Сюжеты · Общество

«Если бы не война, как круто мы бы все изменили»

От Майдана через Крым в Дебальцево — глазами волонтера медроты украинской армии

Этот материал вышел в № 19 от 25 февраля 2015
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 19 от 25 февраля 2015

11:17, 18 февраля 2015Евгений Фельдман, Фотокорреспондент

109113

11:17, 18 февраля 2015Евгений Фельдман, Фотокорреспондент

109113

Фото: «Новая газета»

От Майдана через Крым в Дебальцево — глазами волонтера медроты украинской армии


Алик Сардарян. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

Мы говорим с 22-летним   Аликом Сардаряном в общежитии медроты Нацгвардии Украины в Артемовске. В соседних комнатах спят вернувшиеся из Дебальцева бойцы. После выездов туда, на отсеченный с трех сторон плацдарм, во дворе госпиталя — это соседнее с общежитием здание — они радуются «второму дню рождения» и обнимают друг друга. Через день после нашего разговора, 5 февраля, Алик уедет на передовую в составе медицинского отряда — и окажется заперт под Дебальцевом. Сегодня стало известно, что медроте все-таки удалось вырваться из Дебальцево на украинскую сторону.

Мы говорим о событиях прошедшего года — о революции на Майдане, студентах, продавивших реформу образования, пытках украинских активистов на крымских блокпостах и войне в Донбассе, куда вместе с Аликом уехали и его родители.

 

Майдан

— До Майдана я учился в магистратуре в Варшаве, хотел поступать на режиссуру. Полгода проучился. Майдан начался, и я поехал, сначала съездил просто посмотреть. Потусовался, съездил к Межигорью — вроде все спокойно было. Я решил возвращаться, доучиваться. Уехал обратно, прошло дней десять — и началось на Грушевского. Я приехал снова.

— Ты жил прямо на Майдане ?

— Да, я тогда поссорился с отцом по этому поводу: он Майдан поддерживал, но считал, что мне надо доучиться. Когда захватили Укрдом (Украинский дом _на Европейской площади. — _ Е. Ф.) , переселились туда. А там была студенческая ассамблея — такие крутые! Я от военщины никогда не тащился, а тут чисто интеллектуальная работа была.

— Чем занималась ассамблея ?

— Это были ребята из разных украинских вузов, которые поднимали студентов на протест. Главная задача была — организовать студенческий страйк _(забастовку. — _ Е. Ф.). Потом мы участвовали в бойкоте товаров провластных олигархов, митинговали под министерством образования. Параллельно вели работу по подготовке реформы образования: там была группа людей, которые чуть ли не с 2010 года работали над ее идеями. Практически вся ассамблея была левых взглядов.


Столкновения на Грушевского. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

— Тебя не смущало, что на Майдане был скорее националистический протест ?

— Я его так не воспринимал. Это был прежде всего гражданский протест. У меня было несколько конфликтов с националистически настроенными ребятами, но сразу звучали фразы: мол, одно дело делаем. Да, вся эта мишура с вышиванками — это в умеренных количествах даже прикольно было. Но я не чувствовал глубокого националистического подтекста. На Майдане всем находилась работа. И левые, и правые пытались проталкивать свои идеи, делали кинопоказы в Укрдоме. «Открытый университет» — была тоже такая движуха на Майдане — мог устроить лекцию под названием «Этногенетика украинца». У нас один парень, левак из леваков, по первому образованию биолог, он, когда увидел эту хрень, начал просто рвать и метать.

А потом было 18 февраля. Мы на пересечении Институтской и Шелковичной неплохо подрались с ментами. Нельзя сказать, что на Майдане дралась только самооборона. Вон из Мистецкой сотни — где одни художники и музыканты — трое раненых было, со сломанными ногами и пробитой головой.

Потом было 20-е число, мой первый опыт работы в качестве парамедика. 19-го под вечер мы пришли на Майдан с братом и мамой, поделали «коктейли», шины побросали немножко. Брат решил остаться на Майдане до утра и прийти утром в университет. А мы с мамой решили помочь в госпитале на Костельной.


Врачи Майдана в походном госпитале, развернутом в Михайловском монастыре. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

У тебя медобразования не было ?

— Нет, никакого. А у мамы — военная кафедра, она военная медсестра. Но вообще-то она преподаватель испанского, а по второму образованию — юрист. В 7 утра меня зовут — стреляют! Мы схватили, что было, и побежали. Забежали в гостиницу «Украина», там уже первые десять тел лежали. Носилок не было, использовали какие-то одеяла. До вечера я людей перевязывал, глаза промывал… На следующий день — примерно то же самое. А в ночь, когда милиция вдруг отошла с позиций, я как раз в госпитале был. Пошел смотреть, что происходит. Возвращаюсь, а мне говорят: «У нас теперь движуха в министерстве образования!» Там все культурно прошло — при нас же опечатывали все кабинеты. Нам это даже на руку было: одним из наших требований был аудит деятельности министерства за последние годы.

Мы все вместе сидели и работали над этими реформами. Принцип консенсуса — все должны согласиться или решение не будет принято — это ад. Круто, но очень сложно.

Не удалось отобразить 667

Неужели получалось о чем-то реально договориться ?

— У нас было пять основных требований: отставка министра и первого зама, расследование репрессий по отношению к студентам, принятие законопроекта о высшем образовании. Мы к нему выработали 43 поправки, по сути, дорожную карту. На следующий день после назначения министр пришел к нам и сказал: у вас, конечно, классные требования, но многие из них нереально же выполнить. В общем, мы ему поставили ультиматум: или он выполняет все, что обещал выполнить до назначения, или хрен он попадет в свой кабинет.

Все пять требований были выполнены, сейчас потихоньку принимают поправки.

 

Крым

— Я решил поехать в Крым — поснимать происходящее. С тамошними студенческими активистами дистанционно познакомиться было очень тяжело. Теперь я понимаю, почему они так шифровались: похищения, избиения, даже убийства — с проукраинскими активистами там сурово поступали.

Мы с Мартой — как раз в Укрдоме познакомились — взяли камеру и поехали в Севастополь снимать документалку. В Армянске нас сняли с поезда — часть задерживавших была одета в «беркутовскую» форму, часть — в российскую, пиксельную. Смотрят, паспорт украинский, в Майдане участвовал, увидели смс-ки в телефоне. Моя желто-синяя татуировка их очень бесила. Побили немного, отвезли в подвал, побили еще раз. «Когда начал принимать участие в государственном перевороте?» — «В чем? В революции, что ли?». Ба-бах! Они параллельно били и меня, и Марту. Еще ножом резали во время допросов (_на руках, ногах и груди Алика видны шрамы. — _ Е. Ф. )


Люди в форме «Беркута» в Крыму. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

Ну, задают тебе дебильный вопрос. Один из моих любимых: «Какой тип амфетаминов добавляли в чай на Майдане?» Я говорю: «Что?!» И меня тут же сбрасывают со стула, падаю со связанными руками.

Мой польский студенческий им не понравился, начали плести, что я польский шпион и должен сознаться. Я придумал эпическую шпионскую историю с выдуманными паролями, явками, выдуманными людьми, с которыми я должен был встретиться.

История их удовлетворила. Всю ночь к нам прибегали парни с криком: «Это ты, падла, в меня коктейль Молотова на Майдане бросал?» Они все в балаклавах были, и мы между собой смеялись: ну сними маску-то, посмотрим, может, и я, может, и в тебя! Но на самом деле я на Майдане ни разу в человека «молотова» не бросил — только в машины пару раз.

На следующий день, ближе к вечеру, нас отпустили. Отпускали какие-то «афганцы», что ли, — идейные такие. Сказали: «Вас планируют забрать в СБУ в Севастополь, и если вы туда попадете, мы не знаем, что с вами будет. А вы, по ходу, случайно сюда попали». Сказали написать записку, что никаких претензий к персоналу блокпоста не имеем.

 

Война

— А в середине августа я записался добровольцем. У меня ни военного образования, ни опыта. С папой я примерно в то же время помирился и переехал домой. Когда родители узнали, что я хочу записаться, сказали: «Тогда мы тоже. Мы что, хуже тебя, что ли?» Пошли в Нацгвардию, медкомиссию прошли. Нам сказали: «Мы вам позвоним». А 28 августа был жестокий бой под Коммисаровкой, возле Дебальцева, и в батальоне Кульчицкого были серьезные потери. Надо было их срочно кем-то восполнить, и позвонили нам.

Не удалось отобразить 667

Мама сразу пошла как медик-санитар. Отец служил, еще в Союзе, так что пошел как офицер. Я думал, что меня только поваром возьмут, ругался по этому поводу. Но выяснилось, что буду радиотелефонистом отделения разведки. Хотя фактически я служил не в разведке. Людей, которые так плохо разбираются в оружии и во всех военных штуках, как я, не берут в разведку.

А учебка была ?

— Один день. Тогда же я в первый раз взял в руки автомат. А на следующий день нас с большой группой привезли в Дебальцево. Месяц мы просто дежурили на блокпосту. Проверяешь машины, общаешься с местными, прячешься во время обстрелов… Потом — ротация, нас вернули в Киев.

Папа в тот момент уже проходил переобучение на минометчика. А я прошел медицинские военные курсы. Я совсем не врач, у меня узкие практические знания: как жгут наложить, как из-под обстрела вытащить… Правда, опыта такого пока не было. Вот под аэропортом капельницы научился ставить. Сначала практиковался на старшей группы, а потом уже ставил раненым.

Сейчас мы с мамой служим здесь, в Артемовске, а папа в другом месте. Мы с мамой сейчас в одном звании, что ей очень не нравится. Мы старшие солдаты.


Медрота Алика в Артемовске эвакуирует в тыл раненых. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

Стоило ли вообще начинать Майдан ? Что надо было изменить ?

— Сложно сказать. Начинать по-любому стоило, иначе было бы только хуже. Многие предполагали, что Россия нападет на Украину, но мы к этому относились, как к теориям заговора про масонов. Но, даже зная, что Россия так сделает, мы бы все равно Майдан начали. По-другому нельзя было.

Люди с сильной гражданской позицией могут многое. Они могут прогнать Януковича, могут создать маленький коммунистический рай в центре Киева, где все друг другу друзья и помогают безвозмездно. Могут изменить законы. Но они не могут выиграть войну.

А на личном уровне ?

— Я за этот год поучаствовал в куче эпических вещей. Никогда мне не будет стыдно, что я остался в стороне. Я еще раньше думал: вдруг когда-нибудь у меня будут дети, и они спросят: «Папа, а где ты был, когда 18-го с «беркутами» дрались?», а я скажу: «Я в Варшаве сидел». Ну что за дела?

Очень важная вещь — дружба. На Майдане ты за месяц мог познакомиться с таким количеством замечательных людей, которых в обычной жизни за 10 лет не встретишь. Люди буквально плакали: «Мы думали, мы одни такие сумасшедшие, культурным активизмом занимаемся, а оказывается, таких дебилов по всей Украине полно!» Если бы войны не было, я не представляю, насколько круто мы бы все изменили. А так — большая часть этих людей поехала на войну.


Товарищи по медроте. Фото: Евгений Фельдман/ «Новая газета»

Очевидно, что сейчас вокруг тебя — в Артемовске и вообще в Донбассе — много людей, которые Майдан никак не поддерживали…

— Мне жаль, что они этого не испытали. На Майдане были трагические, были очень противные моменты. Но вчера вечером знакомая показала мне фото с Майдана. Я сидел и думал — как же тогда было круто!.. Холодно, стремно, «беркуты» под боком, «титушки» могут на Подоле побить… Но это лучшие дни моей жизни.

Если говорить о будущем, чего бы тебе хотелось для Украины, для себя ?

— Попытаюсь снова в киношколу поступить. Думаю, я наснимаю здесь достаточно, чтобы сделать короткометражку для экзамена. А для страны… Когда война закончится, «ДНР» и «ЛНР» пропадут, все это снова станет территорией Украины, Крым вернется. Я с трудом представляю, сколько работы понадобится, чтобы головы людей в порядок привести. Люди еще долго будут с промытыми мозгами. Предстоит титанический труд.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#добровольческие отряды украины #донбасс #киев

важно

час назад

Что произошло за ночь 6 мая. Коротко

Slide 1 of 6

выпуск

№ 47 от 30 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 47 от 30 апреля 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

414384

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

369669

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

224488

4.
Репортажи

«Считаю вас всех предателями и оккупантами» Алексей Навальный проиграл суд по делу о клевете на ветерана и выступил с еще одним последним словом

195620

5.
Расследования

Чайки по именам ЛСДУЗ и ЙФЯУ9 Чем занимаются зашифрованные для Росреестра сыновья Юрия Чайки

157574

6.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

149215

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera