Сюжеты

«Этот мир перевернут с ног на голову, и мы хотели бы вернуть его обратно»

Тезисы запрещенной* лекции французского социолога Карин Клеман — о сходстве «желтых жилетов» и «ватников». Она должна была прочитать это в России. Но ФСБ закрыла ей въезд на 10 лет

Общество

4
 
Протесты «желтых жилетов» в Париже. Фото: EPA

Карин Клеман. «Желтые жилеты», «ватники»: солидарность, политическое воображение и социальная критика

Помимо очевидных различий в контексте и среде их жизни, у «невидимых людей» в России и во Франции много общего.

Как показало движение «желтых жилетов» во Франции и социальная критика снизу, замеченная в рамках последних полевых исследований в России,

«невидимые» или социально презираемые/игнорируемые слои общества больше не готовы добровольно играть роль покорных управляемых.

В докладе я отстаиваю тезис о том, что люди из социальных низов изобретают новый образ политики, направленной против институциональной политики и политического истеблишмента, обрисовывая новый горизонт общности и обыденной политики, которая «дело всех», в том числе простых и обычных людей (народ в смысле populus).

Работа опирается на данные двух полевых исследований. Одно было проведено в регионах России в 2016-2018 годах при изучении повседневного национализма и содержит информацию, полученную в ходе 227 углубленных интервью с людьми разных социально-демографических профилей. Вторая работа — еще в процессе, так как я сейчас провожу полевые исследования по «желтым жилетам» — в основном, через неформальные интервью и наблюдения.

И как это ни удивительно,

движение «желтых жилетов» очень сильно резонирует, с моей точки зрения, с тем, что я видела и слышала в России от представителей низших слоев населения (то, что я называю «ватниками» для силы сравнения).

Я сравниваю две очень нестабильные, неопределенные и вызывающие споры (а значит, потенциально политические) сущности: «желтые жилеты» и «ватники».

«Желтые жилеты» — это не движение, не организация, это даже не сеть. Это люди, которые надели светоотражающие куртки, чтобы стать видимыми, вышли на улицу в ноябре 2018-го, протестуя против повышения цены на бензин, и вдруг узнали друг друга как братьев по несчастью, уважаемых людей и значимых акторов общественной сцены.

С тех пор некоторые отошли от активных протестных действий, хотя поддерживают движение морально (об этом свидетельствуют опросы общественного мнения), но многие остались и построили сарайчики на месте круговых развязок, в которых пробуют на практике воссоздать простые братские отношения и бесконечно обсуждают политические вопросы.

Их противники обвиняют их в том, что они — старомодные «упрямые галлы» или «beaufs» (то есть французские «ватники» или жлобы, кому как). «Ватники» — это ярлык, изобретенный в 2011 году, который навесили интеллигентные и либеральные интеллигенты на трудящихся из регионов. Термин обозначает ура-патриота, некультурного, пьющего, завистливого, неудачника, а также тупо поддерживающего Путина. И только потом термин стал обозначать всех тех, кто поддерживает присоединение Крыма и сепаратизм на востоке Украины.

Французский социолог, доктор наук Карин Клеман более 20 лет прожила в России. У нее русский муж и дочь. Фото из личного архива

В регионах в интервью люди иногда упоминают этот уничижительный термин, чтобы отвергнуть эту квалификацию и заявить о своем достоинстве как людей, трудяг и граждан. (…)

Эти две социальные категории — «желтые жилеты» (которые также являются униформой уличных рабочих) и «ватники» (рабочая одежда крестьян) — объединяет и то, что их подозревают в реакционных настроениях, национализме, недальновидности, управляемости…

И в одном, и в другом случае, их мобилизация и сопротивление имеют все шансы быть делегитимированы как «неправильное сопротивление», или «неправильное движение» (по стандартам большой части интеллигенции). Это то, что делает изучение таких категорий очень сложной научной задачей.

Я, тем не менее, рискну предложить, что в недрах, как «желтых жилетов», так и «ватников», создаются новые солидарные связи, развивается политическое воображение и рождается особенный тип социальной критики.

Люди критикуют, в первую очередь, социальное неравенство, эксплуатацию и олигархический характер государства. Лучше всего приводить цитаты.

Среди российских низов
 

Астрахань, рабочий, 50 лет: «Все схвачено везде, это бизнес, им это выгодно, понимаете, (…) мало платить рабочим, им это выгодно»

СПб, высококвалифицированный рабочий, молодой: «Мне нравится моя работа. Я хочу зарабатывать этим на жизнь. Но получается так, что это ничего не стоит. (…) А вот этот мудак жирный, извиняюсь, который сидит в кресле, и получает полмиллиона, он полезнее меня? (…) А наши пенсионеры? Они ведь работали всю жизнь на благо страны! И они еще вынуждены работать, чтобы выжить».

Пермь, учитель физкультуры, бывший рабочий, пенсионер: «Общество расколотое. И именно по финансовым признакам. Одни концы с концами свести не могут, а другие не знают, на что потратить огромные средства… У нас же даже договоры заключаются таким образом, что ты не имеешь права бастовать, выступать против и прочее. Они, эти богачи, ведь и те 13% [подоходного налога], общие для всех, не всегда платят… По разговорам, многие придерживаются похожего мнения. Но людям в нашей большой стране трудно организоваться, объединиться».

Среди «желтых жилетов»
 

Пенсионер, бывший дальнобойщик: «Он (Макрон) берет с бедных, чтобы дать бедным! Но откуда они, эти люди? Где учились? Кто создает национальное достояние? Трудящиеся! Кто получает деньги от этого достояния? Бизнесмены и акционеры! Значит, они должны перераспределить!»

Молодой мастер на производстве: «Я еще более-менее выкручиваюсь. Но мой отец, после 40 лет на шахте, он получает минимальную пенсию. Без моей помощи они с мамой не дотянут до конца месяца. И я еще пытаюсь помочь брату, который инвалид. (…) И вообще здесь столько таких историй, которые прямо разрывают сердце. Ты понимаешь, что за счет таких, как мы, система функционирует. Почему даже люди, которые работают, не могут нормально жить? Мы восстали против этого».

Молодой доставщик: «Невозможно уже жить с минимальной зарплатой, не говоря уж о том, чтобы завести семью! (…) Вообще-то теперь я начинаю понимать. Нас чем учили? Что живем при демократии? А я недавно смотрел слово «олигархия» в словаре, и я понял, что вот это да, вот что у нас. Не зря же Макрон — президент банкиров!»

Как видим, мироощущение и указание главных проблем очень похоже в обоих случаях.

Эта социальная критика народного типа имеет ряд характеристик: она приземленная (возвращает верх вниз), укорененная (авторы критики говорят с позиции конкретного жизненного опыта, а не абстрактно), и основана на здравом смысле.

Опять же цитаты лучше дают понять, о чем речь.

Среди «желтых жилетов»
 

Митинг «желтых жилетов» против власти. Фото: EPA

Учитель, 60 лет, на демонстрации в Париже 5 января 2019 года: «Я думаю, что этот мир немного перевернут с ног на голову, и мы хотели бы вернуть его обратно». 

Две женщины, 50 лет, разговаривающие между собой во время демонстрации в Париже 5 января 2019 года: «Мы, наконец, опустим все на землю!»

Медсестра, 50 лет, на демонстрации в Париже 12 января 2019 года: «Мы ходим на голове… все их красивые слова… Надоело!»

Пенсионер, Лотарингия, ноябрь 2019 года: «Эта система жизни, которую нам спускают, больше не касается нашей жизни».

Среди российских низов
 

«Красный» митинг против пенсионной реформы в Москве. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Рабочий в Перми: «Если у нас губернатор, к примеру, получает полмиллиона [рублей], а нянечка в саду 7 тысяч [рублей], то средняя [зарплата] как раз может и получится. Я считаю, что средняя зарплата должна равняться по рабочим. Или тогда всем зарплату поравнять губернаторам, мэрам…у глав администраций, у Путина… приравнять к нянечке. За 7 тысяч подтирать попы детям. Пойдет он? Нет».

Инженер, 55 лет, Астрахань: «Вот если я был бы, допустим, виолончелист, то Путин бы мне перечислил два миллиарда долларов в офшорах. А я не виолончелист, ты понимаешь, я инженер, я суда ремонтирую. Я не знал, что надо виолончелистом быть! Был бы я виолончелист, у меня уже было бы 2 миллиарда в офшорах! А я не знал. Вот дурак, дурак!..»

Не правда ли, колоритный язык? И пронзительные шаржи. Они показывают, насколько люди крепко стоят на земле и насколько мало готовы верить в абстрактные и манипулирующие дискурсы о необходимости неолиберальных реформ (Франции) или о красоте единого народа, объединенного общим патриотическим духом (Россия).

Стиль выражения критики также схожий: среди «желтых жилетов» царствует пародия, сатира, гротескный смех народного карнавала; среди российских низов ирония и самоирония.

Социальная критика рождается благодаря чувству общности и солидарности, которое утверждается в среде трудящихся презираемых классов. Это особенно примечательно в России, где люди долгие годы после распада советской системы жили атомизированно и каждый сам за себя (или в кругу своих). Но это же касается и Франции, где «желтые жилеты» говорят, что до того, как обнаружили «новую семью» у круговых развязок, жили изолировано и стыдились своей неуспешности.

Несколько цитат из России
 

Лагерь экоактивистов на Шиесе, где бизнес при молчании властей пытается построить огромный мусорный полигон. Фото: Анна Шулятьева, специально для «Новой»

Рабочий, Рубцовск: «Надо поменять отношение к людям, к рабочему человеку, к крестьянину. (…) У нас вот даже эти подрастают, ну, новые русские, уже второго поколения, которые… Нашего брата они даже не считают за людей».

Повар, 49 лет, Санкт-Петербург: «Я патриот в том смысле, что я… наши люди, обычные люди, которые нас окружают, порядочные, добрые, отзывчивые, (…) но в государстве… очень много рассчитано на то, что люди из-за патриотизма сделают за 5 копеек, хотя стоит это гораздо больше. (…) А они (там) патриоты только на словах. (…) Все они строят себе за границей отступные пути».

Среди «желтых жилетов»
 

Париж, митинг против «желтых жилетов». Фото: EPA

Кондитер из регионов, 40 лет, на демонстрации в Париже 12 января 2019  года: «Мы работаем для этого, чтобы объединить людей».

Студент и социальный работник из пригородов, на демонстрации в Париже 15 декабря 2018 года: «Это народ вышел на улицу (…) Это мы все, все люди. Все, кого презирают, кого не слушают. У Макрона нет никакого уважения к народу».

На плакате на стене домика «желтых жилетов» в Лотарингии: «Мы те, кто встает рано».

На спине многих жилетов: «Мы сопротивляющийся галльский народ».

Вот таким образом я прихожу к выводу о том, что развивается социальное воображение, чувство того, что «мы — простой народ» в масштабе всей страны. На этом и на социальном сознании (противопоставление «мы» и «они» — олигархия, эксплуататоры, «прихватизаторы») поднимается социальная критика «здравого смысла» (common sense), которая есть заявка на равенство и достоинство всех, особенно «обычных» людей, живущих приземленную жизнь, заявка на то, чтобы вернуть верхушку и верхушечную политику на землю, наконец, на то, чтобы вернуть простую человечность человечеству. 

Карин Клеман

* Точная причина запрета официально не известна. Предположения сама Карин Клеман высказала в интервью «Новой».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera