Идея выставки сформировалась параллельно с выходом этим летом в издательстве V–A–C Press сборника из четырех рассказов Рида Грачева с иллюстрациями Александры Паперно. Как рассказывала потом художница, она сама выбирала рассказы, которые по духу и стилистике напомнили ей лучшие образцы советской и европейской литературы и кинематографа 50–60-х годов — Геннадия Шпаликова, Франсуа Трюффо.

Марина Лошак, главный куратор музея «Полторы комнаты Иосифа Бродского», давно знакомая с творчеством Александры Паперно, предложила ей своеобразное продолжение книжного проекта: Грачева хорошо знал и дружил с ним Иосиф Бродский, который в 1967 году выдал собрату по литературе «охранную грамоту», где назвал Рида лучшим литератором российским нашего времени, и временем этим и людьми нашего времени вконец измученным. Так появилась идея выставки в «Полутора комнатах», где бывали многие люди, связанные с Бродским, и где, возможно, бывал Рид Грачев.

Специально для выставки, которая занимает всё пространство квартиры № 7 (дополнительные музейные площади, расположенные в этом же Доме Мурузи, где находится музей «Полторы комнаты Иосифа Бродского»), художница сделала серию новых живописных работ и графических свитков, рисунок которых напоминает обои ленинградской коммунальной квартиры середины XX века и отсылает к произведениям Рида Грачева. Кроме того, Александра создала на двух противоположных стенах основного экспозиционного пространства две фрески-мурала — в росписи стен использованы орнаментальные мотивы, которые встречались в ее работе над сборником рассказов Грачева.

В длинном коридоре, ведущем к большой комнате, представлена инсталляция из множества полупрозрачных лент медового цвета с условными изображениями человеческих фигур, будто тонущих или летящих в желтых потоках. Открывают и закрывают выставку две прежние работы художницы из ее известной серии «Урок рисования».

Название выставки символично — в одном из своих последних писем-эссе Грачев писал:

— Но выставка — не иллюстрация к рассказам Рида Грачева, это самостоятельное художественное высказывание Александры Паперно, — говорит Сергей Фофанов, куратор проекта. — Ядро композиции связано с размышлениями о Грачеве, о его текстах, пропущенных через художественную оптику Паперно, но в первую очередь она говорит о себе, о своем творчестве. Эссе «Доверяй только твоей тревоге» — очень сильный текст о творческом осмыслении мира, о том, как художник пытается выбраться из проблем мира. Грачев видел выход только в искусстве, и для них обоих — писателя и художника — искусство стало единственным способом существования в жизни.

В ходе работы над выставкой ее авторы и организаторы обратились в Пушкинский дом (ИРЛИ), где хранится архив Грачева, пытаясь найти оригинал «охранной грамоты», известной только в факсимильном воспроизведении. Оригинал найти не удалось, но сотрудники института предложили музею свое участие в выставке. В результате она переросла в серьезный литературный проект: кроме работ Александры Паперно, в самих «Полутора комнатах» открыта экспозиция из архива писателя — документы, фотографии, письма, рисунки. Большая часть документов и все рисунки Грачева впервые представлены широкой публике.

Рид Грачев (настоящая фамилия — Витте, фамилию Грачев носил его дед со стороны матери, сотрудник НКВД) родился в 1935 году Ленинграде. Во время блокады погибли его мать и бабушка, мальчик попал в детский дом, где провел восемь лет. После войны он переехал к своему дяде в Ригу. Самостоятельно выучил французский язык и по окончании школы вернулся в Ленинград, поступил на отделение журналистики филологического факультета университета. После работал в Риге, потом снова приехал в Ленинград и уже не покидал его.

Ездил в археологические экспедиции, всерьез начал писать (первый его рассказ был опубликован в 1960 году в коллективном сборнике «Начало пути»), много публиковался в самиздате. Довольно быстро стал одним из самых заметных молодых писателей из круга неформальной литературы Ленинграда. К профессиональной работе переводчика Рида Грачева привлек Ефим Эткинд, высоко ценивший его знание французского языка.

— Он был очень известен в начале и середине 60-х, — говорит Андрей Арьев, главный редактор журнала «Звезда», друг писателя. — Грачев был гораздо более интеллектуален, чем большинство тогдашних литераторов, он был настоящим культурным авторитетом. Хотя писал он очень просто о самых сложных вещах. И персонажи выбирал, как говорили, из «маленьких людей».

Самая известная повесть Грачева, «Адамчик» (1964), как раз рассказывает о таком «маленьком человеке»: Адамчик — молодой рабочий с матрацной фабрики. Его ключевая черта — наивность, доходящая почти до идиотизма. Лейтмотивом его поведения становится фраза «не понимаю!», которую он постоянно повторяет, пытаясь осмыслить окружающий мир.

В том же году повесть «Адамчик» была принята к публикации в журнале «Юность», но внешняя цензура быстро отклонила ее без объяснения причин. Известно, что Василий Аксенов, бывший тогда внутренним рецензентом журнала, высоко оценил «Адамчика», отметив его современность и связь с гуманистическими традициями русской литературы.

Затем отказ последовал и от журнала «Нева»: в Смольном, курировавшем всю официальную издательскую деятельность, сочли, что советскому человеку не подобает читать о «ничего не понимающем зеленом юнце», когда вокруг и так всё понятно.

Грачев много занимался переводами, в его переводе с французского вышел большой сборник повестей, рассказов, сказок Антуана де Сент-Экзюпери. Но и с этим тоже возникали совершенно непредвиденные проблемы. Рид Грачев в начале 60-х первым в стране перевел на русский язык «Миф о Сизифе» Альбера Камю. Но когда журнал «Звезда» решил его опубликовать, оказалось, что живы наследники Камю и правообладатели на его публикации. Как рассказал Андрей Арьев, с дочерью Камю редакции журнала удалось договориться, она была не против публикации, и журнал ее запланировал. Но в последний момент оказалось, что вопрос о правообладателях не так-то прост, что существуют посредники, с которыми советским юристам так и не удалось договориться.

— Представляете ситуацию: мы уже не просто запланировали издание, а сделали набор, — рассказывает Андрей Арьев, — а нам говорят «стоп»! Пришлось заполнять место в журнале рассказом о самом Риде Грачеве и пересказом его перевода «Мифа о Сизифе». К сожалению, все зависло. Значительно позже появились другие переводы, а его перевод до сих пор не напечатан.

Вторая половина 60-х стала для Грачева границей, чертой, разделившей жизнь на до и после. В 1967 году Рида приняли в Союз писателей. Он получил единогласную поддержку известных ленинградских писателей, литературоведов — Федора Абрамова, Веры Пановой, Георгия Фридлендера.

И в том же 1967 году началась подготовка к изданию первого сборника рассказов и эссе Грачева «Где твой дом?». Но подготовка к изданию долгожданного сборника обернулась почти трагедией: цензура буквально разгромила, разорила всю подборку, оставив из довольно объемного тома тонкую брошюру… Не помогли даже ходатайства Веры Пановой, трижды лауреата Сталинской премии, не помогла поддержка других литераторов.

Похоже, это издание стало для его автора настоящей катастрофой. К тому времени Рид Грачев уже попадал в психиатрическую больницу с нервными срывами, позже ему поставили диагноз «шизофрения». После 1967 года визиты писателя в лечебницы стали регулярными, еще через год от него ушла жена, и с конца 60-х он жил один, на пенсию по инвалидности, периодически попадая в больницу.

Однажды его даже выкрали жулики, которые пытались завладеть квартирой одинокого человека. К счастью, друзья быстро спохватились, забили тревогу, сообщили об этом в милицию и СМИ, расклеили повсюду фотографии похищенного. Риду удалось сбежать от бандитов. Друзья писателя установили над ним постоянную опеку.

В 1994 году издательство «Слово» опубликовало полноценный сборник рассказов и эссе Рида Грачева — «Ничей брат». Журнал «Звезда» несколько раз публиковал его рассказы и эссе. Но эти издания уже не стали событиями ни для массового читателя, ни для самого автора — тяжелое душевное состояние не позволило ему порадоваться публикациям и даже принять это как данность.

Как позже рассказывала Валерия Кузьмина, друг и опекун писателя, остававшаяся с ним до его кончины, последнее, что спросил Рид Грачев, — «Где моя книга?»