова, телефонные съемки с концерта, и это забавно: ты смотришь со сцены в зал — все фанатеют, но еще и снимают на телефон, тратят на это энергию.

— Вы сталкивались с негативной реакцией?

— Я не сталкивался ни с одним противником нашей поездки, не видел негативных высказываний. Может быть, если покопаться в российском интернете, можно найти все что угодно, но я этим не занимаюсь. Я отвечаю за свои действия, не сверяясь с комментариями.

Фото: Михаил Ковалевский

— Недавно наткнулся на высказывание президента Украины Владимира Зеленского о том, что он дружит с вами.

— Может быть, это громко сказано, но у нас действительно хорошие отношения, мы общались до того, как он стал президентом. Он совершенно замечательный, симпатичный парень, и я ему искренне желаю удачи. Его выдвижение было гениальным ходом, и этот шанс на изменение жизни в стране надо использовать на 100%. Я понимаю, как ему непросто, и надо быть железным.

Фильм «Слуга народа» у них был чудесный и очень смешной.

Я его рекомендую посмотреть всем, он очень точный по отношению к украинцам, которые во многом похожи на нас. И мы «совок», и они «совок»…

Я эти 10 серий посмотрел за одну ночь и ржал, как лошадь.

— В начале декабря вы опубликовали новую песню «Просыпается ветер» — она звучала на концертах? Обычно ведь зрители больше ждут старые хиты…

— Да, она звучала, а перед гастролями мы ее, как только записали, вывесили в интернет. И по количеству просмотров я понял, что песня отзовется сразу.

— Артемий Троицкий сказал, что эта песня одна из самых значительных за последние 10–15 лет.

— От таких категоричных оценок я бы воздержался, хотя сам никогда не умел оценивать свои песни.

— Интересно, как вы ее записывали: там сочетаются два типа аранжировки. Сначала ты слушаешь немножко «пост-Боб Дилан», а потом врывается почти Pink Floyd.

— Это грубая референция, но ладно. Когда я написал песню, мне захотелось ее сразу сыграть в туре. Показал ее ребятам, Кутиков тут же придумал гармонию средней части. Я понимал, что там на контрасте нужен мощный инструментальный кусок, а он нашел те, казалось бы, нелогичные два аккорда. Мы так давно вместе, что хорошо понимаем друг друга без лишних слов, поэтому все было сделано на одной репетиции.

— Кстати, о параллельных группах и сольном творчестве. Кит Ричардс ревновал Мика Джаггера, когда у того появились посторонние дела. Если откровенно, не было ли в «Машине» подобных трений?

— Это вопрос, скорее, к ребятам. Но я сам такие отношения всегда пропагандировал, потому что они работают на группу. У тебя расширяется мир музыкальных ощущений, ты привносишь со стороны в команду музыкальные идеи. А потом — у Саши Кутикова тоже есть проект с «Нюансом», а у Жени Маргулиса тоже был свой проект, одно время он вообще играл в «Воскресении» и в «Машине времени» одновременно.

Гастроли группы «Машина времени» по Украине. Фото: Юрий Стефаняк 

— «Просыпается ветер», по-моему, сильно «выстрелила». Многие считают, что это прямой политический прогноз.

— Я с большой печалью наблюдаю за людьми, заболевшими политическим синдромом. Куда ты ни пукни, это будет про политику. А я не хочу думать о политике — я ее не люблю, и она мне надоела.

Мир гораздо больше и интересней. Как сказал Жванецкий: «Не нравится запах — отойди».

— Через пятьдесят лет вы помните, как создавались ранние песни, например «Марионетки»?

— Конечно. Слушал очень много Дилана. Мы тогда были как губки, впитывали все новое, с трудом попадавшее к нам, полузапретное. Конечно, хотел подражать. Недавно послушал самые древние машиновские песни, которые мы еще в школе писали на английском, и было смешно до слез, как же мы стараемся быть похожими на Beatles в интонациях, в гитарной игре, в вокальных завитушечках. Это трогательно и наивно, но такая была школа. Причем очень было трудно разобрать, о чем же они поют. У меня сохранилась тетрадка, где я русскими фонемами выписывал эти звучания, чтобы их пропеть, совершенно не разбирая смысла. И потом, когда появились тексты и возможность слушать в нормальном звуке, я поразился, насколько все оказалось проще и приземленнее. И это отбило интерес к текстам. К тому моменту, когда я слушал Дилана, то уже понимал, о чем он поет, но музыкальная энергия интересовала гораздо больше. Хотя я с самого начала писал осмысленные вещи, и я не согласен, что русский рок это прежде всего тексты. Это и тексты, и музыка. Я считаю, что у «Машины времени» своя, интересная музыка.

— Таким образом, вы следили за последней западной модой и транслировали ее советским людям.

— Мы совершенно не думали о моде. И тогда мода была на разное. В музыке со времен «Вудстока» было модно быть не похожим на других, знаменитыми становились команды, которые копали свою колею, поэтому у нас каждый месяц были открытия: то Кинкс, то Led Zeppelin, то Сантана, то Стиви Уандер. Какие они все разные…

Гастроли группы «Машина времени» по Украине. Фото: Юрий Стефаняк 

— В вашей книге «Живые истории» есть эпизод, когда вам принесли книгу Леонарда Коэна, и выяснилось, что он не только певец, но и писатель. И это как будто о вас самом: пишете книги, занимаетесь живописью. Одно время — телевидением. Каковы у вас отношения с телевидением сейчас?

— Всегда было жутко интересно все, что связано с кино, с театром, с телевидением. Не буду кокетничать, это была и форма заработка, и очень интересная. Телевидение было совсем другим, надеюсь, мы все это еще помним, хотя молодые уже вряд ли.

— Такое впечатление, что ваши дороги с отечественным телевидением радикально разошлись.

— Да, потому что телевидение сильно изменилось, а я — нет. Сейчас в интернете интереснее, потому что нет никаких барьеров между мной и тем, для кого я это делаю. Нет редактуры, продюсерства, каких-то «условий сверху», и я себя чувствую совершенно свободно.

— ТВ несколько лет назад оказалось одним из инструментов вашей травли, и кажется, что песня «Крысы» была реакцией на это.

— Совсем нет. Я не трачу время и силы, чтобы анализировать тот эпизод, кем он был вызван и зачем. Думать об этом не хочу совсем.

— А если снова вспомнить атаку на вас в советские времена, статью «Рагу из Синей птицы»?

— Тогда, я точно знаю, была совершенно неслучайная, организованная статья. Заслуженные советские композиторы написали кляузу в ЦК. Причины были сугубо экономические, они поняли, что у них уезжает тарелка супа. Оказалось, что авторские отчисления идут не им, а каким-то волосатым, которые даже в консерваториях не учились. Это был плевок в лицо. Они пошли к знакомому товарищу в ЦК и решили шарахнуть по кому-то самому заметному, чтобы остальным было неповадно. Мы и Юра Антонов их тогда превосходили по авторским и его ненавидели так же, но к Антонову было трудно подвести идеологию. В итоге мы несколько месяцев не выступали.

Но вся эта затея разбилась о невероятную солидарность наших фанов, заваливших «Комсомольскую правду» письмами. Чубайс потом подарил мне копию письма на пяти страницах, которое он, будучи младшим научным сотрудником, написал Астафьеву. Он разбирает там наши тексты и доказывает с комсомольским задором, что это не вражеские тексты.

Меня это тронуло необыкновенно. А писем таких были сотни тысяч. Сегодня на это бы наплевали, да мне и трудно представить, чтобы народ сейчас так массово за кого-то вступился.

Фото: Михаил Ковалевский

— Если увеличить масштаб — могли бы вы сравнить две эпохи: время Брежнева и Путина, который у власти уже больше Брежнева?

— Есть общее: тотальное вранье, внутренняя пропаганда, замешанная на вранье. Очень сильно различие той еды, что делается для внутреннего потребления и для наружного. Но пока существует интернет, это все равно не будет похоже. Мы же сидели в четырех стенах глухие и слепые, нам приходилось довольствоваться той информацией, которая к нам попадала. Сегодня ты пока еще можешь, во всяком случае, сравнить какие-то источники.

— Если догадаешься их сравнить.

— У кого есть потребность, тот может это сделать. Многие, конечно, этого не делают. Я прихожу в одну контору, и там образованная, интеллигентная женщина, с которой я по делам общаюсь много лет, спрашивает: «Ну куда, Андрей Вадимович, сейчас?» Я говорю: «Вот на гастроли в Украину». — «Куда?!» Я говорю: «В Украину». —  «Там же стреляют!» Тут я уже говорю: «Кто стреляет? Где? В Киеве или в Одессе стреляют? Вы это с чего решили?» —  «По телевизору говорят».

— Как думаете, эта наша эпоха долго еще будет продолжаться?

— Не знаю, я не Павел Глоба. Все кончается — и все хорошее, и все плохое. В этом великая сила жизни. Но пластинку пора бы перевернуть. Только дожить бы…

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera