Как это делается

Общего числа таких приговоров установить не удалось — информация скрытая, суды проходят в закрытом режиме. В открытых источниках подтверждены лишь отдельные случаи. Из просочившихся данных видно, что в обвинениях повторяется одна и та же конструкция: у осужденного/осужденной было украинское банковское приложение, он/она осуществляли «финансовую помощь Украине» и наносили «ущерб безопасности России».

В конкретных делах силовики утверждают, что деньги пенсионерами предназначались именно ВСУ или украинским военным формированиям. В других речь идет о покупке военных облигаций Украины.

Я не могу утверждать, что каждый из этих переводов был переводом родственникам. В части известных случаев — именно родственникам, от 1000 до 1500 гривен (до 3 тысяч рублей). Но для вопроса о жестокости наказания не требуется четкого разделения, кому и куда они переводили эти гроши.

Перед нами украинские женщины, оставшиеся в собственных домах. Их города присоединили к другой стране. Они получили российские документы — а как не получить? И теперь Россия требует от них лояльности, нарушение которой наказывает десятилетиями заключения.

Вот несколько конкретных историй.

Галина Бехтер, 68 лет. Двенадцать с половиной лет колонии

Жила с мужем в селе Райхенфельд Мелитопольского района. После присоединения Россией дочь с семьей уехала на подконтрольную Украине территорию. Пожилые родители остались.

Супруги не скрывали проукраинских взглядов. В ноябре 2024 года представители российских силовых структур обыскали их дом, изъяли документы, технику и банковские карты, забрали обоих на допрос. Позже отпустили. Родные связывают последующее преследование Галины с доносом соседки.

В июле 2025 года Галину задержали. Ее перевозили через Мелитополь, Якимовку и Донецк, затем поместили в симферопольский СИЗО. В январе 2026 года, пока жена находилась в заключении, умер ее муж.

5 марта 2026 года российский суд назначил Бехтер 11 лет колонии за государственную измену. По версии следствия, она перевела через украинский банк сумму, эквивалентную 1240 рублям, на счет, связанный с ВСУ.

Прокуратура сочла наказание слишком мягким. Потребовала 16 лет. В июле апелляционный суд увеличил срок до двенадцати с половиной.

Тем временем из камеры приходили сообщения: Галина перестает справляться с повседневными действиями, отказывается от еды, не может самостоятельно помыться и переодеться. Сокамерницы предполагали деменцию. Подтвержденного медицинского диагноза в опубликованных материалах нет.

Несмотря на такое состояние, женщину отправили этапом. Этапом. Как следует из письма ее бывшей сокамерницы правозащитникам от 12 октября, в транзитной колонии в Самарской области Галину разлучили с женщиной, которая за ней ухаживала. Та пыталась объяснить сотрудникам ФСИН, что Бехтер необходим уход. Не смогла.

Лариса Беляева, 66 лет. Четырнадцать лет колонии.

Та самая женщина, которая ухаживала за Галиной, — сама заключенная. Врач общей практики из села Любимовка Запорожской области. 22 апреля 2026 года ее приговорили к 14 годам колонии общего режима по статье о госизмене. Дело связано с покупкой украинских военных облигаций.

В заключении врач продолжала помогать человеку рядом с собой. Перед этапом писала, что за Галину боится больше, чем за себя: если их разделят, ухаживать за ней будет некому.

Светлана Лой, 70 лет. Пятнадцать лет колонии.

Пенсионерка из Токмака. Получила, как и все, российское гражданство, но сохранила украинское. 10 февраля 2026 года ее приговорили к 15 годам колонии общего режима. По версии обвинения, с января по ноябрь 2024 года она совершила 24 перевода в пользу ВСУ на общую сумму, эквивалентную 63 420 рублям. После колонии назначили еще год ограничения свободы. Приговор вступил в силу.

Семидесятилетие Светлана встретила в симферопольском СИЗО. В письмах правозащитникам она сообщала, что якобы обнаружила в протоколе искаженные собственные слова.

Во время оглашения решения по апелляции в августе пела перед судом украинскую «Песню про рушник». Суд оставил 70-летней женщине 15-летний срок в силе.

Наталья Козлова. На момент приговора — 67 лет. Девять лет колонии.

Еще одна жительница Токмака. По версии обвинения, переводила деньги украинскому подразделению «Азов», признанному в России террористической организацией.

18 февраля 2026 года Южный окружной военный суд назначил ей девять лет колонии общего режима. Защита обжаловала приговор. В июне Наталью внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.

Жительница Бердянска, 74 года. Четырнадцать лет колонии.

Ее имя в сообщениях не раскрывается. В августе 2026 года стало известно о приговоре за перевод 1500 гривен — по версии обвинения, украинской армии. Российское гражданство женщина получила в 2023 году.

Четырнадцать лет заключения человеку, которому уже 74.

…Есть и те, кто еще ждут приговора.

Анна Соценко, 71 год.

Она находится под стражей по делу о государственной измене. Стадия — суд первой инстанции.

Известно, что в сентябре этого года Анна вместе с Эвелиной Мельничук и Сахой Мангуби объявила голодовку в симферопольском СИЗО. Женщины требовали медицинского обследования и возвращения вещей, изъятых из посылок. Мельничук сообщала, что ей не делают кардиограмму и не отдают валерьянку и витамины.

Из октябрьского сообщения правозащитников следует, что Мельничук и Мангуби прекратили голодовку, не добившись результата. Из письма Соценко от 11 октября следовало, что она голодала уже 41 день.

Исполнители

За этими делами стоят, как правило, временно прикомандированные на новые территории сотрудники ФСБ, Следственного комитета и прокуратуры. За каждым приговором пенсионерке — отчет о раскрытом тяжком преступлении против государственной власти. Государственная измена. Шпионаж. Финансирование терроризма.

Для пенсионерки срок в двенадцать или пятнадцать лет — вся оставшаяся жизнь, если доживет.

Почему эти посадки — билет в один конец?

Неизвестно, сколько из этих женщин доживут до освобождения. Ну сколько может прожить на зоне женщина 74 лет со сроком в 14 лет заключения? И что значит этап для женщины, которую сокамерницам (увы, не у всех такое доброе сердце) приходится кормить с ложки, подмывать и менять памперсы.

В опубликованном на днях докладе правозащитники называют пожилых заключенных одной из наиболее уязвимых категорий: хронические болезни усугубляются условиями заключения, а необходимая специализированная помощь часто недоступна.

Правозащитники приводят цифру — за последние четыре года, то есть с начала СВО — 29 смертей преследуемых по политическим мотивам людей. От болезней и неоказания либо несвоевременного оказания медицинской помощи. Из них 18 произошли в учреждениях ФСИН, остальные — под домашним арестом, после освобождения. Средний возраст 59 лет и, конечно, выше.

Вот, например, конкретные смерти среди тех, кому за 60+.

• Константину Ширингу (гражданин Украины, предприниматель, живший в Крыму; был осужден на 12 лет колонии строгого режима по обвинению в шпионаже в пользу Украины) было 62 года. Он неоднократно просил о медицинской помощи, но необходимую операцию на сердце ему так и не сделали. Мужчина умер в ИК-5 в Новотроицке Оренбургской области.

• Джемилю Гафарову (крымскотатарский активист, был осужден на 13 лет лишения свободы по обвинению в участии в запрещенной в России организации и приготовлении к насильственному захвату власти) — 60 лет. Он страдал почечной недостаточностью и заболеваниями сердца; отказ перевести его в гражданскую клинику пришел в день его смерти.

• Олегу Тырышкину (пенсионер, бывший профсоюзный активист из Анжеро-Судженска; был осужден на два года колонии общего режима за «оправдание терроризма» — комментарий во «ВКонтакте») — 64. Во время апелляционного заседания он не мог стоять и лег на пол. Судья назвал это симуляцией. Вскоре Тырышкин умер в больнице, куда его доставили из СИЗО после сердечного приступа.

По мнению государства, неопасные для общества пожилые граждане все равно обязаны сидеть — с болезнями, зависимостью от чужой помощи и огромными сроками. Но как? Если судьи, ФСИН, тюремные медики просто, по сути, не воспринимают их за людей?

Словом, одним своим пожилым гражданам государство предлагает плавание, танцы и компьютерную грамотность. Другим — реальный двузначный срок из-за действий в банковском приложении или слова и посты.