Сюжеты · Культура

Бежать нельзя остаться

Майя КУЧЕРСКАЯ написала роман об очень смелой женщине

Этот материал вышел в № 111 от 1 октября 2012
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 111 от 1 октября 2012

21:27, 30 сентября 2012Елена Дьякова, обозреватель

2769

21:27, 30 сентября 2012Елена Дьякова, обозреватель

2769

Фото: «Новая газета»

«Тетя Мотя» — третья книга прозы Кучерской. Ее «Современный Патерик. Чтение для впавших в уныние» (2004) был награжден Бунинской премией. Роман «Бог дождя» (2007) — «Студенческим Букером». Новая книга Кучерской с вызывающе домашним, кухонным и халатным названием вышла в «Астреле» пять лет спустя.

<img alt="PhotoXPress" src="https://static.novayagazeta.ru/storage/c/2012/10/01/1349040586_575358_13.jpg" style="width: 565px; height: 400px; "><br>
&nbsp;
 **«Тетя Мотя» — третья книга прозы Кучерской. Ее «Современный Патерик. Чтение для впавших в уныние» (2004) был награжден Бунинской премией. Роман «Бог дождя» (2007) — «Студенческим Букером».&nbsp; Новая книга Кучерской с&nbsp;вызывающе домашним, кухонным и халатным названием вышла в «Астреле» пять лет спустя.** 
Что абсолютно соответствует завету Юрия Олеши времен позднего НЭПа: «Товарищи, я скажу вам страшную вещь! В эпоху быстрых темпов художник должен думать медленно!»
Там сплетены два сюжета. Главный трудно пересказать. Уж очень всё как у всех. Ну — тетя Мотя: это прозвище, по паспорту она заурядная Марина. Лет тридцати двух, в прошлом училка, ныне корректор в большой газете. Ну — муж Коля, сисадмин. Сын, детсадовец Теплый: он Тема, но из Темы (видимо, через Тепу) получился Теплый. «Теплый был главный ее друг. И Колин тоже». Теплый, вместе с мамой и папой, попал в классическую ситуацию русской реалистической прозы. «Дом взорвался. …Вылететь на свободу она не успела. Лежала под плитами, кирпичами, чайниками, половниками, шумовками, разбитыми чашками, пианинами, обгорелыми коврами… Ее вытащил из-под руин Тема. И все эти годы так и тащил ее и Колю на себе».
Каждая вторая (если не первая) семья это проходила: раздражает каждый вздох. Его — пустая солонка, ее — компьютерная стрелялка, его — трепетная теща с «Новым миром», ее — мужнина подмосковная родня с запасом варенья под пружинным брачным ложем «молодых». А кругом «пробки» и осенняя слякоть, непрерывная правка газетных корректур, «сплетенных из слюней и взвинченности, напитка Energizer и нереализованных амбиций». В темной воде дрожат огни Нескучного сада. Воспитательница велела собрать гербарий… пошел снег… вот и Пасха. Всё как у всех. И тетя Мотя отчаянно влюбляется в усталого эссеиста, китаиста, колумниста, телезвезду.
А в параллельном сюжете — седой учитель истории из города Калинова шлет в редакцию клочья семейной хроники. Его предок-протоиерей, отец Илья, погиб в Ярославском восстании 1918 года. Семью разметал, растоптал, скрутил, извел веселый ХХ век. Здесь тоже всё как у всех: но пока из Калинова, города-героя «Грозы» Островского, идут эти письма — тетя Мотя дышит ими и греется от них. Слышит иной русский язык. Видит иную Россию: она несравнимо лучше нашей.
В своем роде это чтение — такое&nbsp;же бегство, как ее запретная любовь.
Автор тонок, трезв, жесток там, где отслеживает микрометрические движения душ и тел. Да нет: не на небесах совершился брак Коли и Моти. Тут тоже всё как у&nbsp;всех: легкость развода надежно обеспечила нескольким поколениям легкость брака… А легкость брака так же надежно обеспечивала неизбежный развод. Особенно ежели в дом вломилось Большое Светлое Чувство.
…И тут тетя Мотя бунтует! Сходит с проторенной тропы. Нет, не на небесах совершился их брак: но уж если это брак, и он совершился, если в детской сопит Теплый и на подоконнике сияет картинкой с Дедом Морозом «картонная избушка» елочного подарка, — мы упремся на этом месте. У нас не будет другого. Тетя Мотя стоит здесь и не может иначе. Здесь дом, здесь строй. Как ласточка&nbsp;— из слюны и глины. Больше не из чего.
Она шепотом сипит подруге в ночном московском разговоре: «Я хочу? Я хочу, чтоб этому учили в школе, с первого по одиннадцатый класс — как относиться к будущему мужу, к будущей жене. Что такое душевный труд в семье, почему так важно не хлопать чуть что дверью, а идти другому навстречу, и жертвовать, жертвовать собой! Вот чему надо учить, а не, прости Господи, сексуальной грамотности». Нос распух от слез и простуды. Руки дрожат на руле «Запорожца». Волосы, поди, растрепаны. Не праведница без страха и упрека. Так… горе луковое.
С тою же страстью она сипит другому собеседнику, автору любимой «Грозы»: «Почему, почему, глубокоуважаемый Александр Николаевич, вечно все у вас кончается свадьбой? …Неужели, кроме этого, вам нечего больше нам рассказать? Может быть, вам неизвестно, чем все это кончается, вся эта гацская семейная жизнь? Омутом и геенной огненной!»
…Морали — непробиваемой, как броня, — в романе Кучерской нет. Зато все омыто вечерними огнями, дачным дымом, волной старушечьей «Красной Москвы» на парковой танцплощадке в Лефортове, теплым духом капучино в кофейне. Тут есть безусловная ценность: Теплый с войском плюшевых обезьян и пуделей. И есть вторая: мир. Если угодно, мир Божий. К&nbsp;тете Моте он повернут Москвой.
И этот обыденный до оскомины город тетя Мотя любит.
Учитель истории Сергей Павлович, безнадежно больной учитель, у которого недавно дуром сожгли дело всей жизни&nbsp;—&nbsp; школьный Этнографический музей, пишет ей: «Уклад! Без уклада нет жизни, нет настоящих людей. Но если уклад все-таки утрачен — путь один: его нужно создавать… И начинать в&nbsp;нем жить».
Речь почти о том же. Не о том доме, который сожгли общими усилиями в 1917 году. А о том, который тетя Мотя, тетя из толпы-2012, будет строить на пепелище. Из себя: больше не из чего.
Решение, принятое ею, требует мужества. Жить, терпеть и любить, не убегать из дома — вообще занятие для самых смелых.
Книга Кучерской смела трезвым смирением ее героини. Приятием мира. Чем-то, напоминающим запись Розанова: «Я&nbsp;понял: в России быть бунтовщиком — это пойти и отстоять обедню…»

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#книги #литература

важно

час назад

Что произошло за ночь 25 мая. Коротко

Slide 1 of 5

выпуск

№ 55 от 24 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 55 от 24 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

276206

2.
Сюжеты

Два термоса с кипятком 13 лет без воды, света и канализации в московской квартире прожила пожилая женщина, исправно оплачивая коммунальные услуги

259670

3.
Комментарий

Как белорусские спецслужбы выследили Романа Протасевича Рассказывает спецкор отдела расследований «Новой» Денис Коротков

221839

4.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

140318

5.
Интервью

«Какая твоя фамилия, сволочь?‎» Авиаэксперт Вадим Лукашевич о «воздушных пиратах», захвативших самолет с экс-главредом NEXTA Романом Протасевичем

124059

6.
Комментарий

«Это жестокая атака на весь Евросоюз» Как европейские страны реагируют на экстренную посадку самолета Афины—Вильнюс и задержание экс-главреда Nexta

88142

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera