Сюжеты · Общество

Андрей Битов. Точка или тачка?

Непроизнесенная речь 4 февраля 2012-го в СПб

Этот материал вышел в № 23 от 2 марта 2012
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 23 от 2 марта 2012

22:40, 1 марта 2012

2958

22:40, 1 марта 2012

2958

Фото: «Новая газета»

Непроизнесенная речь 4 февраля 2012-го в СПб

РИА Новости

…Во дни печальные Великого поста; Всех чаще мне она приходит на уста И падшего крепит неведомою силой: Владыко дней моих! дух праздности унылой,

Любоначалия, змеи сокрытой сей, И празднословия не дай душе моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья…
(Великопостная молитва Ефрема Сирина в переложении Пушкина, 1836)

Непонятное это слово любоначалие… То ли ты любишь начальство, то ли любишь, чтобы оно тебя любило.

Иногда мне снятся прямо-таки вещие сны.

В 1985-м приснился Горбачев. Познакомились. Левая рука была нормальная, а правая, которую он мне подал, в асбестовой рукавице, как у сталевара. «Чего он боится, — размышлял я, проснувшись, — обжечь или обжечься?»

В 1994-м приснился я себе сам, в открытом гробу перед топкой крематория. Я возмутился и вылез из гроба. Тут же доктора постановили мне неделю жизни максимум. Я и тут не согласился. И что же? Хирурги лишь промыли мозги, и я жив до сих пор. Вот и не верь теперь снам: богам хватает чувства юмора. Это я так, для убедительности, чтобы поведать еще один правдивый сон, уже о самой «правде».

Первый год нового столетия я встречал, как говаривали еще при советской власти, «с чувством глубокого удовлетворения»: удалось и успел! Лет двадцать мечтал я об этом, и на Рождество состоялась акция «К 175-летию перебегания зайцем Пушкину дороги, а также восстания декабристов» с установкой в честь этого стелы в селе Михайловском. Тут я, не без помощи Александра Сергеевича, слегка запутал даты (как заяц следы). Меня всегда раздражал т.н. новый стиль: именно дата, а не внезапная большевистская приверженность к астрономии, что-то значит.

Пушкин никогда для себя не рождался 6 июня и не умирал 10 февраля, так же, как и Рождество никогда не отмечалось после 1 января! Лишь две даты, благодаря тому же Пушкину, сохранились по старому стилю: 19 октября и 14 декабря. Я позволил себе легкий подлог, посчитав появление судьбоносного зайца и восстание декабристов по новому стилю, а Рождество по старому, и все три даты практически совпали 26 декабря.

Торжество по этому поводу затянулось так, что и Новый год мы отмечали в Михайловском. С пафосом победителя провозглашал я тост за уходящий год: и за Пушкина, и за декабристов, и тем более за зайца, а также за дорогу, за путь, за чувство истории, за выбор пути, так непросто нам дающийся, то есть за Россию. «Это был мой зарок, — вещал я, — если удастся заложить камень, перед которым навсегда застыл наш богатырь, выбирая из трех дорог одну, то и двадцать первый будет наш!» И это я уже хватил…

Тут и появляется на экране Ельцин, чтобы поздравить народ. Эти поздравления давно уже никто не слушает в ожидании курантов… пришлось однако прислушаться. Все давно привыкли к Новому году как к единственному самому домашнему, самому несоветскому, самому беспартийному празднику в году! А тут на тебе! Сложение полномочий, передача полномочий… опять они. Только что было наше застолье — и нет его. Однако выпили, заели, забыли.

И снится мне первый в новом тысячелетии сон… титульный лист газеты «Правда», со всеми орденами, логотипами, шрифтами — один к одному, очень реалистично. И первый указ новой власти — ВСЕСОЮЗНАЯ ПЕРЕПИСЬ ЦАРЕЙ , — где все князья, цари, императоры, генсеки и президенты уравнены в исторических правах c обязательным соблюдением хронологической нумерации. Рассказал я сон заспанным друзьям, посмеялись мы над собою, стали считать на пальцах, который у нас тогда Владимир получается, если Владимир Ильич уж наверняка входит? Кто-то вспомнил Мономаха, кто-то Красное Солнышко, кто-то усомнился не одно ли это и то же лицо, а если разные, то кто из них раньше и кто окрестил всех нас… Какой тогда получается у нас теперь Владимир — Третий или Четвертый? Выпили за Первое января, мол, как его и с кем проведешь, так и год пройдет. Да что там год! Раз уже 2001-й… то и столетие, и тысячелетие. Приснится же! Даже всероссийская перепись населения, столь успешно провалившаяся, не была еще объявлена… а только стали жить мы с тех пор по этому указу, как по телевизионной программе — за десять лет всех генсеков пересчитали, включая их жен, детей и внуков: как им всем было трудно сыграть свою историческую кинороль.

Всех правдивее оказался фильм Сокурова о Ленине, всех человечнее — Брежнев в превосходном исполнении Шакурова. История была если не переписана, то пересмотрена (в буквальном смысле — на телеэкране). Пока наш действующий президент заботился об укреплении вертикали власти, на всенародный трон окончательно воссел Еговея (ЕГО ВЕличество Ящик), и власть ему покорилась первой.

Мой более чем полувековой опыт непосредственного контакта с цензурой позволяет мне утверждать, что это именно она закладывает основы смены режимов. Это именно она в мое время основоположила самиздат и тамиздат, породила диссидентское движение и третью волну эмиграции. И мы научились читать между строк и писать между строк, составляя для себя относительно правдивые образы единого и целого, и поняли, что власть тем и слаба, что узурпировала правоту, а не право, что она труслива, раз ей необходимы столь мощные силы подавления, что ей под силу только уничтожить твою жизнь, но не в ее власти уничтожить саму жизнь.

Гласность, как жизнь, застала нас врасплох: попробуй вырази то, что на самом деле думаешь? Оказывается, надо стать свободными. А как? Несмотря на всю жуть исторических испытаний, разбалованный оказался у нас народ, растерялся без прямых указаний сверху: обрели свободу только жаловаться друг другу на всё, ни в чем себя не упрекая. Съездили разок за границу — унизились, не понравилось: живут себе без нас, будто так и надо, мало того что говорят, но и обманывают не по-нашему, а — по закону. Синоним гласности у них — прозрачность. Не умея открывать рот, можно раскрыть глаза. Вот тогда мы и уперлись в ящик, который говорил нам что попало. Мы разучились читать по-писаному, зато научились видеть по видимому: перестали слушать, что все те же они нам говорят. Как глухонемые, мы научились читать по губам, как домашние животные — по выражениям лиц: врет ли человек, вешает ли лапшу на уши, и что им на самом деле от нас надо, если они это делают? Быть или казаться — вот что стало видно. Видно стало то, что как раз и хотят скрыть: любая ложь, малейшая фальшь интонации. Цензура опять помогла, от запрета слова на бумаге перейдя к выражению лица, которое не скроешь.

Накопилось. И когда нам торжественно показали предвыборный съезд «партии власти» (даже большевики так себя не именовали…), когда правящий тандем на наших глазах пересаживался с седла на седло, не сходя с трассы, передавая бразды (рули) из рук в руки, тут-то и произошла окончательно точка отрыва, тут-то все и отвалились от ящика. Хватит! Хватит утираться, будто все это божья роса.

Это и был туманный (болотный) образ будущего. А уж как выборы начались…

«А если бы, — как сказал г-н Чуров,— не чудовищная метель и пурга на Сахалине, то процент единорогов был бы еще значительно выше!» Будто никто не ведает, какой процент населения России уместился на этом острове… А как объявили, что процент от не прошедших в Думу партий будет распределен пропорцианально (сохраняю очепатку компа!) между партиями, победно прошедшими… будто никто, кроме депутатов, арифметику в начальной школе не проходил! Какой же процент населения России вдруг взял и вывалился из избирательных урн на площади, не согласившись с объявленными результатами выборов в нашу Думу (не переименовать ли ее в «Ума палату», чтобы продолжать обсуждать педофилов, дресс-коды, мат, компромат и прочие промилли)?

Историческое событие — это то, чего опять не ожидаешь. История куда менее предсказуема, чем кризис. Ну никак я не ожидал, что народ вот так возьмет и вывалится на площади! Мой застарелый цинизм насчет незрелости нашего общества треснул, оказавшись позитивным стрессом: неужто наконец общество рождается? Впервые я почувствовал себя частью МЫ, а не противоположностью ОНИ. То есть народом, который не только боится власти, но и сам себя уважает: хватит выбирать из одного, хватит подчиняться объявленному «подавляющему большинству», больше — не значит лучше (мы уже не большевики), мы сами и есть большинство. И это общество и есть (не общественность). А общество— есть единственный возможный регламент власти, порождающий и двухпартийность, и выбор из двух, и парламент, состоящий и впрямь из «народных избранников», способный выработать законы, распространяющиеся на всех и хоть как-то удовлетворяющие общество; то есть, будьте добры, дайте нам самим возможность не только ненавидеть, но и уважать власть. И то сказать: людям, не помнящим советской власти без Афгана, подчинившимся новому Ящику (интернету), уже и за тридцать и под сорок.

А власть все та же, только подверглась инновации. «Инновация» лишь слово новое, а так она была всегда. Каждая смена правителя сопровождалась своим баннером (знаменем), будь то «Долой самодержавие!» или «Вся власть Советам!», а после расстрела династии (это я в преддверии 400-летия Романовых) — «построение социализма» или «разоблачение культа личности», «эпоха зрелого социализма» или «гласность и перестройка», «выход России из СССР» или «поднимем Россию с колен!». За новым баннером следовала и инновация технологии: то председатель совнаркома, то генсек, то Верховный совет, то Дума, то президент СССР, то президент России. Президент-2001 создал новую Однопартийность. Команда и банда — хоть и рифма, но слабая. Команда нужна, чтобы укрепиться, а от банды и рад бы, но не так просто отделаться. Вот и борись с коррупцией…

Обольщаться властью нечего — она всегда заинтересована лишь в самой себе. «Власть отвратительна, как руки брадобрея», и никто ее никогда не свергает, пока она сама не перережет себе горло или не повесится на новом баннере.

На таком уровне находился мой обывательский гражданский разум, когда люди вышли сами (подчеркиваю, что бы ни утверждали теперь СМИ, сами на площади, пусть их поток и сплавили в «болото» на Болотную). И хоть я человек не площадной и не митинговый, мне стало стыдно своего неверия в людей, того, что я не с ними, своего неучастия. Всю жизнь я истощал свое сознание только текстами и в результате оказался (пользуюсь советским штампом) «менее сознательным», чем неведомая мне аудитория. Поэтому когда мне позвонили из родного Питера 21 января (день смерти Ленина) и призвали к участию, я уже не смел отказаться и стал, едва проснувшись, набрасывать эту речь. Прекрасно понимая, что она слишком длинна и невразумительна, к 3 февраля я набросал от руки не менее десятка страниц и поехал.

Речь еле влезала ко мне в карман, я даже не успел просмотреть, что в ней написано, как уже подходил к Конюшенной площади.

Муниципальные власти сами не учли, на сколь знаковое место они согнали в конце концов митинг: между храмом, где отпевали Пушкина, и храмом-на-крови Александра-освободителя. Хорошая была бы фраза для начала речи, но передо мной орал отморозок, без конца скандируя: «Россия для русских!» — и никак не слезая с трибуны, народ на площади и так был уже заморожен, и мне стало не до красоты, лишь бы регламент соблюсти. «Главное, не более двух минут!» — твердил я себе.

Владимир Владимирович помог мне своей заботой. Перед выходом на лобное место успел я увидеть и услышать и прочесть его напутствие по ТВ своим сторонникам, собиравшимся на Поклонной горе. «Будет очень холодно, поэтому не надевайте тесную обувь и не употребляйте алкоголь, но те, кто придет на Поклонную, будут самые стойкие и сумеют дать достойный отпор «оранжистам».

(Болотная и Поклонная — язык всегда сам совершит свою работу, и за ним не угнаться никакой власти!)

Обувь у меня была не тесная, и алкоголь я не употреблял. Не помню, что я сказал, но вкратце приблизительно вот что:

«За всю свою историю Россия еще ни разу не выбирала из двух, только из одного. Это как входить в темную комнату, дважды щелкая выключателем, проверяя, что это: лампочка перегорела или вообще света нет? Как образованные структурами «Наши» были сразу прозваны «нашистами», так Путин только что обозвал вас «оранжистами», с чем вас и поздравляю. Власть всегда сама рыла себе яму: борясь с двухпартийностью, она ее и создает. Одной сильной партии может противостоять только другая конкурентоспособная. Одной усиленной партии только выгодна ослабленная многопартийность. Но принцип «Разделяй и властвуй» начинает оборачиваться своей противоположностью. Разделение между «своими» стало ослаблять власть. Пришла пора это учесть, и для этого мы на площади. Мы перестали бояться проиграть, перестали бояться прослыть дураками (то есть говорить то, что думаем). Как придурок со стажем, я с вами. Вы научились стряхивать лапшу с ушей, с чем я вас еще раз поздравляю!»

Ах, ничего-то я не сказал! Однако и переписывать свои черновики здесь не буду. Я произношу свою речь в третий раз, уже не письменно и не устно, а на компьютере. И чем бы мне ее завершить?

Возвращаюсь к своему «вещему» сну.

И сон оказался в руку, и его величество Ящик свою «правду» поведал: всесоюзная перепись населения России не состоялась, и по-прежнему не ясно, сколько нас и кто из нас кто, зато всесоюзная перепись царей состоялась, и кто из них кто было показано и стало зримо:

Владимир Третий (Ильич) — начал классовый геноцид народа, развязав Гражданскую войну, топя в крови какую бы то ни было возможность выбора из двух.

Император Иосиф — завершил шаткое здание Ильича, достроил «Союз нерушимый», покончив с последним и основным классом России — крестьянством, снова закрепостив его и сковав страну вечной мерзлотой ГУЛАГа.

И кто посмеет утверждать, что страна наша не сопротивлялась большевизму, если, чтобы утвердить его, потребовалась рука Сталина и 20—30 миллионов жертв? Здесь начинается моя личная память (мой отсчет «царей»), здесь поместилась и великая война, выигранная все-таки не им и не Жуковым, а советским народом. Империя достигла невиданных пределов на Западе и Востоке («После меня все разворуют», — предсмертный вздох императора).

Царь Никита — все еще веря в нерушимость Союза, начал с этого, легкомысленно переложив Крым в карман Украины и поссорившись с Китаем, за счет разоблачения «культа личности» императора Иосифа.

Царь Леонид — дал возможность социализму созреть и перезреть, положив начало смертельному урожаю вождей.

Царь Юрий — имел намерения что-то сделать, оказавшиеся агонией.

Царь Устинович-Черненко — воплотил эту агонию, дав последнюю возможность структурам под шумок истории тишком и торопливо распилить мышиные запасы на будущее своих семей.

Царь Михаил — объявил это тайное перераспределение законченным, после чего уже не стало сил удерживать Восточную Европу под эгидой СССР.

Куда привели благие намерения, известно: породили смену формы воровства.

Царь Борис — с мощным похмельем завершил этот развал не только советской власти, но и всей империи, отделив Россию от СССР. Но он первый и единственный хоть за что-то извинился («за мальчиков кровавых в глазах»), и он первый обошелся без смерти или свержения, передав годуновскую миссию междинастийной власти в руки преемнику.

Царь Владимир Четвертый — взошел на это кладбище, поправляя и укрепляя поваленные кресты. И это была тяжкая работа. Вертикалью власти опять оказались одна (пусть и не коммунистическая) правящая партия и все тот же Кремль. Чтобы передохнуть и набраться правовых сил, он создал «тандем», выбрав для промежутка свое «врио».

Царь Дмитрий — «прекрасный во всех отношениях», устроил всех, потому что ничего не менял, кроме Лужкова. Ввел в обиход необидно непонятные (как Инь и Ян) слова «инновация» и «нанотехнология».

…Помню, после войны речь ленинградца еще отличалась от речи москвича. Это у москвичей «как слышится, так и пишется» (мечта всех безграмотных реформаторов русской речи), а у питерцев до сих пор «как пишется, так и слышится». «Россия, сосредотачивайся!» — призвал Путин. И опять только «наш великий и могучий» его поправит: пусть это будет все-таки точка отсчета, а не тачка, которую мы уже век катаем.

21 января — 19 февраля (Родительское воскресенье)

Тройная уха моей речи выкипает в письмо.

Дорогой Владимир Владимирович!

Как старик я просыпаюсь в пять утра. На этот раз мне приснился хороший сон, пишу в его ключе. Вчера навестил родителей и бабушку на Шуваловском кладбище. Какие сугробы, какой чистый снег! Тут Вы меня поймете… Это Ваш год, повторяющийся лишь раз в 60 лет (год Черного Водяного Дракона). Когда мне стукнуло столько же, я получил от Бориса Николаевича пугающую телеграмму: «Давно слежу за вами…», и далее — вы такой-то и такой-то и сделали то-то и то-то. Отправился на следующий день похвастаться ею перед родителями и никак не мог отыскать их место. «Я могилу милой искал, но ее найти нелегко»… Свято место было пусто.

Оказалось, накануне срубили под корень крест (он был бронзовый). С проклятьями на всю страну бросился я к кладбищенским мастерам, которые мне этот крест устанавливали, тряся депешей первого президента России. Никакого впечатления! Знать не знаем ни вас, ни креста, ни президента, сами с бодуна. Учтите мой печальный опыт: всякое может случиться. Снимите с себя камуфляж: разгоните Ваших бездарных пиарщиков и имиджмейкеров. Чтобы ни амфор, ни байкальских батискафов.

Прекратите сами антипутинскую кампанию, а ведь она продолжается: зачем же до сих пор пафосные репортажи о митингах и шествиях в защиту Путина? И никакой мало-мальски объективной информации совсем об иных митингах? Люди, вылившиеся так неожиданно для властей по своей воле и жажде справедливости на площади, — не угроза, а опора. Эти люди уже не боятся власти и не обязаны ее любить, они хотели бы ее уважать. Вы родились с характером, а характер (что у Вас, что у меня) не меняется с годами, разве что портится. А так, как я был мальчиком, запомнившим первую блокадную зиму с ее голодом и холодом, так им и остался; и Вы, как были мальчиком, мечтающим стать чемпионом по всем видам спорта, включая разведку, так им и остались: и вот уже почти трехкратный если не четырехкратный президент! И страшно, и не хочется подумать, что такая устремленность направлена лишь на личную победу, а не ради более высокой цели. И не надо стращать (сиречь бояться) людей гражданской войной. Нацизм куда большая угроза, чем либерализм. Все-таки ума, опыта и духа Вы всегда обязаны иметь чуть больше, чем власти.

Сегодняшний сон приберегу.

С ожиданием, однако…

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Опрос

В России объявили принудительную вакцинацию, одновременно стал расти черный рынок прививочных сертификатов. Как вы поступите?

Мнение читателей «Новой» в анонимном опросе

важно

день назад

В Москве выявили более 9 тысяч новых случаев заражения коронавирусом. Это максимум за все время пандемии

Slide 1 of 6

выпуск

№ 65 от 18 июня 2021

Slide 1 of 6
  • № 65 от 18 июня 2021

Топ 6

1.
Сюжеты

Прости, Юра, мы тут наснимали Скандал в «Роскосмосе»: космонавт Крикалев лишился должности исполнительного директора из-за несогласия с планами отправить на МКС актрису Юлию Пересильд и режиссера Клима Шипенко

754474

2.
Сюжеты

Мы его нашли! Браконьером, выложившим надпись «Чукотка 2021» трупами полутора сотен птиц, оказался депутат-единорос из Магадана Александр Крамаренко

527432

3.
Комментарий

«Какие ваши доказательства?» Американцы — об интервью Путина накануне встречи с Байденом

134112

4.
Сюжеты

100 тысяч рублей за убийцу «Новая газета» объявляет сезон охоты на браконьеров. За информацию об охотнике, сделавшем фото на фоне трупов полутора сотен птиц, мы гарантируем вознаграждение

131851

5.
Расследования

ЭпиВакАфера В прививочных кабинетах начали заменять вакцину «Спутник» препаратом «ЭпиВакКорона», не предупреждая пациентов

130938

6.
Колонка

Цены отморозились Продукты дорожают двузначными темпами. Это – результат действий правительства

121208

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera