Колумнисты

Представитель власти испытал боль

Как судебный язык стал языком насилия

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 1 от 10 января 2020
ЧитатьЧитать номер
Культура

Анна Наринскаяспециально для «Новой газеты»

5
 

Перед вами полностью документальная поэма. Ее написал поэт Юлий Гуголев. А если подробнее — ее по моей просьбе сложил Юлий Гуголев из материалов, подобранных (тоже по моей просьбе) волонтерами ОВД-Инфо. Она полностью состоит из цитат судебных заключений. Это отрывки из приговоров Кириллу Жукову, Даниле Беглецу, Павлу Устинову, Ивану Подкопаеву, Самариддину Раджабову и некоторым другим фигурантам «московского дела». Кроме пары вводных предложений, к ним не прибавлено ничего, а рефрен повторяет наиболее часто выдвигаемое обвинение — в том, что из-за действий обвиняемых «представитель власти» почувствовал себя дискомфортно.

Для многих из нас именно «московское дело» оказалось квинтэссенцией прошлого года. Его подлинным итогом. И дело тут, кажется, не только в беспрецедентной жесткости силовых органов (вспомним знаменитый видеоролик с избиением девушки на Рождественке) и головокружительной скорости судопроизводства (расследование по делу Константина Котова, получившего четыре года колонии, шло три дня), но и в том, как ход этих разбирательств отразился в языке. Мне кажется, мы вполне можем ввести лингвистическую дефиницию «Язык московского дела».

Юридический язык во всем мире отделен от языка повседневного, обладает своей лексикой и строем и часто кажется странным. Так что удивляться непрозрачности и неловкости на обычный слух и взгляд подобных формулировок не приходится. Но в языке судопроизводства по «московскому делу» задевает как раз обратное. Он не отрезает себя от нашей речи, а пытается ее присвоить.

Заговорив о «моральных страданиях», о «чувстве опасности» и «физической боли», причиненной этим самым представителям власти (напомним, хоть в данном случае это не важно, что они с головы до ног покрыты броней), суд как бы перешел в регистр языка обычного, языка, на котором выясняют отношения, обсуждают обиды и так далее. То есть языка, приспособленного к выражению общепринятого человеческого смысла. И, соответственно, языка, который может выдерживать бессмысленность только в ограниченном количестве — иначе он начинает сыпаться, обнажая дыры, зияющие за притянутыми, чтоб их прикрыть, словами.

Особенно это заметно, когда эти слова и фразы, этот язык становятся материалом для стихов. Поэтический подход неотменимо катализирует язык говорения (именно поэтому мы часто прибегаем к стихам, чтобы выразить самые сильные чувства — любовь, ненависть, отчаянье).

Здесь поэзия выступает катализатором обессмысливания языка. Эта поэма — она не про слова, а про пустоту за ними.

Пустоту, которая стала причиной дней и недель, проведенных в СИЗО, реальных сроков, домашних арестов и штрафов. Про пустоту, которая наступает.

Юлий Гуголев читает поэму «Было такое дело...» в редакции «Новой». Видео: Глеб Лиманский, Александр Лавренов / «Новая газета»


Было такое дело:
предвидя неизбежность
желая их наступления
продолжив реализацию
своего преступного умысла
взявшись за специальное
средство (палку резиновую)
препятствуя законной
представителя власти
схватил его за плечо
которое с силой сжал
и потянул в толпу
митингующих граждан.

представитель власти
испытал физическую боль

Или такое дело:
по улице Тверская
находясь вблизи
достоверно зная
реализуя внезапно
возникший преступный умысел
направленный на применение
насилия, не опасного,
применил насилие
нанёс ему не менее
1-го удара
правым кулаком

представитель власти
испытал физическую боль

а ещё было дело:
действуя умышленно
сознавал опасность
продолжив реализацию
своего преступного умысла
применил насилие
а именно: нанес
обутой в кроссовок ногой
один удар по защитному шлему
ПШ-97

представитель власти
испытал физическую боль

или так:
применил в отношении
командира взвода
физическое насилие,
а именно оттолкнул
его от себя руками,
затем обхватил и сжал
руками его туловище,
хватал за обмундирование
пытался повалить,
повалить на землю,
а также нанёс ему
не менее 1-го удара
правым кулаком

командир взвода
испытал физическую боль

а некто в числе прочих граждан
преградил направленье,
направленье движения
автобуса полиции,
после чего подошел
к его передней двери,
пытался ее открыть,
нанося удары
руками и ногами
по кузову автобуса,
тем самым нарушая
общественный порядок.

а представитель власти,
будучи при исполнении
своих должностных обязанностей,
потребовал от него
прекратить совершение указанных
противоправных действий.
у него возник преступный
умысел на применение
насилия в отношении
представителя власти.

некто нанес полицейскому
не менее двух ударов
кулаком, причинив тем самым
телесные повреждения
в виде двух ссадин,
не причинивших вреда здоровью.
и всё же полицейский
испытал физическую боль.

некто, вообще, понимая,
что этот тяжеловесный,
этот предмет у сотрудников
чувство создаст опасности,
с силою бросил бутылку
с жидким содержимым
бутылка образовала звук,
имитирующий разрушение
предмета неизвестного,
что в своей совокупности
с проведением акции
вызвало чувство опасности
у представителя власти
и других потерпевших.

а некто в ответ на законные
требования прибывших
сотрудников ОР ППСП ОМВД,
представителей власти,
высказал в их адрес
бранные слова
и выражения,
реализуя внезапно
возникший преступный умысел
на примененье насилия
в отношении представителей власти,

некто бросил пустую
стеклянную бутылку
объёмом 0,5 литра,
попав представителю власти
в одетый на нём бронежилет.
Продолжая высказываться
с использованием бранных слов
и выражений в адрес
указанных сотрудников,
также бросил пустую
стеклянную бутылку
объёмом 0,5 литра,
попав представителю власти
в правое бедро.
Противоправными действиями
некто причинил
представителю власти
моральные страдания
и телесные повреждения
в виде кровопотёка,
не причинившие вред
здоровью человека.

но представитель власти
испытал физическую боль
и, вместе с тем,
моральные страдания.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera