Специальная военная операция на Украине стала катализатором важных процессов на Южном Кавказе, который 30 лет назад считался регионом подавляющего, а 50 лет назад — зоной беспрекословного и безоговорочного влияния Москвы.

Сейчас здесь развиваются процессы геополитического «реформатирования», сопровождающиеся актуализацией давних или новых конфликтов и противоречий. При этом в «реконфигурации» региона участвуют как соседние, так и далекие «актеры», рассчитывая собственные долгосрочные проекты развития процессов в одном из важнейших регионов Евразии.

Предлагаем взгляд на эти процессы из Грузии с учетом недавнего весьма примечательного дипломатического инцидента между Тбилиси и Баку.

Грузино-азербайджанский церковный спор

24 сентября патриархия Грузинской православной церкви (ГПЦ), по праву считающаяся самым влиятельным институтом в стране, выступила с заявлением об археологических раскопках вокруг Курмухского храма Святого Георгия (в Азербайджане его называют храмом Кюрмюк) в Гахском районе Азербайджана.

В Грузии этот регион соседней страны называют Кахским с историческим названием Ерети, где традиционно живут этнические грузины. В националистических кругах Грузии бытует убеждение, что Эрети после советизации Южного Кавказа в 1920-х годах прошлого века был несправедливо передан Азербайджанской ССР Сталиным и Орджоникидзе.

Но до последнего времени серьезных дипломатических инцидентов между двумя уже независимыми государствами в этой связи не было.

В своем заявлении ГПЦ выразила не только «глубокую обеспокоенность» но и «возмущение» проведением земляных и археологических работ на территории храма. При этом патриархия подчеркнула: хотя храм сейчас находится на территории Азербайджана, он является «важнейшим памятником исторического и духовного наследия Грузии и ее церкви». В тексте также упоминалось, что объект расположен в «историческом грузинском регионе Эрети».

В ГПЦ выразили возмущение тем, что не получали никаких уведомлений или информации о планируемых раскопках от соответствующих ведомств Азербайджана, а работы ведутся без привлечения грузинских реставраторов.

Наконец, патриархия ГПЦ многозначительно заметила: происходящее вызвало «справедливое возмущение грузинского общества» и «может негативно сказаться на добрососедских отношениях двух стран». При этом ГПЦ недвусмысленно призвала власти Грузии «отреагировать и вмешаться».

Министерство иностранных дел Азербайджанской Республики расценило формулировки ГПЦ (в частности, использование грузинских названий регионов и топонимов) как завуалированные территориальные претензии к Азербайджану. При этом в заявлении МИД подчеркивалось, что называть азербайджанские топонимы другими именами недопустимо.

МИД предупредил, что подобные выступления религиозных институтов «противоречат духу дружбы, партнерства и добрососедских отношений», связывающих два государства, тут же призвал к взаимному уважению суверенитета, а также отметил, что церковь Кюрмюк «является историческим и культурным достоянием Азербайджанского народа» как исторического и культурного наследника кавказской Албании, существовавшей на современной территории Азербайджана. Наконец, Баку «не рекомендовал» грузинской стороне «повторять» подходы армянской церкви к историко-культурному наследию соседнего государства.

Нетрудно заметить, что фраза в заявлении ГПЦ с призывом к грузинским властям «отреагировать и вмешаться» появилась неслучайно: светский Тбилиси как раз явно не хотел «вмешиваться и реагировать», опасаясь осложнения отношений с соседним государством — практически единственным поставщиком природного газа по очень льготной цене.

Уже после заявления МИД Азербайджана премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе выступил с вполне нейтральным «разъяснением». Ни разу не упомянув Курмукский храм, он лишь сказал, что все вопросы между Азербайджаном и Грузией «решаются в исключительно дружественном ключе».

Фото у древнего монастыря

Нынешний спор между ГПЦ и МИД Азербайджана — не первый конфликт вокруг исторического наследия. В Апреле 2019 года тогдашний президент Грузии Саломе Зурабишвили приехала в монастырь Давид Гареджи на границе двух стран вместе с представителями Europa Nostra, ведущей организацией по защите культурного наследия Европы, и сфотографировалась вместе с ними на фоне азербайджанской части монастырского комплекса, который там называется «Кешикчидаг» и также считается наследием кавказской Албании. По крайней мере та ее часть, где находятся наиболее древние во всем комплексе скальные монастырские кельи, построенные в VI веке преподобным Давидом — одним из 13 сирийских отцов, поселившихся в полупустыне Гареджи.

«Демарш» президента Зурабишвили в виде широко распиаренного визита на границу был явно согласован с ГПЦ, но тогда официальный Баку ограничился куда более мягким и спокойным заявлением. Пресс-служба МИД выступила лишь за «скорейшее завершение процесса делимитации в духе стратегического партнерства», напомнив, что данный участок границы официально еще не согласован и «любые односторонние шаги или политизированные заявления усложняют работу двусторонней межгосударственной комиссии».

Никаких суровых «предупреждений» либо «рекомендаций» тогда из Баку не прозвучало.

Так что же произошло между двумя инцидентами — 2019 и 2026 годов? Почему сейчас в заявлении азербайджанской стороны зазвучали новые, «стальные» ноты, которых не было раньше?

Ответ очевиден: в этот период отгремела Вторая карабахская война, начавшаяся в сентябре 2020 года и окончательно завершившаяся в 2023 году полным восстановлением юрисдикции Баку над территорией Нагорного Карабаха.

Причем обратим внимание: президент Ильхам Алиев после безоговорочной капитуляции армянских сил назвал итог войны «восстановлением суверенитета Азербайджана». Не восстановлением государственного суверенитета над территорией бывшей Нагорно-Карабахской республики, а самого Азербайджана в целом, то есть рождением полностью суверенного государства, способного говорить со всеми партнерами совершенно иным тоном при отстаивании собственных национально-государственных интересов.

Самолеты НАТО над Каспием

Во время обострения 2018–2019 годов на грузино-азербайджанской границе в связи с монастырем Давид-Гареджа и попыткой ряда грузинских церковнослужителей вместе с паствой перекрыть автотрассу, соединяющую Азербайджан с Турцией через Грузию, президент Турции Реджеп Эрдоган, мгновенно отреагировав, назвал данную акцию «совершенно недопустимой», подтвердив тем самым, что в Анкаре внимательно следят за развитием событий в регионе, готовясь к новой роли Турции на Южном Кавказе.

«Новая роль» проявилась опять-таки в ходе и после второй карабахской, когда посол Турции в Тбилиси Фатма Джерен Язган публично хвалила Грузию за «правильную позицию» в ходе «азербайджанской военной операции по отражению армянской агрессии». А именно — за отказ пропустить через российско-грузинскую границу армянских добровольцев, готовых сражаться за Карабах (по-армянски — Арцах).

в рамках стамбульского меморандума «О взаимопонимании по военной безопасности, логистике и поставкам», заключенного в развитие прежних договоренностей между Баку и Анкарой о военном сотрудничестве. В том числе «Шушинской декларации» 2021 года и концепта «Одна нация, два государства» (Bir millət, iki dövlət).

При этом, как сказал «Новой газете»* кавказовед Мамука Арешидзе, Россия «постоянно теряла свои позиции», а главной причиной, по мнению эксперта, стали «события на Украине» начиная с 2014 года, после присоединения Крыма к РФ, а также последующие процессы, когда в Москве «уже прогнозировали специальную военную операцию» и «концертировали все ресурсы именно на украинском направлении, заметно уменьшая тем самым влияние в других регионах. В том числе — на Южном Кавказе».

Впрочем, Арешидзе считает «отступление» России определенной «передышкой» перед «новым натиском». По его утверждению, сейчас Москва «занята Украиной», а значит, пока использует в регионе Южного Кавказа «лишь экономические рычаги давления», вводя частичные эмбарго на импорт товаров из Армении и Грузии.

Как известно, недавно Роспотребнадзор запретил ввоз и оборот в РФ продукции семи крупнейших грузинских производителей вина. Это же ведомство ранее ограничило импорт из Армении ряда сельскохозяйственных товаров. «Тем самым РФ пытается сохранить позиции в большой игре по реформатированию Южного Кавказа, не допуская своего полного вытеснения из региона Турцией, ЕС и США», — уверен эксперт.

подчеркнул собеседник редакции. — Транспортный коридор «Север — Юг» через Азербайджан к иранским портам очень важен для Москвы».

Вместе с тем Арешидзе напомнил о целесообразности для РФ транспортного маршрута через Абхазию «Сочи — Сухум — Тбилиси — Ереван — Тегеран» для альтернативной связи с тем же Ираном. А также о возможностях, которые открывает в том числе для России т.н. Дорога Трампа (TRIPP), способная в будущем связать РФ и Азербайджан через территорию Армении с Турцией.

Пока «Абхазский маршрут», как и автомобильный маршрут через Южную Осетию «Владикавказ — Цхинвали— Тбилиси», отпадает, поскольку Грузия по-прежнему считает Абхазию и Южную Осетию («Цхинвальский регион») оккупированными территориями.

Для преодоления этого «препятствия» Москва постоянно требует от Тбилиси подписать с Сухуми и Цхинвали договор «О неприменении силы», что было бы косвенным признанием их международно-правовой «субъектности», открывая тем самым пространство для осуществления транспортных проектов, которые в Москве считают приоритетными для сохранения своего влияния в регионе.

Шесть минус один

Важнейшим форматом взаимодействия стран Южного Кавказа и региональных держав с недавних пор считается площадка 3+3 с реальным участием Азербайджана, Армении, России, Турции и Ирана. Москва и Анкара настойчиво приглашают на эту площадку Тбилиси, но Грузия отказывается, ссылаясь на «оккупацию» Абхазии и Южной Осетии.

Бывший государственный министр по примирению и гражданскому равноправию (с Абхазией и Южной Осетией) Паата Закареишвили уверен, что на фоне СВО и после Второй карабахской войны ситуация на Южном Кавказе действительно стала меняться довольно быстро по историческим меркам: «Азербайджан и Армения в определенной степени пытаются дистанцироваться от России, хотя в отличие от Грузии они всё еще институционально связаны с Москвой», — заметил Закареишвили в интервью автору 16 октября, напомнив, что Армения до сих пор остается членом ОДКБ и ЕАЭС, а Азербайджан — полноправным членом СНГ. Причем оба государства сохраняют дипломатические отношения с Россией, тогда как Грузия разорвала дипотношения с РФ сразу после Пятидневной войны 2008 года и тогда же вышла из СНГ.

«Конечно, очень важны транспортные маршруты, — подтвердил собеседник «Новой». — Сейчас уже из Каспийского региона исходят две важнейшие мультифункциональные магистрали в обход России: «Средний коридор» через Грузию и «Дорога Трампа» (TRIPP) — предполагаемый маршрут через Армению».

Одновременно Закареишвили обратил внимание на своеобразность отношения Турции к Грузии: Анкара является основным торговым партнером Тбилиси и главным транспортным «окном», но президент Эрдоган давно не посещал грузинскую столицу, в отличие от Баку, где турецкий лидер бывает очень часто. «Это не может быть случайностью, — уверен Закареишвили. —

Иран «испытывает» Грузию

Одним из проявлений сложнейшего клубка противоречий, сложившегося исторически на Кавказе и нашедшего свое выражение в ходе пресловутой «реконфигурации», стало странное с дипломатической точки зрения поведение иранского посла в Грузии.

В то время как Тегеран и Ереван готовятся подписать в ближайшее время договор о стратегическом партнерстве, посол Ирана в Тбилиси Сейед Али Моджани использует довольно странные методы по продвижению интересов своей страны и выражению недовольства позицией Грузии по отношению к военной операции США и Израиля.

Хотя по большому счету политика Грузии в этом плане мало чем отличается от позиции той же Армении на уровне как риторики, так и конкретных шагов: слухи о приземлении в Тбилисском аэропорту военно-транспортных самолетов США оказались лишь слухами.

Тем не менее господин Моджани сначала громогласно «предупредил» о «цене за сотрудничество с США», а позднее распорядился инсталлировать на здании посольства Исламской Республики образ грузинской царицы Кетеван, обещав «в ближайшее время опубликовать развернутое историческое исследование» о ее судьбе в Иране для опровержения стереотипов и нового осмысления исторической действительности.

Грузинская общественность была в полном недоумении, что имел в виду иранский дипломат: бесспорным историческим фактом является то, что царица Кетеван, причисленная ГПЦ к лику святых, была подвергнута жесточайшим пыткам и умерщвлена в 1624 году по приказу Шаха Аббаса I великого в иранском городе Шираз в присутствии тысяч людей, в том числе западных послов, за верность православию.

Заявление посла вызвало столь бурную реакцию, что господина Моджани вызвали в МИД Грузии, но через несколько дней вместо публикации обещанного «исследования» человек из близкого круга посла распространил заявление после беседы в посольстве, что Шаха Аббаса I, подвергнувшего пыткам святую Кетеван, вряд ли можно считать «персом», поскольку он принадлежал к династии Сефевидов с тюркскими корнями, а значит, современный Иран за события XVII отвечать не может.

Никто и не требовал «ответа» за события 400-летней давности: была лишь реакция на необходимость «новой интерпретации» и «переосмысления» бесспорного исторического события.

Независимый эксперт Георгий Лебанидзе отметил в беседе с «Новой газетой», что Тегеран «воспринимает Грузию наиболее уязвимой страной Южного Кавказа», поскольку «если у Азербайджана есть Турция, а Армения всё еще искусно балансирует между Москвой и Вашингтоном, строя TRIPP, сближаясь с ЕС но не выходя из ОДКБ и ЕАЭС»,

Российские войска в центре Грузии

В Географическом центре Грузии — около Цхинвали, столицы Южной Осетии — дислоцирована 4-я гвардейская Вапнярско-Берлинская военная база Вооруженных Сил Российской Федерации. От передовых постов охраны этой базы до стратегической автотрассы «Баку — Тбилиси — Стамбул» всего 400 метров — дистанция прицельного выстрела из автомата «Калашников».

Любые «расклады» и обсуждения геополитических сил, региональных либо вне региональных актеров, ровно как и их «козырей» на Южном Кавказе, без учета этого обстоятельства теряют смысл.

Именно поэтому Москва в последнее время уделяет особое внимание Южной Осетии. Вплоть до делегирования на пост президента этой республики видного представителя московского истеблишмента Марата Камболова.

Подобных «аргументов» у России сейчас уже нет ни в Азербайджане, ни в Армении.

Тем не менее профессор тбилисского института Ильи Георгий Нодия говорит, что слабость Грузии определяется не только этим военно-политическим обстоятельством, но и антизападным курсом команды миллиардера и основателя правящей партии «Грузинская мечта» (ГМ) Бидзины Иванишвили. «Если раньше в течение многих лет именно Грузия была главной проблемой Москвы на Южном Кавказе, то сейчас, по мере уменьшения влияния РФ в Армении и Азербайджане, Грузия стала наименьшей проблемой», — уверен Нодия. По его словам, в результате антидемократического курса ГМ «Грузия сейчас — наименее стабильная страна на Южном Кавказе».

«Те далече»?

Бывший президент Грузии Михаил Саакашвили, в настоящее время отбывающий длительный срок тюремного заключения в Руставской тюрьме, как-то сказал, что у Грузии на самом деле может быть только одна из трех внешнеполитических ориентаций: проукраинская, пророссийская и протурецкая. «Все остальные очень далеки от Кавказа», — многозначительно добавил Саакашвили, явно имея в виду ЕС и США, а также Китай.

Но эта точка зрения не очень популярна среди грузинских элит. В первую очередь — оппозиционных. Бывший депутат Теона Акубардия убеждена: геополитическая «реконфигурация» Южного Кавказа проходит под эгидой Запада и Турции, тогда как влияние России неуклонно ослабевает. «В нашем регионе складывается новая геополитическое пространство благодаря альтернативным транспортным маршрутам, в том числе TRIPP и среднего коридора», — заявила в интервью «Новой газете» Теона Акубардия. «Москва же пытается инструментализировать транспортно-логистические маршруты, а главная опасность для Грузии — превратиться из субъекта региональной политики в ее объект», — отметила Акубардия, намекнув тем самым на необходимость сохранения «субъектности» по отношению ко всем игрокам, в том числе соседям Грузии по Южному Кавказу.

«Реконфигурация» Кавказа, как и любые геополитические трансформации, не может быть и не будет скоротечной, но с учетом всей сложности взаимоотношений, противоречий и тлеющих конфликтов странам Южного Кавказа вряд ли удастся создать стабильную, действенную и эффективную систему «сдержек и противовесов» без фундаментальных договоренностей между основными крупными игроками: Турцией, Россией, Ираном, ЕС и США. Иначе все проекты установления стабильного мира в регионе превратятся, согласно расхожей в Грузии метафоре, в тщетную попытку «установить конус на шар его верхней точкой».

Тбилиси

* В списке «иноагентов» Минюста РФ.