Борис Авраамович (не путать с Борисом Абрамовичем, который попросил политического убежища несколько раньше) Кузнецов при советской власти много лет прослужил в угрозыске Магадана, после перестройки стал адвокатом и представлял интересы Олега Калугина, Владимира Шумейко, семей подводников, погибших на АПК «Курск», Павла Бородина, а также в последнее время признанного шпионом Игоря Сутягина и близкой к этому Мананы Асламазян. Борис Кузнецов всерьез увлекается историей морского дела, даже дом себе построил в форме корабля, опубликовал два года назад целое научно-публицистическое исследование, связанное с гибелью «Курска» и полностью противоречащее выводам официального расследования. До недавнего времени (десять дней назад его видели на международной конференции в Конституционном суде) Кузнецов носил бороду и курил трубку, то есть даже по меркам современной адвокатуры может считаться человеком экстравагантным.Так что поверить в то, что адвокат Кузнецов разведал и вознамерился в очередной раз разгласить какую-то тайну, как раз нетрудно. Остается понять, что же это за тайна, точно ли она государственная, где, когда и кому он ее разгласил. В отсутствие официальных комментариев сделать это не так-то просто, тем более что защита, связанная подпиской о неразглашении данных предварительного следствия, тоже не все говорит. Между тем в УК РФ есть разные статьи: 310-я («Разглашение данных предварительного следствия» — штраф до 80 тыс. рублей) и 283-я («Разглашение государственной тайны») — тут по второй части от трех до семи лет лишения свободы.Широко известная уже история про то, как Кузнецов, защищая бывшего члена Совета Федерации от Калмыкии Левона Чахмахчяна, довел до сведения Конституционного суда факт незаконной прослушки его телефона, сама по себе тянет максимум на статью 310. Но об этом явном нарушении закона Кузнецов сообщил, приложив фотокопию оперативной справки, не в газету, а в Конституционный суд (суд и сдал заявителя по требованию Патрушева). По закону сведения о нарушении прав человека (член Совета Федерации с этой точки зрения тоже человек) не могут охраняться как тайна, уж Конституционному ли суду это не знать? И все же Кузнецова обвиняют в разглашении именно государственной тайны. В чем она? В том, что ФСБ может слушать кого захочет, с санкции суда или без таковой? Кто бы сомневался. Как раз сейчас, о чем сообщили государственные СМИ, за торговлю такими «прослушками» к ответственности привлекаются чины из МВД. То, что среди сенаторов у нас встречаются уголовники, тоже вроде бы уже не тайна.Заявление Бориса Кузнецова о намерении попросить политического убежища все же выглядит скорее как блеф. Он по характеру игрок, любит ходить по краю и не упустит шанса поставить своего противника (в данном случае ФСБ) в дурацкое положение. А если представить, как Генеральная прокуратура будет требовать выдачи Кузнецова у любой страны, кроме Белоруссии, история действительно получается смешная, тут ведь всему миру все придется рассказать. А главная тайна государства российского сегодня состоит в удручающем непрофессионализме «правоохранительных органов» и вообще чиновников.История выглядела бы очень смешной, если бы не ложилась в контекст преследования органами государственного обвинения адвокатов, а такая тенденция становится заметна. Она объективна: адвокатура — последний элемент системы правосудия, еще не встроенный в «президентскую вертикаль». До сих пор эти наскоки носили любительский и топорный характер, как в случаях с Каринной Москаленко или Борисом Кузнецовым, но если будет проявлена «политическая воля», за адвокатуру могут взяться всерьез. Правда, адвокатам, если им будут предъявлены более внушительные, например экономические, обвинения, найдется чем ответить представителям «президентской вертикали». Не только ведь в Совете Федерации случаются интересные истории — все под богом ходим.