Сюжеты

Алюминиевые солдатики

В зоне отчуждения КрАЗа: как здесь выживают рабы, собаки, зомби, сталкеры и ангелы

Этот материал вышел в № 140 от 13 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей ТарасовОбозреватель

8
 
Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая»

Собаки

Пес был с копытами. Мохнатый монгольский конь. С отвращением посмотрел на меня — как на кучу чего-то, что хуже дерьма, и, не задержавшись, поковылял дальше. Теперь видно: копыто только на одной ноге, он поджимает ее — это опухоль.

Я приезжал сюда 26 лет назад. Тогда здесь не пустошь лежала, а стояла деревня Коркино. Деревней без стариков в России не удивишь, но та оказалась без старух. Одна молодуха вынесла на руках из дома кошку с раком молочных желез, другая показала за огородом собаку — та тоже была с копытами, лежала. И еще бегал дворовый Граф со вторым желудком (огромной опухолью) на боку. Это бенз(а)пирен и прочие полициклические ароматические углеводороды (ПАУ). Это КрАЗ — Красноярский алюминиевый завод, это оттуда.

Бенз(а)пирен — канцероген, оказывает мутагенное действие, копится в местных почвах и живых организмах, залежах пыли и растениях более полувека, с 1964-го, когда КрАЗ задымил под боком у деревни. Кошки и собаки так устроены, что ходят по этой зараженной земле голыми лапами, тычут в нее носом, спят на ней и пьют из луж.

У коркинских коров, напротив, копыта стирались и рога отваливались. Сами по себе, как сами по себе трескались стекла в окнах и меняли свою структуру — точно не воздух их гладит, а грубая наждачка. Это фтор, гидрофториды. И это тоже оттуда.

Коркино через 10 лет все-таки переселили и сравняли с землей, осталось кладбище. Остались соседние деревни — чуть подальше от завода, дачи. Расплодились многочисленные малые производства и цеха. Убитые напрочь, отравленные пространства, но — всюду, как известно, жизнь, а уж дух точно дышит где хочет. Тут он крепок и веет как нигде. Эти формы жизни надо бы изучать, за ними будущее России.

Кладбище в бывшем поселке Коркино. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

Советские еще запреты на животноводство и растениеводство в зоне отчуждения успешно похерены, и всегда в городе бытовало мнение, что овощи для прокорма Красноярска за КрАЗом выращивают китайцы. Сейчас вижу надписи на заборах на корейском (возносят хвалу Ким Чен Ыну).

В пространстве между заводом и тремя колониями корейцы возносят хвалу Великому товарищу Ким Чен Ыну. Фото: Алексей Тарасов / «Новая»

— Я тоже думал, что тут китайцы мутят, — потом мне скажет один из местных. — А это оказались корейские поля. Лет семь назад я разобрался. И вот все эти корейские салаты, вся эта острая морковочка, капусточка, что в магазинах развешивают, — все металлическое. Капуста сразу в фольге вырастает, ага. Они меняют каждый год места, хитрые стали, но они тут стоят. В аренду берут поля за копейки.

(Как раз лет 7–10 назад китайские крестьяне массово исчезали — на родине они уже могли зарабатывать больше, чем в Красноярске. Корейцы, возможно, и перехватили этот бизнес).

Местные сказали, где искать офис аграриев, — недалеко, в Зеленой Роще — жилмассиве металлургов, продолжающем зону отчуждения. Адрес совпал с пропиской группы компаний, первой в России наладившей промышленный выпуск салатов национальной корейской кухни (с начала нулевых, не так давно все эти фирмы перелились в новые структуры). Каким-то образом они еще тогда заняли здание детсада — при острейшей их нехватке в Красноярске. И рядом с этим адресом минувшим летом МВД проверяло погреба и норы по просьбе депутата местного закса Елены Пензиной. Та сообщила:

«Треш. В заброшенных погребах на набережной, по словам местных жителей, откармливают щенков для еды» (жители соседних многоэтажек: «Этим погребам уже лет пять»).

Микрорайон Зеленая Роща. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

За КрАЗом сейчас корейцев не видно, на зимних квартирах. Бесконвойных зэков тоже. Остается говорить с псами — но вот с зомбаками все ясно, а собаки-зомби бывают? Сомнамбулически шествуют мимо, на свист не откликаются. Не верят. И в какой-то момент радуюсь этому: на горизонте появляется грузовик, я иду к своей машине, и тут между ней и мной появляется стая. Дворняг издали можно было бы принять за чертей — большие, хромые, с облезшими хвостами, если б не доминирующий пегий питбуль с массивным ошейником и куском цепи — наверное, с нее сорвался. Я ближе к заводу, они с подветренной стороны, они обязаны меня почуять, даже если еще не видят.

Нет, ноль внимания: то ли здесь провоняло КрАЗом насквозь и нюх отбило, то ли люди их перестали интересовать.

За день до этого узнавал детали поиска 13-летнего С. на инсулине, не дошедшего до дома из школы. На горячую линию «Лизы Алерт» поисковая заявка поступила уже ближе к ночи, искали 14 часов: жив. Так вот, мой товарищ общался с ним, и С. рассказал о сне про странную собаку. Из живота у нее росла пятая нога. Они с братом подружились с ней, привели домой, и стала она с ними жить. С. в снах все время кого-то ведет домой и оставляет у себя жить. А сам, значит, из дома сбежал — наяву.

Сон про собаку с пятью ногами. Рисунок беглеца С., 13 лет, ноябрь 2019 г.

И дом у него, и бегал С. на другом берегу Енисея, правом, но все это — впритык к санитарно-защитной зоне (СЗЗ) КрАЗа: та захватывает оба берега, и Енисей течет через нее. И хотя эта река — граница миров, левый и правый берега не сходны ничем, именно здесь — один на всех пейзаж и одна химия места. И вспомню про беглеца С. вновь уже через пару часов — слушая рассказ одного из сталкеров этой зоны.

Зэчьё

Вокруг кразовской СЗЗ всегда было много недомолвок, но к прошедшим в октябре общественным слушаниям «Русал» обнародовал ее современный вид и объем. Вопреки всем нормативам, в СЗЗ чего только нет: медицинские учреждения, общежития, самый большой в Сибири спортивно-оздоровительный комплекс «Сокол», одна из лучших в Сибири детско-юношеская спортивная школа по конному спорту «Кентавр». Кроме того, здесь полно объектов, нахождение которых в СЗЗ законодательство не запрещает: авторынок, автосалоны, автосервисы, различные производства. Понятно, прилагается и инфраструктура — столовые, кафе, гостиницы, продовольственные базы и магазины.

Вся эта земля — в ведении муниципалитета. И то, что люди тут живут и работают как ни в чем не бывало — это или взятки, или самозахват (что опять же, если не с ведома властей, то их попустительства). Впрочем, то и неинтересно, и неважно: можно не пускать детей в «Сокол», не ездить на «Рено» или хотя бы не покупать его в том автосалоне, что в СЗЗ, не работать в офисах, что там находятся, вовсе уехать из Красноярска. Но прямо сейчас в зоне отчуждения — тысячи невольников. Людей, лишенных права свободного выбора места жительства, учебы, работы. Они неизвестно с какой стати обречены дышать выбросами КрАЗа круглосуточно на протяжении многих лет.

На улице Кразовской, сразу за заводом и его шламохранилищами с подветренной стороны находятся три колонии: 17-я (строгого режима), 27-я (особого) и 31-я (общего), а также «изолированный участок, функционирующий как исправительный центр» (для осужденных к принудительным работам). «Лимиты наполнения»: ИК-17 — 1203 места, ИК-27 — 1530, ИК-31 — 1154, ИЦ — 100. Здесь же расположен межрегиональный учебный центр ГУФСИН, с запуска в 1995 году (то есть за 25 лет) обучивший почти 25 тыс. сотрудников, штат самого центра — 75 человек. Общежития — тоже здесь. С качелями и песочницами для членов семьи — все условия. О здоровье з/к трогательно заботятся. В группе ИК-17 в «ВК» Нина интересуется: «Подскажите, на свиданиях есть отведенное помещение для курения?» Ольга отвечает: «Курение вообще запрещено! Даже сигареты не пронесете с собой».

Вид на исправительно-трудовые колонии. На заднем плане КрАЗ. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

Итого непосредственно под факелом КрАЗа постоянно находятся до четырех тысяч з/к, не менее тысячи работающих и обучающихся сотрудников ФСИН, несколько десятков служебных овчарок (здесь обучают кинологов ФСИН из многих регионов).

Колонии сами добавляют копоти — в ИК-17 работает цех по переработке алюминиевых отходов. В Старцево, в 6 км северней КрАЗа, находится ОИК-36 (объединение исправительных колоний) или ИК-5 с лимитом в 1230 мест, и там тоже переплавляют лом и шлак алюминиевого производства. Все эти ИК правильней бы именовать МК (многопрофильные корпорации), там не люди и не заключенные — трудресурс.

В региональном ГУФСИН называют тех, для кого они плавят алюминий: три непримечательных микропредприятия. По документам смешные цифры прибылей, а официальные бенифициары мало что из себя представляют. Постят фотки с острова Самуи, не более того.

Вот что мне рассказывают бывшие заключенные ИК-17. Роман Гарковенко, освободился два года назад, и уже из другой колонии — как жалобщика его из ИК-17 перевели:

— Писал неоднократно и в краевую прокуратуру, и правозащитникам. Есть постановление краевого правительства от 1995 года: все должны быть отсюда переселены. Есть отчет 1998 года краевого правительства перед федеральным: все расселены, территория рекультивирована. Про три колонии — забыли. Но мало того, что их травит КрАЗ, алюминиевый модуль в ИК-17 плавит вторсырье, диски, некондицию, тот глинозем, что КрАЗ недожег, и при этом никаких фильтров, никаких очистных там в принципе нет. Труба маленькая, низкая — специально, чтобы в колонии все оседало. Ну и роза ветров такая, что все тянет именно в зону. Выбросы — по ночам, зимой пораньше начинают жечь — как только темнеет. Рядом — швейный цех, в нем задыхаются. Из средств защиты у литейщиков — только респираторы. Самые дешевые и некачественные. Работают без допусков, разнорабочих ставят литейщиками, ничем не заморачиваясь. Внутри — ничего не видно, садись на корточки, чтобы разглядеть что-то дальше своей руки.

По закону рабочим вредных производств должны молоко давать. Дают — китайское сухое, изредка сгущенку. Хозяева этого производства (их двое, один — из бывших осужденных) присылали гуманитарную помощь. Но оперативникам в колонии — во всяком случае, так было при мне — казалось, что слишком жирно зэкам будет, они ее потрошили, что получше — себе. Зарплаты? 1,5–2 тысячи. Если месяц хороший и много наплавили, 60–80 тонн, то литейщики получали по 2–3 тысячи. Это много. Разнорабочие — по 500–800 рублей. Ну да, доклады идут, что зарплаты не менее МРОТа (это 11 280 рублей — без климатических надбавок, впрочем, в Красноярске их перестали учитывать, МРОТ — как у жителей европейской России, хотя жизнь здесь существенно дорожеА. Т.). Предполагаю, что существует черная бухгалтерия.

Границы санитарно-защитной зоны. Фото: Материалы «РУСАЛа»

М. освободился в июне 2018-го, последние три года неволи — в ИК-17. Хотя с его онкологическим заболеванием явно бы не тут, под выбросами плавильных печей, срок отбывать: в приговоре у него только лишение свободы, про умерщвление — ни слова. Понятно, никаких особых условий добиться не мог, работал в промзоне, как все. Каждые 3–4 месяца его обязаны были отправлять на обследование, но, «пока не придешь к администрации, пока не напомнишь о себе, пока с ними не поговоришь — вгрызаться надо было в каждый момент». Все противопоказания врачи прописали, например, избегать переохлаждения, но М. годами не давали справку, и стоял на морозе со всеми. Добился справки только перед освобождением, в последнюю зиму, и, когда опускалось ниже минус 20, его отпускали греться с территории в подъезд.

— Помимо алюминия, там производство шифера, древесного угля, деревообработка, столярный, механический цеха. Я работал в швейном цеху во вторую смену, с 16 до 24 часов, потом продлили до часа–двух ночи. Когда шли с работы, бывало, что туман от выхлопа алюминиевого до такой степени, что дальше носа не видно. По ночам — самые мощные выбросы. Да и днем: пыль на подоконнике протираешь — через 3 часа просто слой новой.

Зарплаты? Я это не назвал бы зарплатой. У меня в швейном цеху за все 3 года максимальная была 300 рублей. И то это когда на одного человека закрывали зарплаты троих.

Как понимаю, это с вычетами связано, может, и с налоговой. Ну, ищут человека, на ком нет исковых задолженностей (а они у большинства), на него начисляют, а он уже потом делит на всех. Обычно же я получал 40–50–70 рублей, не больше. А на модуле 1–2 тысячи. Это очень много. Владельца модуля или директора мы часто видели — приходил, контролировал. Молоко? Никогда не видел, чтоб им давали, и в столовой не видел каких-то поблажек, диеты отдельной или особого отношения к литейщикам — все то же, что у всех. Но бонусы им были от частного владельца, помощь, там в основном печенье, сгущенка.

Валентин Данилов, ученый, в ИК-17 досиживал срок:

— Эти три колонии, конечно, надо закрывать: положим, зэков не жалко, так ведь и администрация там работает. Жаловаться они не могут: люди в погонах. Какой-то мудрый зэк написал по инстанциям: раз такие вредные условия, уменьшайте нам сроки.

Если работники КрАЗа раньше на пенсию уходят из-за вредности условий, значит, и зэки должны меньше сидеть. Работники 8 часов дышат химией, зэки — круглосуточно.

С., освободился в 2017-м:

— Модуль работает непрерывно, в три смены. Завозят с КрАЗа шлак и заново его плавят. Выброс основной идет ночью, потому что днем, сами понимаете, все видно. Встаешь полшестого — дым стоит такой, что на зарядке друг друга не разглядеть. На зубах сразу что-то вроде песка. А службы никакие не шевелятся. Когда проверка, модуль не работает. […] Сначала им шлак с завода надо остудить: растягивают по полу всего цеха — и в метре от себя ничего не видно: он раскаленный, красный, дымит. У здания этого по двум сторонам по четыре огромных вентилятора, вот их врубают, и дым валит. В Великую Отечественную бани были, где людей сжигали — примерно так выглядит. Зарплаты там приличные обещают. Бригадир — тысяч 6–7, простые чернорабочие тоже неплохо получают — по 2 тысячи. Меня звали на 2 тысячи. Но там дикая такая работа, что не каждый подпишется, — только те, кому на здоровье плевать. У меня максимальная за все годы зарплата была 1709 рублей, в две смены тогда пахал.

Вид на Красноярск. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

Для справки: средняя зарплата на КрАЗе — 64 тыс. рублей (данные самого «Русала»). Больше, чем у зэков, но меньше среднего пособия по безработице в США.

При чем здесь Америка? Управляет «Русалом» сейчас совет директоров, подотчетный Минфину США, и, видимо, там полагают, что туземцы могут горбатиться за бусы.

КрАЗ выплавляет более миллиона тонн, это 2 млрд долларов ежегодно. И к сведению всех вещающих о какой-то его «градообразующей» и «формирующей бюджеты» важности для Сибири и России: краевой бюджет он пополняет на 0,36 % (в прошлом году — 12,7 млн долларов), а занято на КрАЗе 0,39 % населения Красноярска.

Какие найти причины для того, чтобы вот этот бизнес не давал красивому старинному сибирскому городу жить, обращая его в зону экологической катастрофы?

На КрАЗе работает 4265 человек. Сколько здесь и з/к. Если считать с фсиновцами, в зонах народу больше. Не противопоставляю — дескать, одни за деньги травят других, нет, это сообщающиеся сосуды, один народ, одна каторжная земля. Вот только исчез негласный запрет нулевых из Кремля — не настраивать группы населения друг против друга, не допускать выхода народа с протестами. Теперь, судя по общественным слушаниям планов «Русала», кразовцев настраивают против города, а горожан — против завода.

В представленных к слушаниям материалах «Русал» пока всего лишь обещает: «Достижение технологических и гигиенических нормативов выбросов планируется с 2025 года». Пока не только в СЗЗ, но и за ее границами, в жилой зоне Красноярска превышены, в частности, ПДК бенз(а)пирена и фторидов газообразных и плохо растворимых (По СанПиН уже на границе жилой застройки должно быть не более 1ПДК, а на дачах — 0,8). Ясно, что обещания — лукавые: например, в СЗЗ находятся дачи, а в СЗЗ и после 2025-го ПДК будут перекрыты, в т. ч. на дачах, что явствует из всех представленных графиков и диаграмм.

И после 2025 года для зэков мало что изменится. Фото: Материалы «РУСАЛа»

Будет то же и в колониях, которые «Русал» в своих многостраничных документах, описывая СЗЗ, даже не упоминает, — эти пять тысяч человек вроде как и не люди (колонии обозначены только на представленных картах, поскольку нельзя умолчать, что это за сооружения).

Зато в материалах есть некоторые результаты трехлетнего внутрикорпоративного наблюдения за выбросами: они ведутся на границе СЗЗ (4 контрольные точки), внутри (23), в жилых зонах и на дачах (6). Максимально разовая концентрация загрязняющих веществ в атмосфере в контрольных точках определяется дважды в месяц, среднесуточная — одни сутки в квартал. По данным суточного мониторинга определены средние значения. Так вот, по бенз(а)пирену, например, превышения предельно допустимых среднесуточных концентраций за 2-й квартал прошлого года — в 38 раз.

Масса выбросов загрязняющих веществ также превышала нормативы (ПДВ) по гидрофториду и бенз(а)пирену, а в прошлом году и по фторидам, плохо растворимым и смолистым веществам (возгонам пека) в составе электролизной пыли. Последние наряду с бенз(а)пиреном тоже первый класс опасности .

Еще раз: все это не злобные домыслы, это из материалов самого «Русала».

…Н. освободился и живет теперь за пределами края. Он товарищ того з/к, Артема Чернова, видео с принуждением которого к хозработам с попытками окунуть его голову в унитаз недавно обнародовано. Артем до зоны работал вахтовиком-электриком — тянули ЛЭП, а уже «на подписке» до суда — кочегаром-машинистом в Борзе, в в/ч. В зоне — на алюминиевом модуле. Это я к тому, что перевоспитывать трудом его не требовалось.

В волчьей жизни не бывает субботников. Субботники — это для проституток. Хотите, чтоб народ работал? Так не в унитаз его макайте, а платите. И не рубль рваный. Н.:

— Алюминиевый модуль работает постоянно, выбросы накрывают колонию. Молоко? Давали. Может, и не сухое, обычное. Но какое оно? Разбавленное. […] Много кто и много чего согласились бы рассказать, но никто не верит, что это может что-то изменить.

И это же «никто не верит» слышу от следующего бывшего з/к: по телефону он соглашается встретиться, но потом дает отбой.

Зона отчуждения. Псы просто презирают человека, не ждут от него ничего. Люди специально о том сообщают. «Русаловская» аристократия полагает колонии под своим факелом вовсе не достойными упоминания. А если «кухаркины дети», «чумазые» смеют ее критиковать, им сообщают, что конституционное право на благоприятную окружающую среду не про них. Как и защита персональных данных: вся недавняя история с травлей Михаила Дорофеева — он предъявил «Русалу» смерти и болезни родных, пресс-служба компании в ответ обнародовала его давние судимости — смахивает на состав уголовной статьи.

Ну да, какой разговор может быть меж жертвами естественного отбора и его венцами? У биомусора с социальными санитарами и ангелами?

Что-то модно, что-то вышло из моды, а что-то вечно. В России, во всяком случае. Заканчивается это вспоротыми кишками.

Сталкер

В августе 1997 года в садоводческом обществе КрАЗа (названном незатейливо — «Алюминий») 13-летний подросток, охраняя бабушкину картошку, забил палкой насмерть бомжа. Я писал тогда об этом сезонном убийстве, ходил по этим 4 и 6 соткам, доставшимся металлургам (точней, их вдовам), опускался и облазил теплотрассу у дач, где бомжи из подобранного на помойках и сворованного создали подобие уюта — с салфетками на столах, с вазами для цветов. Войны картофельные (нищих) не отличались по сути своей от войн алюминиевых (буржуев) — только за обладание КрАЗом лупили из калашей и гранатометов, а за ведро картошки лепили гвоздодером.

Вот рассказ человека, знавшего и те теплотрассы, и алюминиевые сражения. Он тут все и всех знает. Опущу ту часть разговора, что о 90-х, о схватках и горах убитых вокруг КрАЗа, — об этих-то жертвах сказано немало. И ничего — о других.

— В 80-х зэков выселяли из Индустриального, там был ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий, зона для алкоголиков — А. Т.), потом снова зэчье вернули. Все детство там провел, все гребаное детство в этом поганом поселке. И на кирпичном заводе, что стоял на (улице) Лазо. Вместо зэков работал — им чая принесешь, конфет, они сидят чифирят, а тебе дадут эту вагонетку, ***[вкалываешь] всю ночь на ней, а тебя родители по городу ищут… Ну а с интерната надо было куда-то убегать — вот туда, к зэкам. С ними интересно было. Батя с мамой развелись, на целый год меня в интернат спрятали, это и было их ошибкой. Тут-то я и стал жуликом. Нельзя детей в интернат отдавать. Только в 27 лет еле отбрыкался, веришь — нет? Прямо реально уверовал во всю эту ***[воровскую идею]. Так вот, сбегали на КрАЗ или туда. Батя наверху в смене работает, а я под землей с зэками шарюсь, нормально.

Я с детства знал про все эти технические проходы под корпусами КрАЗа. Можно под землей до (улицы) Краснодарской дойти, там уже трубы оголяются. И обратно — мимо садов «Алюминий», там оголяются в конце опять, где КраМЗ (металлургический заводА. Т.), снова можно залезть и — до КрАЗа. Я все это прошел.

Усс (губернаторА. Т.) про новую индустриализацию говорит. Первая прошла за счет зэков. И вторая. Все здесь ими построено. Уж потом по коммунистическим путевкам народы переселяли. Надо все своими именами называть. Памятник покорителям Сибири ставите? Зэку ставьте памятник. Всегда, с царской России, сюда толкали вертухаев и зэков. Зэки смешивались с местным населением, страх с собой приносили. Нельзя было скрещиваться с зэчьем.

Что сейчас в лагерях творится? У них есть внутренние, из зэков состоящие, ГБР (группы быстрого реагирования): зэки расправляются с зэками. Как при Сталине была сучья война, сейчас подобная схема, красная ерунда. Вот и за индустриализацию снова ***[толкуют]. Полстраны посадить, сюда привезти? Схема обкатана. На КЛМ зэки давно работают («Красноярсклесоматериалы», ранее одна из крупнейших деревообрабатывающих компаний РФ, последние годы погрязла в исках о банкротстве, учредители — один гражданин РФ, имя которого отсутствует в базах данных, и двое — Бельгии — А. Казарян и Ф. Арутюнянц, в числе бывших владельцев СМИ называли члена семьи УссаА. Т.). У КЛМ за КрАЗом производство, склады. И моя фирма (я учредитель) работала и с КрАЗом, и с КЛМ. При мне был случай, это я видел на Индустриальном своими глазами:

зэчку вывели на бесконвойку, ей руку отрубило, так они, падлы, не то что ее не выпустили, — ей пришили по-быстрому руку и спрятали обратно в зону на пару месяцев — чтоб не ходила, не трепалась.

Твари какие, а? Без руки девка осталась. С нелюдями не могу работать: реально дал по ***[морде] директору временному, вышел, ***[пнул] его мотоцикл, обоссать его еще хотел вернуться — охрана выбежала. В тот день с КЛМ разорвал контракт, и у меня с ними война началась. Они меня кинули на 200 косарей. Я их проклял, и, слушай, проклятие сработало, они потом сгорели.

А с КрАЗом 5 лет работал, пока не увидел, что они китайское оборудование стали ставить. Сперва там русское стояло, в 90-е частично заменили на немецкое, оно крутое, но оно же денег стоит! Лет 7–8 оно и прослужило, может, 10. И всё, при Дерипаске на износе китайским стали заменять. А я как китайцев чувствую — сразу в сторону. Идут китайцы — будет огонь, будет гореть все. Так ведь и есть.

Общежитие с детским городком в СЗЗ КрАЗа. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

[…] У меня батя перестал детей рожать, когда у меня родилась сестра инвалидом. Было замедление развития плода, неправильное развитие, ну и в дальнейшем. Это от фтора. И в Ачинске (Ачинский глиноземный комбинат производит сырье для КрАЗа А. Т.) большая проблема, и у нас. Именно от того фтора, который в глиноземе, и от пыли вот этой гребаной. У сестры развитие восьмилетней, на ручки прыгает, а ей 20 с лишним, с меня размером девка. Компьютеры покупаем с телевизорами, вот радость — ни мужа не будет, ни детей.

(О фтористой интоксикации наукой и врачами написаны тома. Например, Т. Шалина, Л. Васильева, ИГМУ, ссылаясь на 6 источников: «У женщин, закончивших беременность родами и проживающих до 3 км от алюминиевого завода и никогда не работавших на нем, было ретроспективно установлено распространение различных осложнений беременности и родов. Достоверно у женщин отмечались гестоз и анемия беременных, фетоплацентарная недостаточность, угроза прерывания беременности, преждевременное излитие околоплодных вод, заболеваемость новорожденных»).

Какая раньше у нас семья была огромная! И все бабки жили по 90 лет — и прямые, и двоюродные. Сейчас что? 65–70 лет, все в жмурки играют. Кто живет в Роще — вымирают. Я уволил всю последнюю команду (я пробил по базам данных компанию своего собеседника — действительно все так, она уже недействующаяА. Т.), сам собираюсь отсюда уезжать. Неинтересно все уже. Мертвый город.

Если б КрАЗ сейчас разбирать начали, рекультивацию проводить, лет 10 только этим можно было бы городу заниматься, он бы ожил. Хотя эти поля за КрАЗом еще лет сто убитыми стоять будут. У мамы там дача, у меня тоже там дом. Я «ранетку» детям не даю есть, «викторию» единственную едим, потому что я землю под нее дважды завозил. Но с кислотой, с водой сверху вся грязь все равно падает. Выращиваем алюминиевые огурцы, но лучше так, чем китайские. А под КрАЗом сколько грязи в технических сооружениях?! А оттуда вся химия — в грунтовые воды, в Енисей.

[…]Когда батя работал, у них бывали ЧП — «ванна на минус уходит». Что это такое? Прожгло ванну ***[напрочь], и все содержимое вылилось. Всей этой хрени давали два часа остыть. Ломом дырку пробивали, крючком цепляли за трактор, и он по асфальту эту лепешку с грохотом тащил. Куда? Есть целые огромные разломы, засыпанные мусором КрАЗа, гигантские расщелины — по детству помню огромные овраги, метров по 70 глубиной — до Енисея. Где они? Полностью отсыпаны. Но рано или поздно металлисты туда полезут рыться, металл всем нужен. Вокруг КрАЗа-то уже все обрыли. И из-за этого тоже людей в 90-х мочили — я не полез в эту тему. А меня звали рощинские, они на этом поднялись.

Алюминиевые модули в колониях — это присоски к заводу: когда Петровича (А. БыковаА. Т.) выжили с КрАЗа, те, кто был при нем, уходя, откусили, что могли, от завода — всякие базы. Ну и те, кто помойки вокруг КрАЗа копал, они и плавят металл, помоечники свою чушку делают.

Все почти знакомые из Красноярска *** [сбежали], сам не понимаю, что я тут. Меня держит вон, Бадалык (главное красноярское кладбище, самое большое в азиатской РоссииА. Т.). Каждую весну надо поехать могилки убрать, все дела. У меня пол-Бадалыка родни лежит. Надо разрывать эту цепь. Она как черная магия, раньше в Сибири сжигали мертвецов, а сейчас мы привязаны к ним, уехать не можем. В Таиланде за 14 дней я больше заработал, чем потратил, по нефриту тут же договора сделал. Для них это камень, а для меня — *** [ерунда], под ногами валяется. А какое там отношение к людям! Своими глазами видел, как нищеброды выбегали и *** [дубасили] ментов палками. А у нас сильные выходят, и их гасят по мусарням. Здоровье отнимают, и всё. Как в песне Высоцкого. Я — буйный, но свою буйность контролирую теперь: кто детей кормить будет, маме помогать? От них отдачи — минуса. У мамы пенсия 14 тысяч, до сих пор не приватизированы квартира и дача — гребаный коммунизм в душе. Насколько башка забита у людей этим поносом, и не переубедишь, вот как коммуняки вбили. Батя слезы лил — жизнь КрАЗу отдал, народное достояние. Отдал, ну и че? Я тоже чуть под это все не попал — в короедке (пенитенциарное учреждение для несовершеннолетнихА. Т.) сидел, думал: кабздец как хочу пионерский галстук. Пришлось два года стихи читать, и меня в пионеры приняли. В 13 лет второй раз меня приняли. Первый раз выгнали. А потом перестал верить.

Детство хорошее у меня было. Столько раз не умер. На Енисее под лед ушли: и сам вылез, и интернатовских вытащил, они в пальто — рыбу пошли ловить, ломом долбить лунки… На всю жизнь запомнил, накупался. А из-за этого ублюдка, которого вытащил, я и сидел. Нельзя в чужую судьбу влезать — это я точно знаю. Поэтому в жизнь кразовцев не будем соваться, свою бы защитить. И в жизнь зэков не надо бы лезть. Но они точно не при делах. Хотя бы молоко им давали. Их ведь умышленно убивают. И считать надо не только зэков и вертухаев в Индустриальном, три зоны эти, но и «пятерку», (ИК-5) — ее накрывает эта вонь поганая каждое утро. Ветры как раз между двух гор несут выбросы КрАЗа на Старцево, на «пятерку».

Зэк должен сидеть в тюрьме. Я сам сидел. Раз попался, сиди, дура, иди и тяни лямку, конь ты дурной. Но что их — приговорили КрАЗ нюхать? За что? Зэки — они ведь чьи-то отцы, братья, сыновья. В советские времена как зэков уничтожали? Вот меня — в тубик посадили, благо организм молодой, здоровый, ничего не подхватил. Именно ломали так, я помню. А сейчас все гораздо жестче, сейчас все руками самих зэков, сдают друг друга, красная настолько система, что туда вообще нельзя попадать.

Красноярский алюминиевый завод. Фото: Александр Купцов / специально для «Новой»

Вернуться бы — вытащил бы тогда из Енисея сам себя за шкварник, а этого бы — плыви, сука, буду я лучше коммунистом и КрАЗ приватизировать буду. И замочу тут всех. А так — я не добился своего, я не могу разрушить эту систему, я ее, конечно, хорошо подточил, ту, в детстве. А с этой я не боролся, с этой системой я жил, выживал как-то, все было нормально, пока не настало вот это[…]

«Мухи у нас»

В СПАРК-Интерфакс — документы о трехстах проверках трех колоний органами госвласти за последние годы (с 2015-го): чаще всех — МЧС, потом — Россельхознадзор (большое количество мух в зоновских свинарниках, не те семена картошки для посадки и т. д.). Еще, единичные, — Минобрнауки, Роструд, Ростехнадзор, Ространснадзор, ГИБДД, сама ФСИН.

И — ни одного упоминания о проверках Росприроднадзора и Роспотребнадзора.

Кто, как, с какой регулярностью проверяет выбросы алюминиевых цехов ФСИН? На каком основании они введены в эксплуатацию и какими документами регламентируется их работа? Кто дал разрешения на выбросы и сбросы загрязняющих веществ? Рассматривается ли вопрос о переносе ИК-31, ИК-17, ИК-27 из-под факела КрАЗа?

«Новая» разослала запросы.

Мэрия: не ее компетенция. Учреждения ГУФСИН — федерального подчинения, и в администрации Красноярска просто нет сведений о наличии у них разрешительной документации на выплавку алюминия. И. о. замглавы Красноярска Е. Жвакин посоветовал по вопросу загрязнения идти в Росприроднадзор, по вопросу выноса колоний из СЗЗ — в Роспотребнадзор, а вообще — во ФСИН; сам Красноярск — хотя травят именно его — ничего, выходит, с этим сделать не вправе. Даже с СЗЗ — хотя вопросы, с ней связанные, — как раз к муниципалитету.

Из представленных «Русалом» к общественным слушаниям материалов явствует, что и КрАЗу, предлагавшему вывести дачников из СЗЗ, мэрия «сообщила об отсутствии установленных полномочий». По Земельному кодексу — это именно ее полномочия.

А что до позиции природнадзора и потребнадзора, она известна по их ежегодным госдокладам и повседневной деятельности — первый констатирует экологическую катастрофу в Красноярске, вторая свидетельствует о бессилии надзорных органов или нежелании действовать. Но вдруг? Поэтому конкретные запросы ушли и туда.

Росприроднадзор: три колонии, оказывающие негативное воздействие на окружающую среду, поставлены на госучет в Енисейском межрегиональном управлении. Однако, как ответил и. о. руководителя В. Нетребко, в функции Управления не входит ни рассмотрение вопросов о выносе колоний из СЗЗ КрАЗа (компетенция ФСИН), ни мониторинг воздуха и контроль за превышением ПДК в жилой зоне Красноярска за границей СЗЗ (компетенция потребнадзора).

Далее Нетребко дает понять, что, может, и рад был бы проверить выбросы алюминиевого модуля в ИК-17, но у него для этого нет оснований. Хотя при поступлении информации от Роспотребнадзора и Госгидромета об аварийных ситуациях на предприятиях, о высоких и экстремально высоких загрязнениях воздуха в жилой зоне (и если эти сведения «подтверждены аналитическими исследованиями») проводится «анализ поступившей информации и определение потенциального источника» выбросов, а далее «организуются контрольно-надзорные мероприятия», но они строго ограничены 294-ФЗ.

Так вот, такой информации об алюминиевом модуле в ИК-17 в прошлом и этом году не поступало.

Нетребко также ответил на вопрос о бесхозном и разрушенном канализационном коллекторе, собирающем стоки трех колоний с их свинарниками и производствами (все течет прямиком в Енисей): «Коллектор как на балансе «Краском», так и на балансе ГУФСИН не числится, является поврежденным. Управлением неоднократно указывалось администрации города о постановке на учет бесхозяйного объекта и передаче на баланс гарантирующей организации, однако мер не принято. Ситуация взята под особый контроль».

Роспотребнадзор: контроль за коллектором осуществляет ФСИН, а контроль за выбросами алюминиевого модуля отнесен к полномочиям края и Росприроднадзора (см. выше — так замыкается круг). Что до нахождения в СЗЗ дачных хозяйств, кафе, гостиниц, общежитий, продовольственных баз, магазинов, автосалонов, колоний и учебного центра ФСИН, то и тут у замруководителя Управления по Красноярскому краю М. Аккерта все в порядке: это не противоречит законодательству. Правительство запретило (правила утверждены постановлением № 222 3 марта 2018 года) размещение в СЗЗ жилья, объектов образования, медицины, спорта, отдыха детей и их оздоровления, рекреационных зон и дач.

21 декабря того же 2018 года постановлением № 1622 дачи из запретного списка исключены — это подарок специально «Русалу», поскольку нормативная СЗЗ у КрАЗа 1 км, а дачи СНТ «Янтарь» — в 950 метрах, и, кто знает, вдруг попросили бы денег на снос, как было с Коркино?

ФСИН: единственное ведомство, что, как это у него заведено, не ответило, нарушая федзакон «О СМИ».

Прокуратура: нарушений не выявлено, права осужденных соблюдаются. Это не ответ на запрос, это зампрокурора края С. Белогуров сообщает «Новой», что в трех учреждениях ГУФСИН, включая 17-ю и 31-ю колонии, органы проверили опубликованные нами ранее сведения. До этого также проверялись видеоролики и жалобы з/к ИК-31 на пытки в едином помещении камерного типа (ЕПКТ), «факты, изложенные в жалобах, не нашли своего подтверждения»; по «отдельным нарушениям» обещали меры дисциплинарного воздействия.

Красноярский Роспотребнадзор еще в прошлом году зафиксировал в реестре заключений на проектную документацию несоответствие госнормативам новых нормативов выбросов «Русала». То есть завод не только нарушает федзаконодательство о санэпидблагополучии населения, он планирует это и в дальнейшем. И что?

Прокуратура среагировала и остановила его?

Или, может, подала иск в защиту если не всего миллионного города, то хотя бы пяти тысяч сограждан, которых медленно, но верно убивают? Это ли не пытка?

И как нарушений нет, если они зафиксированы?

Или прокуратура, как и пресс-служба «Русала», полагает, что ст. 42 Конституции на Красноярск (и уж точно на его зэков) не распространяется?

«Русал» констатирует: «Красноярск часто упоминается в рейтингах как один из лучших городов России по привлекательности для бизнеса».

И действительно. Технологии Содерберга в этом году ровно сто лет: анодную массу обжигают прямо над электролизером, и смолистые соединения (те самые канцерогенные ПАУ) выделяются прямо в воздух. Их не поймать и не очистить. Они выходят в мир через аэрационные фонари электролизных корпусов («фонарные выбросы»), через крыши, двери, окна. Факельные (через дымовые трубы) выбросы как-то очищаются, низковысотные фонарные — нет, ими красноярцы и дышат. Лекарство против морщин. Когда КрАЗ только запустили, мир уже начал отказываться от технологии Содерберга, переходя на предварительно обожженные аноды. Они не выделяют ПАУ. И в СССР тоже это планировали, но не успели. А в России от «Русала» этого не требуют, Путин для решения проблемы красноярского воздуха постановил строить почему-то метро.

Итого. Рекреационные зоны в СЗЗ, еще раз, — размещать нельзя. А натуральные, с тысячами живых душ, — можно.

Что это? Логика сословного общества? Колониальная? Теневых секторов?

Нет, тут не просто деление на чистых и нечистых, тут рабы и людоедство, и эти 40 рублей зарплаты и 38 ПДК бенз(а)пирена объясняются иными терминами.

Ну, или наркотическим действием фтороводорода в сочетании с деменцией.

Для справки: в разрушении личности и слабоумии роль алюминиевой интоксикации, очагового накопления металла в лобной доле мозга всеобъемлюще и недвусмысленно подтвердилась 5 лет назад. К. Эксли и Т. Викерс из университета Киля (Стаффордшир, Англия) получили образцы мозговой ткани умершего пациента с ранней и агрессивной формой болезни Альцгеймера для элементного анализа и провели самый тщательный анализ содержания алюминия в одной области мозга у одного человека из всех когда-либо предпринимавшихся. Их статья опубликована в Journal of Medical Case Reports (№ 41, 2014): мужчина контактировал с порошком сульфата алюминия на производстве 8 лет (так себе срок, под КрАЗом з/к сидят и больше), но уже через короткое время после начала этой работы он жаловался на головные боли, усталость и язвы во рту. В 54 года появились проблемы с памятью и депрессия, в 58 ему поставили диагноз: Альцгеймер.

Красные сандалии

Есть, правда, еще одно — что ничего не объясняет и объясняет сразу всё. Уж эту лунность пейзажа точно.

КрАЗ стоит на расстрельных рвах Большого террора. Размечая территорию завода, роя котлованы под корпуса, рабочие несколько лет вскрывали массовые, с сотнями трупов, захоронения. Вызывали солдат, те грузили всё в самосвалы. «Мемориал» собрал десятки свидетельств: люди помнили куски женских дох, яловые, комсоставовские сапоги, хромовые куртки и много галош «Скороход», женский гребень, обувь на высоких каблуках, детские игрушки и красные сандалии (на ребенка 2–4 лет), помнили, как в кармане у одного обнаружили квиток прачечной на белье, помнили ребенка с игрушечной коляской, помнили, что у всех был прострелен затылок и что стреляли на этом пустыре в 37–38 годах.

Даже памятного камня нет; родственники расстрелянных просто приходят в эту пустоту, в протяженную, дрожащую, чавкающую, пахнущую кислотой и огнем зону отчуждения.

Все, что сейчас, — функция от того расстрельного полигона, он задает параметры современности, из его рвов поднимается и клубится настоявшееся, застарелое абсолютное зло. Чего не плевать на Конституцию, чего не пытать, не травить, не обращать народ в пыль, если всегда так, если всегда сходит с рук?

И что? Просить США не качать прибыли тут? Солью засыпать эти пустыри? Сахаром? Как это изъять из человеческого оборота, из природы?

По логике вещей «Русал» хотя бы должен арендовать всю им загаженную и изъятую из оборота городскую землю. И платить за нее. По логике вещей он должен бы взять на довольствие и тех, кого он травит, напоить зэков молоком. Вот бы Госдеп на Новый год посылки прислал в зоны с арахисовой пастой, раз его бывшие руководители теперь управляют сибирскими плавильными печами и гидроэнергетикой, и это с их санкции травят Красноярск. А родители детей, больных раком, добывают заграничные лекарства теперь теневыми каналами из Украины, Казахстана, Израиля, Германии, ветеринарных клиник — так что и онкопрепараты были бы кстати.

***

В конце ноября ветры стихли, и Красноярск вновь оказался под смогом. Главный (!) эколог (!) государственного (!) центра «Природа» Юрий Мальцев: «Сейчас воздух хороший, несмотря на то что дымка. Это традиционная дымка, но это не загрязнения. Сейчас уровень ПДК — 1,1, это нормально, допустимое превышение — до 10ПДК. Сейчас организм может выдержать». Все же режим черного неба объявили.

А тот мальчик с диабетом вновь не вернулся домой из школы. Снова его искали и на этот раз уже отправили в приют. Новое поколение сталкеров подрастает, смена.

Пустыри, хилые рощицы, все эти искривленные, больные, запыленные стволы и сучья. Что так тянет детей на окраины? Чахлые кусты, застрявшие в обломанных ветках тряпки, пластик, фасовка, пакеты-майки. Еще что-то страшное в придорожных кустах — без цвета, без фактуры, то ли сгустки слежалой пыли, то ли… Чего детям не хватает дома, в городе, что они здесь находят, какой компонент?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera