Репортажи

«Я не собираюсь уходить в тень. Меня все это теперь касается»

Корреспондент «Новой» сходила в гости к фигуранту второй волны «московского дела» Владимиру Емельянову, освобожденному неожиданно

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 145 от 25 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Дарья Зеленая«Новая газета»

 

28-летний москвич Владимир Емельянов — фигурант второй волны «московского дела», которого осудили по статье «применение насилия в отношении власти» (статья 318 часть 1). Ему грозило до 5 лет лишения свободы. Вова — сирота. На его полном попечении 74-летняя бабушка Тамара Андреевна и 92-летняя прабабушка Валентина Федоровна. Изначально «Новая» хотела написать текст о том, как тяжело бабушкам живется без внука. Но случилось российское «чудо»: 6 декабря Володю неожиданно освободили прямо в зале суда и дали 2 года условно. Дарья Зеленая сходила в гости к Емельянову и поздравила бабушек с наступающим Новым годом.

На пороге квартиры Емельяновых в Мытищах нас встречает парень в клетчатой рубашке, с большими глазами-маслинами.

В трешке густо пахнет лекарствами. В просторной комнате, где живет Вова Емельянов, стенка с сервизом, окно занавешено плюшевыми шторами, на столе тряпочная скатерть в мелкий цветочек — везде чувствуется рука бабушек. Под окном — вскрытый во время обыска 14 октября системный блок.

— Бабушки постоянно говорили: «Не суйся ты туда». Я и не совался, я просто интересовался. Они хотели, чтобы со мной было всё хорошо.

Новорожденного Вову мать оставила бабушкам, и больше с семьей на связь не выходила. В 2012 году она умерла. Отца Емельянов никогда не видел.

Во время митингов на Болотной площади Емельянову был 21 год. Он учился в Московской финансово-промышленной академии, которую так и не окончил. Протестное движение тогда прошло мимо него — новости читал, но не участвовал. На митинг первый раз сходил этим летом 20 июля на проспекте Сахарова.

— Взрослый-то взрослый, но извини меня, ты еще для нас ребенок. Теперь поумнеешь, — утирает нос Тамара Андреевна, полная женщина в очках. Вова хотел что-то возразить, но у бабушки начали запотевать очки. Ушла на кухню.

Вова говорит: когда выпустили, бабушка Тамара Андреевна пожурила его, назвала «дурачком». И на этом тему закрыли, «не поднимаем».

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Что случилось?

По его словам, 27 июля он вышел погулять в центре Москвы. Он пошел к «Детскому Миру», где росгвардейцы дубинками разгоняли безоружных людей. Он потянул на бронежилет росгвардейца, а в ответ Емельянова огрели дубинкой по шее.

По версии следствия, он «насильно» схватил нацгвардейца за форму и потянул его на себя, «лишая тем самым указанного представителя власти свободы передвижения и причиняя физическую боль». 

Раз не задержали прямо на митинге — значит уже не задержат, думал Емельянов тогда. За развитием «московского дела» он не следил. Через два дня после митинга увидел «на нескольких оппозиционных каналах» видео с митинга, на которое попали кадры с ним.

— Показал это видео другу: «Серега, смотри! Там крутят видео со мной. Видел, видел, как я его!». Мы поржали.

В 6 утра 14 декабря в квартиру Емельяновых ввалилось 12 вооруженных человек в балаклавах.

Тамара Андреевна проснулась от непонятного топота за дверью комнаты. В коридор выбежала в одной ночнушке. Кто пришел, бабушка не разобрала — один глаз плохо видит.

 — Прокурор у меня на обыске спрашивает: «А чего он у вас постоянно улыбается?». Он у нас постоянно улыбается, — говорит Тамара Андреевна.

Бабушки жили в неведении до вечера, пока расторопная тетя не выяснила, куда и за что отвезли Вову.

— Бабушка, пойдем фотографироваться!

— Как? Мы же уже фотографировались, — Тамаре Андреевне уже порядком надоели гости-журналисты.

Вова позирует фотографу, собрав в охапку бабушку в васильковом свитере, а рядом на стуле сидит прабабушка Валентина Федоровна, опершись на клюку, смотрит в камеру сквозь толстые стекла очков и беззубо улыбается. Она до сих пор не верит, что правнук дома.

— А то помирать все собиралась! — Тамара Андреевна говорит про Валентину Федоровну. — На свидание в СИЗО прабабушка очень хотела поехать, а то мало ли больше не увидела бы. Тогда Вова ей пообещал: «Твои 92 года мы будем вместе отмечать». Нам дали час. Мы с ним говорили 10 минут, а потом маме плохо стало. Она всю неделю ревела, ревела.

Владимир Емельянов с бабушкой Тамарой Андреевной и прабабушкой Валентиной Федоровной. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

На последнем заседании служебная овчарка подошла к Тамаре Андреевне и начала лизать руки, судебный пристав тянул ее, но собака не отходила.

— Я просто уже хотела Путину прошение писать, потому что несправедливо, когда полиция так забивает дубинками прохожих. Как Вовке тогда по шее ударили! Я этот момент увидела уже по НТВ, что Вова руками защищался. Тогда я не увидела синяк, а то бы побои сняли. Путин, думаю, может быть и откликнулся, потому что Вова никого не убил. Пусть полиция ищет убийц, воров, хулиганов… — Тамара Андреевна шмыгает носом, крестится, хочет побыстрее от нас уйти.

— Вот такие вот пироги! — итожит наш разговор прабабушка. Она  внимательно разбирает пакет с книжками и письмами, которые до сих пор идут в СИЗО на имя Емельянова. В одном из писем девушка нарисовала сову из «Гарри Поттера» и назвала Вову «героем».

Тамара Андреевна суеверный человек, верит в знаки: кошки, лестницы. Она говорит, чтобы Вова сжег все вещи из СИЗО.

— В чем я ходить-то буду?

— Чтобы ты не сел опять в тюрьму, надо сжечь все это барахло.

В СИЗО сокамерники (после проверки ОНК  Володю перевели от второходов в камеру к экономическим заключенным) посоветовали ему заняться самообразованием. И в своих письмах Вова просил присылать ему книги по программированию «Python» и «Введение в большие данные». Прислали. И  сейчас уже на воле он собирается их внимательно изучать.

— Между Устиновым, мною и Жуковым есть огромная пропасть. Егор Жуков — известный человек, и если с ним что-то случится, то за него впрягутся. А ты, у которого нет такого яркого бэкграунда, — кто за тебя вступится? У тебя нет такой поддержки, как у Жукова, поэтому рисковать — глупо. Но я не собираюсь уходить в тень, меня все равно это теперь касается. Мне неловко перед Егором Лесных и Андреем Баршаем (6 декабря суд приговорил Егора Лесных по  318 статье УК к 3 годам колонии, 5 декабря суд оставил Андрея Баршая в СИЗО еще на полтора месяца. Д.З.), с которыми я сдружился. Естественно, я буду помогать им передачками, постараюсь и  деньгами немного. Но на пикеты я ходить не могу, потому что у меня могут возникнуть неприятности. Но постоять там без пикета, просто сфоткаться, это тоже хорошо.

Владимир Емельянов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Сегодня Вова убил весь день в очередях в СИЗО, чтобы отдать передачу Егору Лесных и Андрею Баршаю и  забрать свои оставшиеся пожитки — книги, письма, одежду.

За «прогул» в полтора месяца, который уже нельзя оформить как отпуск, Вову с работы уволили. Он работал мерчендайзером. Но сокамерник, который «скоро выйдет», предложил ему заняться ремонтом техники — телефонов, компьютеров.

В ящиках письменного стола он теперь хранит визитку Аллы Фроловой, координатора правозащитного проекта ОВД-Инфо, который помогает задержанным и заключенным.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera