Сюжеты · Политика

«Нами документированы жертвы среди гражданского населения и значительные разрушения»

Правозащитник Human Rights Watch Татьяна ЛОКШИНА — о поездке в Луганскую область

Этот материал вышел в № 74 от 9 июля 2014
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 74 от 9 июля 2014

13:48, 7 июля 2014Таня Локшина, стрший исследователь, Human Rights Watch

22355

13:48, 7 июля 2014Таня Локшина, стрший исследователь, Human Rights Watch

22355

Фото: «Новая газета»

Татьяна ЛОКШИНА: В здании луганской администрации — объявление о розыске «провокатора». Две фотографии журналистки «Новой Газеты» – улыбчивая девушка, тонкое лицо, вот с короткой стрижкой, а вот с хвостиком, чтобы изменение прически не препятствовало узнаванию. И информация, что эта вражина направляется в регион, готовит провокацию, и ее необходимо остановить

Не удалось отобразить 667

Татьяна ЛОКШИНА, 05.07.2014
Human Rights Watch

В уродстве войны нет черного и белого. И очень сложно поймать правду за хвост. Пока люди убивают друг друга на юго-востоке Украины, проукраинские СМИ обвиняют во всех смертных грехах ополченцев, с которыми борется Киев, а пророссийские представляют вооруженные силы Украины исчадьем ада. На фоне боевых действий разворачивается в каком-то смысле еще более жесткая информационная война, тиражируются мифы и вымыслы, растет градус ненависти. Правда о происходящем размывается, размазывается по поверхности информационного плацдарма, где каждая из сторон страстно доказывает свою незапятнанную праведность и абсолютную порочность противника.

Чтобы узнать, что происходит на самом деле, или хотя бы поближе подобраться к правде – необходимо быть на месте событий, опрашивать свидетелей, документировать человеческие потери и разрушения, измерять воронки снарядов и копаться в осколках. Увидев новостные сообщения о жертвах в результате авиаудара 2 июля по населенным пунктам возле Луганска, примерно в 15 километров от российской границы, мы едем туда. Ведь это надо видеть своими глазами.

Не удалось отобразить 667

Потом гибель людей и разрушения попытались объяснить как результат обстрела территорий самими ополченцами и использованием установок системы залпового огня «Град». Последняя версия также не представлялась правдоподобной. Зачем обстреливать противника там, где его в принципе быть не может?

По дороге к месту событий мы ненадолго остановились в самом Луганске. Информационные агентства и блоги настаивали, что в это время в городе происходили бои между украинскими силами и ополченцами, но на деле в городе было тихо. Жаркий, ленивый полдень, катаются на велосипедах дети, работают магазины, на летних верандах кафе сидят люди с запотевшими кружками пива.

Но иллюзия нормальной жизни исчезает, как только оказываешься возле здания администрации. Оружие, камуфляж, заграждения, мешки с песком. Здание было занято ополченцами еще в апреле, и известно, что в подвале держат похищенных людей, заложников. Мимо охранников наверх проходят мужчины в камуфляже с автоматами Калашникова и боевыми ножами – не обращая ни малейшего внимания на размещенное возле стойки охраны объявление о необходимости при входе «сдавать оружие».

Не удалось отобразить 667

Я выхожу на крыльцо, чтобы быстренько отзвонить в «Новую Газету» – и меня чуть не сбивает с ног выбежавшей следом невысокая светловолосая женщина. Дрожащими пальцами цепляет из пачки сигарету, просит зажигалку. Между судорожными затяжками и всхлипами выговаривает, что двух ее «самых дорогих на свете мужчин» – мужа и брата – держат в том самом подвале, обвиняя в симпатиях к «киевской хунте». Вооруженные люди в камуфляже забрали их накануне около пяти вечера. И она еще вчера попыталась передать инсулин страдающему диабетом мужу, но не взяли, а только орали: «Ему это больше не понадобится, можешь это себе в жопу засунуть!» Мы возвращаемся в вестибюль, и минут через 10 один из охранников все же обращает на рыдающую женщину внимание. Говорит в рацию: «Подвал? Слушайте, у вас там есть X и Y? Ясно… ясно…» Отключает рацию, поворачивается к просительнице: «Ну и зачем вы вопросы задаете? Вы ведь прекрасно знаете, за что их забрали». Он все же соглашается взять инсулин – и женщина уходит, размазывая по лицу слезы.

В общей сложности в вестибюле администрации мы провели 30 минут. Мы пришли туда не работать – просто дожидались сотрудника пресс-службы в надежде получить аккредитацию для проезда через сепаратистские посты. Так и не дождались. Но встретили мать, сына которой тоже удерживали ополченцы – и требовали за него выкуп в 5 000 долларов, а денег нет, и сын звонил недавно, наверное, с их телефона, плакал, говорил, его убьют, если в ближайшее время не заплатить. Потом пришел мужчина лет 50 с опухшей, черно-синей маской вместо лица. Жаловался, что у него бизнес, а несколько часов назад на него напали «их люди», ну да, в камуфляже, с оружием, избили, отобрали машину, деньги, ценности. Не знаю, что еще бы мы там увидели и услышали, если бы задержались дольше, но надо было все же доехать до тех пострадавших сел – и там притаился ужас совершенно иного рода.

В станице Луганская было безлюдно. Некоторое время мы ездили по вымершим улицам. Наконец, встретили немолодого мужика, который сказал, что всех уже похоронили, и объяснил, как доехать до улицы, по которой 2 июля был нанесен удар.

Молодые ребята, Катя и Алексей, долго показывали нам то, что совсем недавно было их домом – домом, построенным Катиными предками 203 года тому назад. Обломки кирпича и досок, осколки стекла, стены и крыша повреждены. На полу валяется лохматая собака, шерсть на задних ногах запеклась кровью, в глазах боль и бессилие, даже на чужаков не реагирует. Как рассказала Катя, в ночь с 1 на 2 июля начался артобстрел – и они укрылись в убежище, в подвале краеведческого музея, там всего ночевало человек 50. Домой вернулись после 4 утра и легли спать. Приблизительно в 10:30 проснулись от страшного грохота: дом буквально схлопывался на них, летели обломки. Алексей закрыл Катю своим телом. Они чудом остались целы. Теперь у них нет дома. Кажется, оба контужены. «Этот дом пережил Вторую мировую войну. Как это все вообще могло случиться? Это что, наказание нам за то, что недалеко блокпост [ополченцев]? Это превращает нас в террористов?» Блокпост, действительно, располагается неподалеку, метрах в 700 – 800, на небольшом возвышении. Никто из опрошенных нами жителей не говорил о том, что в день удара ополченцы входили в станицу. Сколько мы ни ходили по станице, мы не встретили ни одного ополченца – лишь оцепеневших от ужаса гражданских.

Стас, отец трехлетней девочки, проводит нас через заваленный обломками двор к сильно разрушенному дому. Говорит, дочка спала, когда он услышал звук самолета, и все вокруг наполнилось страшным «вжжжжжжжжжжжжжжж», он почти оглох (в ушах звенит до сих пор), заорал жене, ребенку: «Бегите, бегите!» Рассказывает, как они буквально скатились вниз по ступеням. Жена контужена. Его дочь – любимая кукла Барби лежит, забытая на краю ванны, – страшно перепугана, просыпается по ночам. Жена с дочерью сейчас у родственников в Луганске. А он пока остался: надо расчистить обломки и спасти те вещи, которые еще возможно спасти.

Мы осматриваем ещё шесть разрушенных домов на этой улице. Люди рассказывают про самолет, гул, взрыв, про соседа и его гостя, которые оба погибли, но все время повторяют, что в соседней Кондрашовке все гораздо хуже: улица Островского «просто вынесена», а заборы и деревья были «в лохмотьях» человеческой плоти.

Не удалось отобразить 667

Два из них, на четыре квартиры каждый, загорелись и выгорели дотла. Пока мы разглядываем оставшиеся осколки, возимся в воронках (два метра в диаметре соответствуют авиаудару; никаких следов обстрела «Градом» не видно) и фотографируем то, что осталось от улицы, пожилые женщины прочесывают огороды в поисках оставшихся ошметков тел. Все, что висело на заборах и деревьях, уже убрали, изувеченные трупы похоронили, но в воздухе все еще висит тошнотворный сладковатый запах. Нам рассказывают о самолете в небе 2 июля, о грохоте, ужасе и, самом худшем – потере родных, соседей. Они составляют для нас список погибших. Рассказывают, что маленький мальчик, которому оторвало ноги и он истек кровью, как раз накануне, 1 июля, праздновал свой пятый день рождения, радовался подаркам. Нам описывают в каком состоянии были тела, как их собирали по кускам, как трудно было понять, кто есть кто, как стены, заборы – все было в крови… Люди рыдают. У некоторых расцарапаны и обожжены лица, руки и ноги.

Не удалось отобразить 667

Нескольких часов, проведенных нами на месте событий, недостаточно, чтобы точно установить, кем был нанесен удар, и есть ли основания говорить о нарушениях международного гуманитарного права – законов войны. Нами документированы жертвы среди гражданского населения и значительные разрушения. Если на момент авиаударов в этих населенных пунктах отсутствовали ополченцы, то нападения на станицы не могут быть оправданы с точки зрения законов войны. Для того, чтобы сделать окончательные выводы, необходимо тщательное, детальное расследование действий обеих сторон.

Когда же речь идет о захвате и удержании гражданских лиц, о заложничестве и жестоком обращении, международное право дает немедленный и однозначный ответ – ответственные за эти преступления должны быть наказаны.

Война уродлива. Но ее уродство лишь усугубляется ложью и умолчанием. Поэтому мы пытаемся подобраться к правде как можно ближе, помочь в поиске справедливости жертвам жестокости войны.

 

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

13 минут назад

Youtube наложил ограничения на каналы «Новой», Sota.Vision и Ильи Яшина из-за ссылок на «Умное голосование»

Slide 1 of 6

выпуск

№ 47 от 30 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 47 от 30 апреля 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

442296

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

373830

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

251946

4.
Репортажи

«Считаю вас всех предателями и оккупантами» Алексей Навальный проиграл суд по делу о клевете на ветерана и выступил с еще одним последним словом

195685

5.
Расследования

Чайки по именам ЛСДУЗ и ЙФЯУ9 Чем занимаются зашифрованные для Росреестра сыновья Юрия Чайки

158546

6.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

149982

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera