Интервью

Вам письмо!

Как несколько строк могут спасти от пытки одиночеством

Этот материал вышел в № 126 от 11 ноября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виктория Ивлевафотограф, журналист

1
 

Последние четыре года петербургский филолог Елена Эфрос каждый день пишет письма. Почти все они адресованы в учреждения Федеральной службы исполнения наказаний — ​колонии и следственные изоляторы. И почти все они написаны людям, которых Елена лично не знает. Эти люди — ​политзаключенные.

Письмо Романа Сущенко (обменян вместе с другими украинцами на российских заключенных 7 сентября 2019 года)

— Как все начиналось, Лена?

— Начиналось давно и с моей мамы, писательницы Нины Катерли, которая дружила с покойным адвокатом Юрием Марковичем Шмидтом. Через него она заинтересовалась делом «ЮКОСа» и историей Алексея Пичугина, приговоренного к пожизненному заключению, стала с Лешей переписываться. Это были живые, бумажные письма, я помню, как вынимала пичугинские конверты из почтового ящика, заходила домой — и маме сразу: ​тебе опять письмо из тюрьмы. То есть этот пример был у меня перед глазами.

— И не было, следовательно, боязни писать именно политическим заключенным?

— Боязни не было, конечно, тем более переписка никак не возбраняется и разрешена законом. Когда начались репрессии по «болотному делу», я писала ребятам осужденным, писала еще Сергею Мохнаткину и Петру Павленскому, они отвечали, я очень гордилась, всем показывала: смотрите, мне Павленский письмо прислал… Но это были какие-то эпизодические вещи. А потом, помните, конец 2015-го, посадили инженера Ваню Непомнящего на два с половиной года за удар полицейского зонтиком во время событий на Болотной? Дальше — ​история с Ильдаром Дадиным, волна протестная как-то схлынула, митинги ни к чему не приводили, я чувствовала себя совершенно потерянной и не понимала, что я вообще делаю на этом свете, почему сижу ровно, видя творящееся вокруг…

Юлиан Бояршинов. Коллаж. Смешанная техника с использованием листьев шпината. Из письма к Елене Эфрос от 18.10.2019. СИЗО №3, Санкт-Петербург

— То есть полная растерянность и стыд, что помочь не получается?

— Ну да. И тут моя дочь Маша как-то говорит: мы не можем сражаться на баррикадах, но мы можем придумать какой-нибудь проект, чтобы поддержать людей, оказавшихся в заключении, сделать что-то для прямого облегчения существования тех, кто внутри. Мы стали думать. А у нее с детьми была такая игра: они сидели под столом, накрывшись скатертью, и до бесконечности рассказывали друг другу сказки, называлось это «Сказки в темноте». И меня очень зацепило слово «сказки», я подумала, что можно вот так на постоянной основе затеять переписку с политузниками и писать им не только о новостях, но и сочинять или разыскивать истории, которые были бы людям интересны.

— Сделать так, прежде всего, чтобы человек, который сидит за решеткой, регулярно получал письма и знал, что он не один?

— И тюремщики увидят, что он не один, что к человеку есть интерес общества и, соответственно, хоть какой-то контроль… Втихаря не угробят — ​есть шанс.

Сейчас я знаю, что некоторые сидельцы читают наши рассказы целыми камерами, это добавляет популярности хозяину письма, что очень важно в колонии.

— И с чего вы начали?

— С группы в фейсбуке под названием «Сказки для политзаключенных». «Комитет 6 мая» (поддержка узников с Болотной площади) помог создать таблицу, куда заносились все сведения о ребятах: имена, где кто сидит, день рождения и куда какие истории посылать, чтобы не повторяться. Кстати, эту таблицу мы ведем и сейчас, и любой желающий писать письма политзэкам может к нам обратиться за помощью. А тогда, в самом начале, лично я написала всем узникам «болотного дела», которые на тот момент сидели. Это была такая веерная рассылка — по сути, спам, с рассказом об этом проекте и главным вопросом: ​а интересно ли это?

— И кто первым откликнулся?

— Анархист Дима Бученков, кандидат политических наук, сидевший на тот момент в СИЗО. Дима настолько заинтересовался, что захотел не только получать от нас письма, но и сам писать истории для наших «Сказок». Тюремным бестселлером стала его сатирическая сказка о новых приключениях поросенка Фунтика: Фунтика арестовывают, судят, а потом он сбегает. Иногда у Фунтика возникали проблемы с цензурой, тогда приходилось посылать что-то другое…

— А кто сейчас участвует в написании «Сказок для политзаключенных»?

— Моя мама Нина Катерли все время присылает неопубликованные рассказы, специально для наших сидельцев стала писать Татьяна Бонч-Осмоловская, она живет в Австралии и рассказывает об этой стране. Кстати, в результате из ее историй получилась целая книга, она издана и называется «Листья эвкалипта». Эти рассказы читали Сергей Мохнаткин, Микола Карпюк, Юрий Дмитриев, Богдан Голонков и другие. У нас много самодеятельных авторов, непрофессиональных, я сама кое-что сочиняю. Ну а тех, кто непосредственно рассылает письма, человек десять. У нас очень активные волонтеры в Москве, Питере, есть и за пределами России — ​они не только письма пишут, но делают передачи, посылают политзаключенным книги, заказывают для них продукты в интернет-магазине. Никакого финансирования у нас нет, отправляем все за свой счет.

Письма Юрия Дмитриеваиз СИЗО №1, Петрозаводск

— Сколько писем в месяц вы лично, например, пишете?

— Я пишу около пятидесяти, а другие и того больше.

— Экзистенциальный кризис, как я понимаю, ушел?

— Полностью. Иногда бывает паника на грани истерики, что я ничего не успеваю.

— Меняются ли как-то вкусы и запросы политузников?

— Еще как! Фунтик уже никому не нужен. Новая молодежь, которая села по резонансным делам, относится к текстам более избирательно, осознанно. Очень многим нужны просто новости политической жизни, безоценочные — ​из серии «ТАСС уполномочен заявить». Часто просят прислать тексты по тем или иным областям знаний — ​кто про биотехнологии, кто по истории, а недавно отсылала в Пензу, где содержатся ребята по делу «Сети» (организация, запрещенная на территории РФ. — ​Ред.), отрывки из статьи Маяковского «Как делать стихи» по их просьбе. Раньше было просто: ​взял сказку, приписал что-то к ней, а теперь сидишь, занимаешься исследовательской работой, мониторишь интернет, ищешь ответ на вопрос. Меня это все саму очень увлекает!

Про ученых я уж и не говорю: вот сидит в Тверской области 80-летний ученый Владимир Иванович Лапыгин, ему страшно интересны новости о космосе, вообще все, что происходит в его науке, пока он из нее исключен, — ​ну что, ищем новости космоса. Кстати, в колонии он работает в тюремной библиотеке вместе с Алексеем Улюкаевым.

— Вероятно, вы будете рады участию в «Сказках для политзаключенных» профессиональных писателей и журналистов, пишущих на самые разные темы?

— Без сомнения. Пусть просто напишут мне личное сообщение в нашей фейсбучной группе.

— Ну а что делать обычному человеку? О чем писать первое письмо?

— Да так и писать, стандартный текст, типа: ​привет, я узнала о вашем деле из СМИ или из интернета, хотите ли со мной переписываться, если да, то какие темы вам интересны. И не переживать ни в коем случае, если вам не ответят, просто написать кому-то еще.

— Как лучше отсылать письма и дорогое ли это удовольствие?

— Самое удобное, конечно, — это через электронную систему «ФСИН-письмо», она проста и доступна. После поступления письма на адрес учреждения его просматривает цензор, если он не пропускает, вы будете об этом тут же уведомлены, а ответ (его нужно оплатить заранее) ваш адресат пишет от руки на специальном пронумерованном бланке, который сканируют и отсылают вам на е-мейл. К сожалению, «ФСИН-письмо» действует не на всей территории страны, да и стоит гораздо дороже простого письма. Существует еще некоммерческий волонтерский проект «Росузник», который занимается чисто технической пересылкой писем, — ​это для тех, кто пишет из-за границы, кому совершенно лень дойти до почтового ящика или у кого абсолютно нет денег…

— Я так понимаю, что в простое письмо можно еще и фотографии вложить?

— Конечно. И фотографии, и открытки. У людей, которые сидят долго, наступает сенсорный голод, они сидят в этих серых стенах, красок, цветов им точно не хватает, поэтому мы часто посылаем просто репродукции, плюс картинки всегда легче проходят цензуру, чем письма. Правда, тут бывают и курьезные случаи, один такой был с Романом Сущенко: наш волонтер послала ему красивую открытку с подсолнухами, а он в ответ — ​зачем вы мне прислали открытку с 7 ноября? Потом мы поняли, что подсолнухи просто понравились цензору…

Роман Сущенко. Инженерный замок. Смешанная техника: шариковая ручка, свекольный сок, чай, фурацилин, луковая шелуха. Рисунок из письма к Елене Эфрос от 10.09.2018. ИК №11, Кировская область

— Что для вас самое приятное в вашем «Сказочном» проекте?

— Когда кто-то из наших подопечных выходит на свободу и перестает нам писать.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera