Репортажи

Контора пишет, контора правит

В 46 из 48 фонограмм, послуживших доказательствами вины фигурантов дела «Сети»*, выявили признаки редактирования

Фото: Андрей Карев / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 105 от 20 сентября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Татьяна Лиханова«Новая в Петербурге»

1
 

Студента пензенского университета Илью Шакурского задержали 18 октября 2017 года. Тем же числом датирован имеющийся в материалах дела диск с записями «телефонных и иных переговоров Шакурского И.А. и его связей». Их текстовая версия (расшифровка) выполнена к 25.10.2017 и подписана оперативником Вячеславом Шепелевым (о пытках с его участием заявили Шакурский и Пчелинцев). В деле нет документов о том, как осуществлялась эта расшифровка, участвовал ли при открытии фонограмм технический специалист.

Примечательно, что в текстах, завизированных Шепелевым, в качестве собеседника Шакурского указан Влад Добровольский.

Неонацист под таким именем известен в активистской среде Пензы, в материалах дела он станет секретным свидетелем Кабановым.

Несмотря на то, что еще до начала процесса его раскроют, опознав как студента ПГУ Влада Гресько, в суде он будет давать показания из тайной комнаты, вещая измененным спецсредствами голосом. «Кабанов» не признает, что внедрился в антифашистскую среду по заданию ФСБ.

Сам Шакурский показал, что «Добровольский» связался с ним через социальную сеть. Илья пошел на контакт и поддерживал общение, надеясь переиграть Влада, чтобы выведать побольше о планах нацистских группировок. «Добровольский» подогревал интерес, сливая информацию о готовящихся нападениях на антифашистов. Беседы становились все опаснее:

Влад агитировал за переход к решительным действиям против «прогнившей системы», но когда завел речь о том, как бы сделать бомбу, Шакурский оборвал общение и перестал отвечать на его звонки.

Шаурский, по его словам, тоже вел записи разговоров с Добровольским на свой смартфон. На нем же хранил фото одной из встреч с ним, тайно сделанное по его просьбе подругой Машей Якуповой (она уже подтвердила это в суде).

Смартфон изымут у Ильи при задержании. Но, ознакомившись с материалами дела, он не нашел там никаких упоминаний о своем мобильнике и подал следователю заявление о пропаже. Пройдет примерно неделя, вспоминает Шакурский, прежде чем вечером 25 января 2019 года следователь Токарев вернет ему смартфон, пояснив, что аппарат все время находился у оперативников. Включив телефон, Илья обнаружил, что он полностью отформатирован. И в нем уже ничего нет — ни записей разговоров с Добровольским, ни фото их встречи, ни множества непринятых от него вызовов (что могло бы подтвердить слова Ильи об одностороннем прекращении общения).

Теперь в судебном заседании 16 сентября его адвокат Сергей Моргунов представил справку из сервисного центра:

из нее следует, что смартфон Шакурского был отформатирован и данные с карты памяти удалены 25.01.2019 в 13.33. То есть за несколько часов до возвращения владельцу.

Об этих изъятиях Шакурский и его защитник заявили после ознакомления с результатами экспертизы фонограмм, выполненной специалистами ФСБ Марией Комлевой (лингвистический анализ) и Алексеем Леонтьевым (техническое исследование) осенью прошлого года. В их заключении утверждается: «признаков монтажа не имеется».

Сторона защиты предъявила в суде заключение, сделанное после ее обращения в петербургский АНО «Криминалистическая лаборатория аудиовизуальных документов». Результаты представил в судебном заседании Герман Зубов — специалист в области судебной фоновидеоскопии с 26-летним стажем, прежде работавший в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел.

Зубов пояснит, что при выполнении исследования использовал методики и программное обеспечение, одобренные научно-методическим советом Минюста России для использования в подведомственных судебно-экспертных учреждениях, и следовал утвержденной ФСБ России инструкции по организации производства судэкспертиз в экспертных подразделениях органов госбезопасности. Предметом его анализа стали заключение экспертизы (ЗЭ) Комлевой–Леонтьева и сами исследованные ими файлы с фонограммами.

Для начала Зубов обратил внимание, что ни в материалах дела, ни в ЗЭ нет информации об условиях и обстоятельствах записи фонограмм, а также аппаратуре и программных средствах, использованных при проведении записи.

В вводной части ЗЭ сказано, что представлен диск, на котором обнаружено 48 файлов аудиоданных. Содержащиеся в них фонограммы эксперт Леонтьев обозначает как СФ (cпорные фонограммы), присваивая им свою нумерацию, отличную от полученной при осмотре. При этом в исследовательской части ЗЭ он указывает: «Объекты исследования представлены в виде файла-архива формата «219.rar». Больше этот файл-архив в данном разделе не упоминается. Его происхождение остается загадкой.

«Это наряду с информацией о несоответствии нумерации фонограмм дает основание считать, что эксперт проводил исследование звуковых файлов, полученных из иного источника, — делает вывод Зубов.

— Создается ощущение, что эксперт-лингвист получил для исследования одни файлы, а технический эксперт — другие».

По итогам лингвистического анализа эксперт Комлева признает, что на записях «не содержатся высказывания об участии в террористическом сообществе и выполнении руководящих и координирующих функций». Но есть разговоры «о подготовке грядущей революции в России, создании и захвате автономного региона».

Илья Шакурский. Фото: Егор Сковорода / «Медиазона»

Между тем Зубов ставит под сомнение пригодность представленных записей для исследования — во всяком случае, эксперты ФСБ не дали тому исчерпывающей оценки. Они утверждают, что руководствовались методикой «Диалект». Но она, напоминает петербургский специалист, содержит четкие критерии оценки пригодности (в частности, соотношение сигнал/шум, но в ЗЭ достоверных данных и по этому показателю не представлено).

Кроме того, фонетический анализ сравниваемых голосов проведен без учета региональных и/или диалектных признаков, обращает внимание Зубов и заключает: «Таким образом, вывод эксперта о пригодности и непригодности фонограмм для идентификации является необоснованным, а проведенное исследование в этой части не соответствует методике «Диалект».

Ревизия петербургских специалистов показала, что и Леонтьев в своей части работы не следует тем методикам, на которые ссылается.

«При разделении первичных фонограмм из них были удалены или не сохранены фрагменты, длительность и содержание которых установить не представляется возможным», — говорится в заключение доклада команды Зубова. Выводы Леонтьева оцениваются как научно необоснованные.

Подавляющее большинство фонограмм (46 из 48) не являются оригинальными. А их не оригинальность — это один из признаков монтажа, модификации.

— Если проанализировать характеристики файлов с фонограммами, видно, что многие записывались «внахлест», — показал специалист в судебном заседании. — Это противоречит выводам эксперта [Леонтьева] об идентификации: один человек не мог одновременно участвовать в двух разговорах. Соответственно, все эти файлы создавались не во время записи, а после.

Гособвинитель пытался было свести анализ питерских экспертов к их личным «умозаключениям»:

— Вот вы считаете, что есть признаки монтажа, а они считают, что нет.

— Я не просто считаю — у меня это доказано, а у них нет, — парирует Зубов.

— То есть эксперт [Леонтьев] не использовал те методики, которые должен был использовать?

— Нет.

— В полной мере, вообще, что ли?

— Я бы сказал, процентов на пять использовал.

Срок, за который эксперты ФСБ управились со своим заключением (40 календарных дней), Зубову представляется нереалистичным: если бы они на самом деле следовали методикам, на которые ссылаются, времени бы ушло вдвое больше.

— Случай очень сложный, я в своей практике таких фонограмм не встречал, — признался специалист. — Множество очень необычных характеристик, которые никак не отражены у экспертов. Откуда все время появляются новые составляющие?

Вот как будто крутят ручку: если еще кто-то застал ленточные магнитофоны, там такой ручкой крутили «уровень записи», — здесь он постоянно плавает.

Точно можно говорить лишь о том, что исследованные фонограммы никак не аутентичны, потому что реплики не согласуются на стыках, часть информации потеряна. Какая — мы не знаем. Результаты нашей оценки, в отличие от заключения экспертов ФСБ, отвечают критериям научности — легко проверяемы и повторяемы.

Суд удовлетворил ходатайство защиты о приобщении заключения петербургских экспертов к материалам дела и вызове в суд для допроса экспертов ФСБ Комлевой и Леонтьева.

*Организация «Сеть» признана террористической и запрещена на территории РФ.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera