В Петербурге решили исключить из приоритетов жилищной политики города расселение коммунальных квартир — одну из самых старых и самых тяжелых городских проблем. Соответствующий законопроект уже внесен правительством и, без сомнения, будет принят Законодательным собранием.

Пояснительная записка поражает своей откровенностью: принятие законопроекта позволит «сократить число граждан на жилищном учете и увеличить доходную часть бюджета Санкт-Петербурга».

Конечно, позволит: если пересмотреть приоритеты и признавать, как предлагается, нуждающимися в помощи лишь часть жителей «коммуналок» — и очередь на жилье сократится, и деньги будут сэкономлены.

Всё по классику советской сатиры и юмора: «Нас меньше должно быть».

Но тем, кто десятилетиями не может (и уже не сможет) вырваться из коммуналок, думается, не до смеха.

Северная столица России, к сожалению, может называться и коммунальной — в стране нет города, где было бы больше коммунальных квартир (в Москве, вдвое превышающей Петербург по численности населения, их вдвое меньше). Подавляющая часть коренных горожан, которым шестьдесят–шестьдесят пять лет и больше, выросла в «коммунальной субкультуре» — с общими кухнями, ванными и туалетами, телефоном (если он был) в коридоре и прочими примечательными деталями советского быта.

Почти два десятилетия назад — в ноябре 2007 года — был принят городской закон о целевой программе «Расселение коммунальных квартир».

Представляя его, губернатор Валентина Матвиенко заявила: «Это очень символично: в 1917 году в городе появились коммуналки, и в 2017-м они исчезнут».

Не исчезли и через десять лет после обещанной даты. А теперь, вместо того чтобы выполнять данные когда-то жителям и закрепленные законом обещания, решили их скорректировать. Не достигнув желаемого, решили объявить, что желали достигнутого.

В 2008 году, когда программа расселения коммуналок стартовала, в Петербурге насчитывали 116 тысяч коммунальных квартир, в которых проживали 334 тысячи семей.

За первые восемь лет реализации программы (до 2016 года) планировалось выделить из бюджета 75 миллиардов рублей. Но затем, успев выделить около 55 миллиардов рублей, в 2015 году программу решили существенно «урезать». И вместо 10 миллиардов рублей в год начали выделять — в лучшем случае — по три.

Например, в бюджете 2020 года на субсидии жителям коммуналок на улучшение их жилищных условий выделяли 3,1 млрд рублей, в 2021 и 2022 годах — и того меньше, но 2,8 миллиарда.

К 2024 году ежегодная сумма выросла до 3,9 млрд рублей, но затем снова была «урезана»: в 2025–2026 годах выделяли только по 1,9 миллиарда. С понятными последствиями.

В итоге за минувшие с начала работы программы 18 лет расселено почти 61,5 тысячи квартир, в которых проживало больше 145 тысяч семей. Почти 190 тысяч семей остаются в не расселенных примерно 55 тысячах коммуналок.

Из указанных 55 тысяч коммуналок, как сообщает Жилищный комитет, около 38 тысяч — в собственности граждан и юридических лиц, 16 тысяч — в смешанной собственности, чуть больше тысячи — в собственности города и включены в состав жилищного фонда социального использования.

С учетом того, что в 2024 году было расселено 1100 коммунальных квартир, а в 2025 году — 819, статистика и перспективы получаются невеселыми.

А темпы, как уже сказано, упали до таких, что окончательным сроком видится примерно 200-летний юбилей Великой Октябрьской революции (вместо 100-летнего, обещанного Валентиной Ивановной).

Почему темпы так низки?

Традиционный в последние годы ответ администрации депутатам ЗакСа от «Яблока», много лет вносившим (неизменно отвергаемые Смольным) поправки об увеличении бюджетных расходов на расселение коммуналок, таков: нет спроса. Мало желающих получить субсидии, полагающиеся жителям коммуналок на улучшение жилищных условий, поэтому выделяемых денег вполне достаточно.

Между тем аргументы эти достаточно уязвимы. Потому что ограниченный спрос на получение этих субсидий связан, в первую очередь, с их малым размером: примерно 1,7 млн руб. на семью.

Приобрести в Петербурге жилье на эти деньги невозможно. И даже если добавить к этому сумму от продажи имеющегося жилья в коммуналке, все равно не хватит (даже квартира-студия в городе стоит сейчас 5–6 миллионов рублей). Вот люди и не берут субсидии: что толку, если они не помогут купить жилье?

Кроме того, несколько лет назад усложнили получение этих выплат: рассчитывать на них можно, только если все жильцы квартиры согласны на расселение, что далеко не всегда возможно.

Глава Жилищного комитета Денис Удод заявляет, что «в отношении граждан, проживающих в коммунальных квартирах, которые отказываются расселяться, необходимо отметить следующее… Никто не вправе понуждать к отчуждению имущества, находящегося в собственности граждан, за исключением случаев, когда данного рода обязанность предусмотрена законом или добровольно принятым обязательством».

Спору нет, никто не вправе. Но, как уже сказано, если получение субсидии не поможет решить жилищные проблемы, то ее и не берут.

Еще в Жилищном комитете говорят про ситуации, когда коммуналка находится в смешанной собственности: часть комнат принадлежат городу, а остальные находятся в частных руках. Это затрудняет получение социальных выплат, предусмотренных при расселении квартиры.

А в пояснительной записке сказано, что «граждане, являющиеся нанимателями (членами семьи нанимателя), фактически оказываются заложниками невозможности расселения такой коммунальной квартиры в отсутствие согласия всех соседей на ее расселение».

Опять же, формально всё так.

Но, во-первых, таких «смешанных» квартир, как указано выше, меньшинство: 16 тысяч из 55. А во-вторых, почему не снять требование об обязательном согласии всех соседей на расселение? Сейчас оно вписано в закон, и все попытки оппозиции его отменить наталкивались на сопротивление администрации и отклонялись…

Если законопроект об изменении приоритетов примут (что фактически предрешено), на учет по улучшению жилищных условий будут ставить только тех жителей коммуналок, которые являются малоимущими или занимают свое жилье по договору социального найма. А городское правительство будет обязано обеспечивать жилищные права только тех граждан, которые живут в коммуналках в помещениях, находящихся в собственности города. Тем, у кого их комнаты в коммуналках находятся в собственности, город помогать больше не будет.

Цифры таковы:

После принятия закона число семей в коммуналках, состоящих на жилищном учете, сократится вчетверо — до 6,4 тысяч. И власти говорят, что обязательства перед ними можно будет выполнить за 10 лет, если расселять по 635 семей в год.

Остальные, судя по всему, так и останутся в коммуналках.

Проблема еще и в том, что когда город отказывается содействовать расселению, это расселение принимает уродливые формы: в целях увеличения прибыли инвестор расселения коммуналки делит ее на студии, уродуя сам объект, создавая недопустимую нагрузку на сети, перекрытия, создавая еще худшие «вороньи слободки», чем было до расселения коммуналок.

Но с этим городские власти не борются: зачем, если такая борьба не способствует пополнению бюджета, а лишь увеличивает головную боль для чиновников…

Может быть, на то, чтобы существенно увеличить субсидии жителям коммуналок (и тогда у них будет смысл их получать), в бюджете нет денег?

Деньги есть, в последние годы в Резервном фонде городского правительства ежегодно оставались неизрасходованными десятки миллиардов рублей (при этом на 2027 год он планируется в размере 37,5 миллиарда). И очень показательно изменение приоритетов: в 2014 году, при бюджете около 500 миллиардов рублей, город выделял на расселение коммуналок 10 миллиардов рублей, а в 2026 году, при более чем трехкратном росте бюджета (1,65 триллиона рублей), — только 1,9 млрд рублей. Иначе говоря, доля бюджетных расходов на эти цели снизилась в пятнадцать раз…

Иначе говоря,

А сейчас, судя по всему, ее хотят проявить в противоположном направлении.

Владимир Максимов