Тридцать пять лет назад, 18 октября 1991 года, президент РСФСР Борис Ельцин подписал принятый Верховным Советом закон РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий».

Один из лучших российских законов, чудом доживший практически неизменным до нынешних времен. И один из двух действующих законов, осуждающих преступления советского режима (второй закон — «О реабилитации репрессированных народов» — был принят Верховным Советом РСФСР в апреле 1991-го).

И в тот же день, 18 октября 1991 года, постановлением Верховного Совета РСФСР 30 октября было объявлено ежегодным Днем памяти жертв политических репрессий.

Как будет потом вспоминать один из авторов закона, народный депутат РСФСР и член фракции «Демократическая Россия» (а затем судья Конституционного суда) Анатолий Кононов, первые варианты закона о реабилитации жертв политических репрессий были отправлены на доработку, и всё тянулось долго, пока не случился путч ГКЧП. После чего изменилась не только ситуация, но и настроения в Верховном Совете, и закон был принят.

Он начинается словами, которые сегодня категорически расходятся с господствующими «трендами».

Которые, в свою очередь, невозможно было себе представить в то короткое «окно», когда возможны были такие законы.

Закон признавал политическими репрессиями «различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам».

В виде «лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам».

При этом репрессии могли осуществляться «по решениям судов и других органов, наделявшихся судебными функциями, либо в административном порядке органами исполнительной власти и должностными лицами и общественными организациями или их органами, наделявшимися административными полномочиями».

Что было крайне важно: политическими репрессиями объявлялись не только приговоры по «политическим» статьям, вынесенные как в судебном, так и во внесудебном порядке (пресловутыми «тройками», состоящими из секретаря обкома, начальника областного НКВД и прокурора, а также «двойками», «особыми совещаниями» и иными органами), но и административные меры — ссылки, высылки, направления в спецпоселения, привлечение к принудительному труду, насильственное помещение в психбольницу и другие меры.

К подвергшимся политическим репрессиям и подлежащим реабилитации закон относил также детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, а также подвергшихся другим ограничениям в правах и свободах в связи с репрессированием их родителей.

Важной частью закона была декриминализация инакомыслия.

В статье 5 прямо указывалось:

Реабилитированные лица восстанавливались в утраченных ими в связи с репрессиями социально-политических и гражданских правах, воинских и специальных званиях, этим людям возвращались государственные награды, а также законом устанавливалось, что им предоставляются меры социальной поддержки и выплачиваются компенсации.

Декларировалось также право на возвращение в места прежнего проживания, первоочередное обеспечение жильем (тех, кто был его лишен в связи с репрессиями) и возвращение конфискованного или изъятого имущества (или денежная компенсация).

И еще один принципиальный момент закона — наказание исполнителей репрессий (правда, сформулированное так обтекаемо, что практически никто его так и не понес):

Для контроля за исполнением закона создавалась Комиссия Верховного Совета РСФСР по реабилитации, которой обеспечивался «полный доступ к архивам судов, военных трибуналов, прокуратуры, органов государственной безопасности, внутренних дел и другим архивам, находящимся на территории РСФСР».

Образовать эту комиссию в течение двух месяцев поручалось Комитету Верховного Совета РСФСР по правам человека, который возглавлял Сергей Адамович Ковалев. Именно этот комитет готовил и проект Закона о реабилитации.

Вслед за принятием закона 18 октября Верховный Совет принимает и постановление, объявляющее 30 октября Днем памяти жертв политических репрессий. Дата, которая до сих пор сохраняется в официальном календаре, несмотря на разительное изменение государственной политики в этой области.

Анатолий Кононов через две недели после 18 октября будет избран судьей первого состава Конституционного суда РСФСР и проработает на своем посту почти 20 лет.

Сергей Ковалев станет депутатом Госдумы, первым российским омбудсменом, и будет снят со своей должности за выступления против первой чеченской войны.

Ковалев уйдет из жизни в 2021 году, Кононов — в 2022 году, когда в законодательство уже вернутся (под другими названиями) законы о криминализации инакомыслия.

Затем, усиливая новые политические репрессии, власти станут бороться с памятью о прежних.

Демонтировать мемориалы, менять концепцию госполитики по увековечению памяти жертв политических репрессий и организовывать проверки решений о реабилитации на предмет их отмены. Разгонять и запрещать общественные организации, хранящие «нежелательную» память о том, что политические репрессии могут быть преступлением, а жертвы этих репрессий — невиновными.

Владимир Максимов