Сюжеты

Схватка за горбор

Ради строительства нового корпуса детской больницы в Челябинске нужно вырубить реликтовый бор. Это история о детях, о соснах или о коррупции?

Фото: Александр Шестаков

Общество2 666

2 666
 

25 января в 15-градусный мороз около трех сотен челябинцев вышло на пикет в защиту городского бора, 4,2 гектара которого оказалось под угрозой вырубки: в бору хотят построить новый хирургический корпус для детской областной больницы. На пикет пришли и чиновники: мэр Челябинска Наталья Котова и председатель гордумы Андрей Шмидт. Пока экоактивисты выражали претензии в адрес городских властей, чиновники вели прием граждан позади пикета. История с городским бором стала новым витком в беспрерывной, кажется, борьбе челябинцев за экологию города. «Новая газета» попыталась разобраться в этой истории, выяснив ценность отчуждаемой территории, обнаружив травлю экоактивистов в социальных сетях и местных СМИ, а также выяснив, в чьих на самом деле интересах разработан проект детского хирургического корпуса на месте памятника природы.

История городского бора

Возникновение челябинского городского бора исследователи относят к концу ледникового периода — 10 тысяч лет назад. Исследователь И.М. Крашенинников еще в начале XX века сделал заключение, что наиболее ценным из реликтов челябинского бора является гранитная подошва возрастом в 280 миллионов лет. А сам бор, по мнению ученого, относится к крайне редкому «островному типу».

В течение XX века городской бор дважды оказывался на грани исчезновения.

В 1942 году по распоряжению наркома иностранных дел Вячеслава Молотова деревья должны были вырубить для военных нужд Челябинского автоматно-механического завода. Однако благодаря усилиям первого секретаря Челябинского обкома Николая Патоличева бор удалось отстоять. Патоличев рискнул позвонить Сталину и доказать ему ценность сохранения сосен для региона. В итоге решение Молотова было отменено — необходимую для военных нужд древесину приказали искать в другом месте.

Однако уже в 1949 году возникла новая опасность: на месте городского бора запланировали строительство 42 цехов авиационного завода на 37 тысяч рабочих мест. Новый первый секретарь обкома Александр Белобородов решился повторить рисковый шаг Патоличева — переубедить Сталина. Белобородов составил письменный доклад, в котором доказывал невозможность размещения на территории города предприятия такого масштаба: отсутствовала инфраструктура, способная принять еще около 300 тысяч новых жителей. Белобородову удалось отменить проект.

Таким образом, Челябинский городской бор удалось отстоять от вырубки в Великую Отечественную войну и в послевоенный период. Но почему-то сегодня, в мирное время, этот вопрос вновь стал актуален.

Место стройки

Сторонники строительства хирургического корпуса в городском бору на протяжении двух месяцев убеждают общественность, что на месте стройки фактически леса нет — только пустырь.

Дмитрий Руденок, начальник отдела по связям с общественностью Челябинской областной детской клинической больницы, в интервью «Аргументам и фактам» заявил: «Многие думают, что именно на этом участке городского бора растут реликтовые сосны. Приезжайте и посмотрите, о чем идет речь! Там редкие березы и валежник, заросли кустарников по колено. Четыре дня назад выпал снег, а там до сих пор следы только одного человека. То есть это не прогулочная зона, там не гуляют дети и мамочки с колясками, там даже собаки не ходят».

Фото: Александр Шестаков

Однако Валерия Гашек, бывший заместитель директора областного государственного учреждения «Особо охраняемые природные территории Челябинской области», предоставила в распоряжение «Новой газеты» перечень редких и охраняемых животных, обитающих на отчуждаемой территории.

— Там обнаружено два вида насекомых, внесенных в Красную книгу Челябинской области: это земляной шмель и горбатая ляфрия. Два вида амфибий — сибирский углозуб и гребенчатый тритон. Семь видов «краснокнижных» птиц зарегистрированы на этой территории: обыкновенный осоед, тетеревятник, воробьиный сычик, трехпалый дятел, серый сорокопут, пестрый дрозд и овсянка-ремез. Из восьми видов летучих мышей, отмеченных на данном участке, четыре вида внесены в основной список региональной Красной книги, другие четыре — в «Приложение 3» как виды, нуждающиеся в особом внимании к их состоянию в природной среде.

Информацию об отсутствии на отчуждаемой территории сосен и наличии «сплошного валежника» Валерия Гашек назвала враньем.

— Данный участок выполняет очень важную функцию опушки бора, где наличие небольших водных источников и своеобразной растительности создает условия для высокого разнообразия позвоночных и беспозвоночных животных, — говорит она.

По словам защитников бора, ради стройки придется вырубить более 400 деревьев.

Компенсация

Сторонники строительства — например, Константин Струков, председатель комитета по экологии и природопользованию, и Юрий Карликанов, первый заместитель председателя областного парламента — в декабре 2019 го­да публично пообещали произвести компенсационную высадку 1200 крупномерных сосен взамен срубленных.

Однако технология посадки крупномеров, отмечают экологи, очень сложная и дорогостоящая. Более того, нет никакой гарантии, что посаженные даже с большим комом земли деревья приживутся на близко залегающих гранитах.

— Мы сажали такие деревья в бору и при губернаторе Сумине, и при Юре­виче… Этих деревьев сейчас нет, — добавляет экс-сотрудник научного отдела областного госучреждения «Особо охраняемые природные территории Челябинской области» Виталий Полторацкий.

В конце декабря депутаты Заксобрания области проголосовали за включение в состав ООПТ территорию в 55 гектаров взамен выведенных 4,2 гектара.

Однако, по словам Валерии Гашек, «включаемая территория и есть на самом деле часть бора, по непонятной причине выведенная из границ памятника природы в 2011 году».

Травля в СМИ

— В один прекрасный день мы узнали о себе, что мы, оказывается, против строительства детского хирургического корпуса, — рассказывает один из защитников бора Андрей Костенко, координатор общественного движения «Горожане». — Первое, что я увидел, — это был пост в социальных сетях Евгении Майоровой, областного детского омбудсмена. Как мы позже выяснили, она имела в виду, что из-за затягивания проекта область может лишиться федерального финансирования. Она впоследствии принесла извинения. Однако именно с этого все началось. В СМИ стали возникать заголовки: «Либо бор, либо дети». Мы же с самого начала заняли позицию: подождите, давайте разбираться, почему именно там, на каких основаниях, и если действительно возможно строительство только там, то давайте строить. Это была первая волна травли.

Вторая волна началась с обвинений в СМИ, что мы неадекватные, недоговороспособные, что финансируемся из-за рубежа.

Депутат Центрального районного совета Челябинска Елена Вахтина рассказывает, что в соцсетях к осуждению экоактивистов подключились множество людей, называющих себя матерями. При этом на поверку аккаунты оказались зарегистрированными меньше месяца назад.

— Я таких людей называю ботами, — говорит она. — Я тоже мамочка, у меня тоже есть ребенок, я тоже хочу, чтобы он был здоровым. Я тоже прошла больничные круги ада, когда возникли проблемы по здоровью у моего ребенка. Мне проблема нашего детского здравоохранения лично знакома.

Член экологического совета при губернаторе Челябинской области Василий Московец считает, что травлю могли устроить чиновники, «занятые освоением бюджетных средств, выделенных из федерального центра на строительство медицинского центра».

Общественные слушания

Некоторые экоактивисты, впрочем, выражают особое мнение по ситуации со строительством в городском бору.

23 января на площадке общественной палаты Челябинской области прошли публичные слушания по проекту строительства. За день до них мне довелось пообщаться с замруководителя экологической организации «Антисмог» Евгением Маленкиным, который вместе с экспертами общественной палаты и Дмитрием Руденком обследовал место будущей застройки в городском бору.

— В СМИ очень много искажений по этой территории, — заявил он. — Первоначально я услышал, что будет вырублен реликтовый лес, чуть ли не 5 гектаров. Конечно, когда я такую информацию слышу, кровь вскипает. Сейчас то, что я там увидел, — это общая территория в 4,2 гектара, территория застройки — 1,6 гектара. И для того, чтобы соблюсти строительные нормы, отчуждается 4,2 гектара. Это территория участка. Как нам сказал представитель больницы, этот участок, не входящий в пятно застройки, будет облагорожен. На территории одного гектара, входящего в пятно застройки, сосна не растет. Только кустарник и березы. По левую и правую сторону от пятна застройки растут сосны. С правой стороны мы увидели, что там был низовой пожар. В связи с этим требуется экспертное заключение о состоянии здоровья этих деревьев, — рассказал Маленкин.

Фото: Александр Шестаков

В то же время он раскритиковал компанию-проектировщика — «ПСК Регионпроект».

— Мы говорим об уникальном многофункциональном хирургическом комплексе. Я считаю, что проектированием такого объекта по меньшей мере должна заниматься компания с большим опытом. Должен быть представлен проект. Даже нам на общественных слушаниях, кроме нашего ролика посещения отчуждаемой территории бора и схемы, которую мы с боем достали у минстроя области, мы ничего от проектировщика не увидели. Я на общественных слушаниях просил минстрой представить нам предпроектную документацию, представить список альтернативных площадок, хоть какие-то следы работы проектировщика. По всей вероятности, ничего не было сделано.

Другие претензии высказали члены общественной палаты:

— Я с большим уважением отношусь к нашим врачам. Они действительно борются за каждую жизнь, и их логика абсолютно понятна, — заявил эксперт ОП по развитию территории Дмитрий Довбня. — У меня вопросы к дирекции «Особо охраняемых природных территорий». Почему до такого состояния доведен бор, что люди, не имеющие экологического образования и не имеющие представления об экологических процессах, действительно видят проплешину и считают, что этот пустырь можно застроить? И никаких проблем не будет. На самом деле таких вопросов очень много. И самый главный — это разумное территориальное планирование города. В мировоззрении обывателя бор не делится на территорию особо охраняемую и территорию без этого статуса. Надо защищать весь бор вне зависимости от наличия приставки ООПТ. И когда заходит разговор о строительстве детского хирургического корпуса на территории бора, возникает вопрос: а не получится ли у чиновников здесь как со всем остальным?

Дети здесь ни при чем?

Защитники бора видят в истории со строительством хирургического центра конфликт интересов.

Так, в челябинском «Яблоке» отмечают, что Евгений Курилов, назначенный на должность замминистра строительства Челябинской области в октябре 2019 года, ранее был директором компании ООО ПСК «Регионпроект», которая и выиграла конкурс на разработку проекта хирургического корпуса.

— Насколько объективно можно оценивать и принимать работу компании, которую прежде ты возглавлял в качестве учредителя и директора? Статья 10 Закона «О противодействии коррупции», к сожалению, описывает немного иную ситуацию: если чиновник переходит на работу в компанию, и эта компания в дальнейшем становится подрядчиком государственной структуры [в которой он работал]. К сожалению, обратной стороны не описано, — говорит Ярослав Щербаков, председатель Челябинского регионального отделения партии «Яблоко».

По словам Щербакова, партия подала заявление в прокуратуру и главное контрольное управление Челябинской области.

Ведомства проведут свои проверки.

— Мало кто обращает внимание на опасность от реализации этого проекта для детей. Ведь медицинский корпус проектируется с нуля, и он должен проектироваться специалистами. К сожалению, те факты, которыми мы располагаем, заставляют усомниться в квалификации. В декабре в соответствии с контрактом надо было уже сдавать работы с заключением государственной экспертизы, а на деле получилось, что в декабре они узнают, что на выделенный участок земли хирургический комплекс не вписывается. Во-вторых, почему необходимо проектировать с нуля? У нас данные объекты не только в Челябинске строятся, есть аналогичные объекты в других регионах. И есть база эффективной проектной документации повторного использования. И проектировщику просто необходимо брать эти проекты и адаптировать под местность застройки. Это гораздо дешевле. Начальная максимальная цена для разработки уникального проекта — 36–38 млн рублей, а если бы это была проектная документация повторного использования, за разработку которой государство уже заплатило и остается только адаптировать ее к месту застройки,

максимальная цена — 5 млн. Возникает ощущение, что у нас переизбыток бюджетных денег.

Поговорить с самим Евгением Куриловым «Новой газете» не удалось: его секретарь, выслушав наши вопросы, отказа­лась соединять журналиста с начальником.

На строительство нового хирургического корпуса Челябинской детской больницы может быть выделено до 4,5 млрд рублей. Это история про детей, про бор или все-таки про деньги? Или для разных сторон — о разном?

Александр Шестаков,
Челябинск

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera