Колонка · Политика

Принуждение к патриотизму

Как практика заказухи подрывает основы идеологии

Этот материал вышел в № 22 от 29 февраля 2012
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 22 от 29 февраля 2012

21:15, 28 февраля 2012Андрей Архангельский, член экспертного совета «Слово года»

4489

21:15, 28 февраля 2012Андрей Архангельский, член экспертного совета «Слово года»

4489

Фото: «Новая газета»

Как практика заказухи подрывает основы идеологии

Нельзя не заметить, что в результате идеологического отягощения давно скомпрометирован сам жанр патриотического кино. О недавно вышедшем фильме «Август. Восьмого» Джаника Файзиева исчерпывающе написала обозреватель «Новой» Лариса Малюкова (см. №21), и нет смысла повторяться. Файзиев хотя бы искренен в своей попытке создать идеологически лояльный продукт: большинство студий, получающие ныне деньги от Федерального фонда поддержки кино, рассматривают патриотику как «идеологический налог», как возможность цинично откупиться от государства. И расплачиваются комедиями типа «Пяти невест» («Централ партнершип») — нечто в сталинском духе, восторженно-лживое. Так патриотическое становится синонимом обузы.

Это принуждение крупнейших кинопроизводителей к патриотизму порождает особый психологический эффект. Тем самым режиссеру внушается мысль, что патриотическая тема принадлежит не ему или, допустим, актерам, сценаристам— агосударству. Государство владеет всем пакетом акций ЗАО «Патриотизм». Таким образом, патриотическое высказывание в принципе не может стать для режиссера «своим». В этом случае режиссеру даже и цензор не нужен: если он берет в аренду «чужое», ему не принадлежащее — то какое он право имеет иметь личный взгляд на изображаемые события? Никакого. Счужим нужно обращаться «бережно»: в каком состоянии получил, в таком и отдай— не расплескав, не нарушив консистенции официоза. То есть рассчитывать на оригинальный кинопродукт бессмысленно по определению. Юлия Латынина называет это государственной «демотивацией». Самый поучительный урок «Августа. Восьмого» не в том, что это идеологическое кино, а в том, что режиссер искренне хочет сделать нечто самодостаточное, но не может — в рамках существующей системы.

Вторым демотивирующим фактором является экономическая система взаимоотношений между творцом и государством. Эта система порождает совершенно особую, кафкианскую атмосферу «долга и вины». Создана такая экономическая ситуация, при которой, кроме как от государства, денег на кино творцам получить не от кого. Во многих странах бизнес освобождается от налогов— полностью или частично — если помогает искусству. Когда этот вариант был предложен Путину, еще в середине 2000-х, ответ был, естественно— это «создаст широкие возможности для отмывания денег и ухода от налогов». По этой логике можно и сами деньги запретить, потому что они тоже по-своему провоцируют на уход от налогов. В основе этого якобы экономического высказывания лежит отрицательная этика, принципиальное неверие в человека — но речь не об этом. Итак, государство искусственно создает такие условия, при которых художнику некуда идти за баблом, кроме как просить— униженно просить! — у власти. И когда власть делает это одолжение, у художника возникает ложное чувство долга «перед тем, кто мог не дать, но дал деньги»— на школу, студию, театр. И творец сам, без всяких понуканий агитирует за власть, чувствуя себя моральным должником.

Кроме объективных условий, такой режиссер находится еще и в плену стереотипов. Главный из них — что патриотическое высказывание непременно должно быть масштабным. А «масштаб», в свою очередь, означает, что каждое движение «маленького человека» обусловлено решениями высшей власти. Наши режиссеры часто ссылаются на то, что, мол, у американцев тоже в боевиках показывают представителей высшей власти — «и ничего». Они не учитывают сущностного различия. В американском кино если президент страны и появляется в кадре, то лишь в качестве статиста, и не он тут главный, а какой-нибудь герой в исполнении Брюса Уиллиса. Так массовое кино утверждает главный демократический принцип. Унас в патриотическом кино все наоборот: здесь главное решение принимает царь, вождь, президент, аподвиг народа есть уже последствие их решений. Эта идея была центральной в сталинском кино, затем трансформировалась в брежневские годы («генеральские и начальнические саги») и сегодня возвращается опять. Между тем никакой художественной необходимости в появлении высших бонз в «Августе. Восьмого» нет. Там есть гораздо более «надежный» сюжет— маленький человек на войне. В данном случае — мать, которая спасает своего ребенка. Гражданский человек на войне— винтик, пушинка, зрителю проще всего ассоциироваться с таким героем. Однако режиссер не может оставить «маленького человека» в кадре без опеки власти— ивынужден прибегать к многочисленным художественным костылям.

Традиционная слабость в России жанрового кино объясняется тем, что ни один режиссер, снимающий на государственные средства, не может позволить себе цельного художественного высказывания. Оттого, что он должен угодить всем — армии, спецслужбам, РЖД и православной церкви— унего всегда получается комедия, боевик и духовка в одном бидоне. И поэтому российская патриотика всегда проигрывает американскому боевику. Дело в том, что поступки американского героя базируются на универсальных человеческих мотивах (об этом неоднократно писал философ Виталий Куренной) — защита ребенка или месть за друзей, родных; а наши сценаристы и режиссеры вынуждены «женить» человеческие мотивы с идеологической конъюнктурой.

Это наследственная болезнь советского приключенческого кино. Из-за «обязаловки» 90 процентов этих в общем-то неплохих фильмов сегодня при просмотре разваливаются на куски большей и меньшей художественной убедительности, обнажая идеологическую арматуру. Эта необходимость «отразить роль партии», чего-то или кого-то — вещь губительная для самой природы кино. Вот, например, «Война под крышами» (1967) Виктора Турова: коллаборационисты здесь впервые показаны людьми, а партизанская жизнь— во всей ее противоречивости. Но вот режиссер вынужден отразить «роль партии в организации партизанского движения»: появляется унылый кусок сприлетевшим откуда-то сБольшой земли комиссаром — и все усилия по созданию хрупкой сложности идут прахом. Почему, с другой стороны, убедителен михалковский истерн «Свой среди чужих» (1974)? Потому что там идеологический конфликт сведен к конкуренции мужских «эго», которых вфильме в избытке. А сама идеология сведена к минимуму — занее, условно, отвечает музыка композитора Артемьева.

В советском приключенческом кино режиссер вынужден отрабатывать не столько даже идеологические, сколько бюрократические задания. По советским детективам можно изучать историю постановлений ЦК: показать возросший технический и интеллектуальный уровень милиции (1950-е); решительно размежеваться со штурмовщиной и сталинскими методами (1960-е); показать активное взаимодействие милиции с прокуратурой, органами ОБХСС и отделами по работе с несовершеннолетними (1970-е). Показать, что причины преступности — в прошлом, а не в настоящем (отсюда вечный фальшивый мотив советского детектива 1960—1970-х: главным преступником всегда оказывается какой-нибудь бывший кулак или фашистский недобиток). Укреплять дружбу народов и единство страны (оттого советский детектив вынужден искать преступника сначала в Узбекистане, а потом в Прибалтике). И все это должно быть вплетено в рамки приключенческого или патриотического — и, конечно, никакого приключения и никакого патриотизма не остается, а остается одна бюрократия.

Практика заказухи в конечном итоге подрывает основы самой идеологии. Унас часто ругают американские боевики за бездуховность, но вот парадокс: американское приключение в основе своей всегда религиозно, любой западный боевик — это пространство борьбы между злом и добром. А когда этот универсальнейший конфликт размывается бюрократией, теряется его экзистенциальная напряженность. То есть заказуха тупо мешает борьбе добра со злом. Именно из-за идеологического отягощения советская патриотика, несмотря на всю свою задушевность, в глобальном смысле проиграла битву со злом. Советское «добро» оказалось нежизнеспособным, неконцептуальным, если угодно, в сравнении с тем же Голливудом. Собственно, та же заказушность губит и нынешнюю патриотику. В это трудно поверить кремлевским идеологам, но хорошее патриотическое кино может быть только актом свободной воли, собственного выбора режиссера. Патриотизм вовсе не требует «масштаба», это может быть и локальная история, но в основе еедолжна лежать универсальная идея, а также — искреннее желание творца. То, что называют сегодня патриотикой, — это в сущности антикино: оно способно поражать спецэффектами, но в душе зрителя не оставляет никаких следов.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

час назад

В Кемеровской области разбился самолет с парашютистами, 9 человек погибли

Опрос

В России объявили принудительную вакцинацию, одновременно стал расти черный рынок прививочных сертификатов. Как вы поступите?

Мнение читателей «Новой» в анонимном опросе

важно

день назад

В Москве выявили более 9 тысяч новых случаев заражения коронавирусом. Это максимум за все время пандемии

Slide 1 of 6

выпуск

№ 65 от 18 июня 2021

Slide 1 of 6
  • № 65 от 18 июня 2021

Топ 6

1.
Сюжеты

Прости, Юра, мы тут наснимали Скандал в «Роскосмосе»: космонавт Крикалев лишился должности исполнительного директора из-за несогласия с планами отправить на МКС актрису Юлию Пересильд и режиссера Клима Шипенко

750101

2.
Сюжеты

Мы его нашли! Браконьером, выложившим надпись «Чукотка 2021» трупами полутора сотен птиц, оказался депутат-единорос из Магадана Александр Крамаренко

442661

3.
Комментарий

«Какие ваши доказательства?» Американцы — об интервью Путина накануне встречи с Байденом

133905

4.
Сюжеты

100 тысяч рублей за убийцу «Новая газета» объявляет сезон охоты на браконьеров. За информацию об охотнике, сделавшем фото на фоне трупов полутора сотен птиц, мы гарантируем вознаграждение

131196

5.
Репортажи

Приставы у остова Почему адлерский пенсионер застрелил судебных приставов, пришедших сносить гараж, в котором он прожил больше 50 лет. И почему эта трагедия может повториться

123667

6.
Колонка

Цены отморозились Продукты дорожают двузначными темпами. Это – результат действий правительства

121031

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera