В конце сентября 2026 года последние американские военные машины покинули авиабазу Эрбиль на севере Ирака. Контрадмирал Лиам Хьюлин объявил об официальном завершении организованного вывода коалиционных сил. Представители Пентагона много говорили об успешной кампании, в ходе которой был разгромлен ИГИЛ* как организованная военная сила. Иракские власти много говорили о восстановленном суверенитете. Президент Трамп назвал вывод войск завершением «очень дорогой экскурсии в ад».
Спустя почти 24 года после начала операции «Шок и трепет» войска международной коалиции во главе с Соединенными Штатами уходят из Ирака. Похоже, окончательно. Предыдущий вывод контингента, в 2011 году, оказался временным: в 2014-м США вновь направили войска в страну в связи с расползанием угрозы ИГИЛ. Нынешний вывод контингента, закрепленный договоренностями, достигнутыми при администрации Байдена в 2024 году и доведенными до конца при Трампе, завершил главу, начавшуюся со вторжения 2003 года.
На пике операции американский контингент в Ираке превышал 170 тысяч военнослужащих. Война унесла более 4600 жизней американцев и, по самым осторожным оценкам, не менее 200 тысяч жизней мирных иракцев. Но и после уплаты такой огромной цены Ирак по-прежнему остается в эпицентре регионального неспокойствия.
Формальным обоснованием вторжения американцев в Ирак было наличие запасов биологического и химического оружия у режима Саддама Хуссейна. Ну и — универсальный для США повод — война с терроризмом после 11 сентября. Однако если мы хотим отойти от этого поверхностного взгляда, нам надо выйти за рамки привычных западных объяснений. Нужно принять в расчет давние противоречия внутри самого арабского мира, где смешались нефть, деньги личные оскорбления и смертельные обиды, а также негласные счеты столиц Персидского залива. Где Саддама Хусейна считали не просто тираном, а угрозой престолам и состояниям.
Вторжение и его предлоги
20 марта 2003 года американские и британские войска вторглись в Ирак. В речах того времени официальные причины формулировались в лоб, со всем возможным популизмом: Саддам обладал оружием массового уничтожения, поддерживал связи с террористическими сетями и представлял недопустимую угрозу миру после 11 сентября. Режим пал за считаные недели. Иракского диктатора обнаружили в подземном укрытии неподалеку от Тикрита в декабре 2003 года, а три года спустя унизительным, средневековым образом казнили через повешение.
Заявленного оружия массового уничтожения в Ираке обнаружено не было.
Стремительная победа союзников над режимом создала в стране вакуум. Его заполнением занялся Пол Бремер, гражданский глава Временной коалиционной администрации Ирака. 23 мая 2003 года Бремер подписал приказ, распустивший иракскую армию, службы безопасности и разведывательные структуры. Были уволены сотни тысяч кадровых военнослужащих, многие из которых были представителями суннитского меньшинства, при Саддаме имевшего непропорционально высокую представленность в политическом и силовом блоке страны. В одночасье эти люди лишились жалования и положения в обществе и оказались на улице со своим оружием и обидами. Позднее аналитики назовут это решение одной из самых роковых ошибок временной администрации Ирака. Весь мир заплатит за нее страшную цену. Отказавшись от использования существующих силовых структур для стабилизации страны, Бремер создал базу для возникновения мощного повстанческого движения. Этот процесс усугубил и разгоревшийся межконфессиональный конфликт между привилегированными прежде суннитами и шиитским большинством. Именно отсюда и черпало силы «Исламское государство», признанное в России террористической организацией, деятельность которой запрещена.
Пол Бремер передает ограниченный суверенитет Временному правительству Ирака, 28 июня 2004 года. Фото: Википедия
Такова общеизвестная канва событий, в целом предполагающая (и справедливо) критическую оценку последствий вторжения для региона. Однако этот подход упускает из виду события, развивавшиеся на протяжении десятилетий в самом регионе, весь этот запутанный клубок арабской политики, благодаря которому стала возможной изоляция Саддама со всеми вытекающими.
Обиды сильного правителя
Саддам Хусейн управлял Ираком, сочетая в своей внутренней и внешней политике баасистскую идеологию арабского национализма, жесткий прагматизм и огромное чувство исторической обиды. Он одновременно видел себя современным наследником величия древней Месопотамии, защитником восточного фланга арабского мира от персидских амбиций и легитимным лидером всей арабской нации. Монархии Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива — Саудовская Аравия, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн, Катар и Оман — видели совсем другое: до неприличия светского выскочку с многочисленной армией и претензиями на господство в регионе.
Ирано-иракская война 1980–1988 годов обострила эти противоречия.
Саддам начал ее, рассчитывая, что быстрая победа над ослабленной недавней революцией Исламской Республикой поспособствует укреплению регионального лидерства Ирака. Вместо этого последовала восьмилетняя бойня, истощившая Ирак и погрузившая его в долги. Государства Персидского залива, страшившиеся распространения иранской революции, конечно, оказывали иракской армии большую финансовую помощь. Военные займы оценивались в десятки миллиардов долларов. Когда в 1988 году война закончилась (фактически с ничейным счетом), Саддам ожидал благодарности и прощения долгов. Но арабы очень хорошо умеют считать деньги.
В Багдаде после иранского ракетного удара, 1 июля 1988 года. Фото: Наталья Иванчук / Фотохроника ТАСС
Нефтяной рынок — последний союзник, который оставался у Саддама в этой ситуации. Для восстановления страны и обслуживания долгов Ираку были нужны высокие цены. Между тем Кувейт и ОАЭ наращивали нефтедобычу, превышая согласованные квоты ОПЕК, сбивали цены и тем самым били по интересам Ирака. По сути, они вели экономическую войну. В своей речи в июле 1990 года Хусейн напрямую заявил, что из-за их действий Ирак меньше чем за год недополучил 14 миллиардов долларов. Также он обвинил соседей в хитроумном заборе нефти из общего месторождения Румайла. «Перерезать горло лучше, чем лишить пропитания», — резко заявил он, процитировав расхожую арабскую поговорку.
Это были не отвлеченные разногласия по вопросам политики. Для Саддама они носили очень личный характер. Он проливал кровь своего народа, сдерживая иранскую угрозу, которой боялись государства Персидского залива. Теперь эти же страны, разбогатевшие на нефти и прикрываемые Западом, казались ему неблагодарными и вероломными.
На этом фоне обострилось давнее историческое притязание Багдада на Кувейт как на якобы утраченную иракскую провинцию.
Националисты утверждали, что эмират исторически относился к иракским территориям и лишь благодаря британскому вмешательству оказался за ее пределами.
Летом 1990 года иракские войска сосредоточились у границы Кувейта. 25 июля посол США в Ираке Эйприл Гласпи была вызвана на встречу с президентом — впервые за много лет американский посол получил такую аудиенцию. В опубликованной позднее иракской стороной стенограмме их разговора мы видим фразу, которая на десятилетия стала проклятием американской дипломатии: Соединенные Штаты, сказала Гласпи, «не имеют мнения по межарабским конфликтам, таким как ваш пограничный спор с Кувейтом».
По всей видимости, Саддам воспринял это как зеленый свет со стороны американцев. Восемь дней спустя, 2 августа, иракские войска вторглись в Кувейт. Впоследствии Гласпи и американские чиновники настаивали, что полный контекст разговора включал неоднократные предостережения против применения силы, а Саддам ложно заверил посла, что вторжения не будет. По их словам, стенограмма была избирательно отредактирована. Но вторжение к тому времени уже случилось. Представление о том, будто Вашингтон дал понять, что не вмешается во «внутриарабские проблемы», стало частью мифологии кризиса.
Иракские солдаты высаживаются на прибрежной территории в Эль-Кувейте. 4 августа 1990 года, спустя два дня после вторжения Ирака в Кувейт. Фото: AP / TASS
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
Вторжение объединило значительную часть арабского мира против Саддама — по крайней мере официально. Государства Совета сотрудничества, Египет, Сирия и другие страны присоединились к возглавляемой США коалиции либо поддержали ее. При этом у Сирии были собственные интересы и собственные счеты к Саддаму: внутри баасистского движения, находившегося у власти в обоих государствах, существовал глубокий конфликт.
Канал переброски джихадистов
Нигде цинизм межарабского соперничества не проявился столь откровенно и не имел столь далекоидущих последствий, как в многолетней вражде двух баасистских режимов, провозглашавших один и тот же священный лозунг. «Единство, свобода, социализм» — «Вахда, хуррия, иштиракийя». Эти слова и Дамаск, и Багдад писали на стенах и вбивали в голову школьникам. На практике — для иракского и сирийского народов — они означали диктатуру, слежку и беспощадное уничтожение любых конкурирующих притязаний на лидерство. В 1966 году партию постиг раскол, разделив ее на сирийскую и иракскую ветви. Асад и Хусейн, относились друг к другу скорее как к смертельным врагам, нежели как к идейным единомышленникам. Хафез Асад поддерживал Иран в войне против Саддама в 1980–1988 годах. Саддам в ответ строил козни против сирийского режима.
Саддам Хусейн в окружении военных офицеров, 1997 год. Фото: ИТАР-ТАСС
Когда в 2003 году американские танки свергли иракский режим Баас, Башар Асад увидел в этом не предостережение, а возможность. Сирийские спецслужбы открыли через пустыню тайный маршрут переброски боевиков. Сотни, а по некоторым оценкам, тысячи иностранных бойцов — сирийцев, выходцев из Северной Африки, саудовцев и других — беспрепятственно пересекали границу, иногда на государственных автобусах, иногда при молчаливом содействии офицеров. При попустительстве сирийского режима в приграничной сирийской пустыне процветали тренировочные лагеря и конспиративные квартиры. Это был простой и холодный расчет: изматывать американские оккупационные силы, удерживать Вашингтон втянутым в конфликт и не допустить, чтобы новый порядок в Багдаде с преобладанием шиитов укрепился настолько, что стал бы угрозой на восточной границе Сирии.
Среди тех, кто пересек ее в нулевые, был молодой сириец Ахмед аш-Шараа, тогда более известный под боевым позывным Абу Мухаммад аль-Джулани. Он воевал в рядах «Аль-Каеды» (организация признана террористической и запрещена в РФ) в Ираке, усвоил ее методы, а позднее вернулся, чтобы превратить свою исламистскую группировку в силу, которая два десятилетия спустя ворвется в Дамаск и приведет аль-Джулани к власти в качестве президента Сирии в 2025 году. Ирония почти литературная: баасистский режим, проповедовавший единство, помог взрастить те самые джихадистские сети, которые однажды уничтожат сам режим и заставят его главу Асада посреди ночи спешно бежать в Москву.
Тем временем монархии Персидского залива, которые прежде финансировали Саддама в борьбе против Ирана, а затем приветствовали его низвержение, направляли колоссальные средства сирийским повстанческим группировкам, приближая тем самым свержение Асада. В случае одного лишь Катара, по информации Financial Times, речь шла о миллиардах долларов. Саудовская Аравия и другие страны отставали ненамного: оружие, жалование и политическое прикрытие поступали из Эр-Рияда и Дохи с той же прагматичной беспощадностью, с какой они некогда манипулировали нефтяными ценами, разоряя Ирак.
В очередной раз арабская солидарность оказалась не больше чем лозунгом. Настоящей же целью было расчетливое ослабление «братского соперника», который занял слишком угрожающее место на региональной шахматной доске.
В конечном счете лозунг Баас выродился в собственную противоположность: ни свобода, ни единство, ни социализм не пережили цинизма тех, кто утверждал, будто воплощает эти идеалы.
Возвращение Персии
Во время ирано-иракской войны Соединенные Штаты склонялись на сторону Багдада. Вашингтон предоставлял иракской армии спутниковые разведданные о передвижениях иранских войск, технологии двойного назначения, сельскохозяйственные кредиты и дипломатическое прикрытие, публично при этом осуждая применение химического оружия. Расчет был прямолинеен: победа Ирана угрожала богатому нефтью Персидскому заливу и региональному порядку в целом. А это, в свою очередь, препятствовало уже интересам Америки. При всей своей жестокости Саддам считался меньшим злом.
После 2003 года ситуация изменилась почти симметрично. Свержение светской диктатуры Саддама, в которой преобладали сунниты, повлекло за собой хаос безвластия, чем готов был воспользоваться Иран. Шиитские политические силы, имевшие давние и плотные связи с Тегераном, многие руководители которых годами находились в изгнании, вернулись в страну и заняли господствующее положение в новой иракской политике. Ополчения стали получать прямую поддержку Ирана. Силы «Кудс» Корпуса стражей исламской революции выстроили разветвленные структуры в иракских силовых подразделениях и политических кругах. К моменту вывода американских войск в 2011 году, а особенно после возвышения и последующего разгрома ИГИЛ влияние Ирана в Багдаде стало чрезвычайно глубоким.
Соединенные Штаты переиграли сами себя.
Когда в 2014 году ИГИЛ захватил обширные территории северного и западного Ирака, занял Мосул и стал угрожать Багдаду, американские войска вернулись с новой операцией — «Непоколебимая решимость». Занятые земли были отбиты у халифата. Но глубинные процессы остались прежними. Силы народной мобилизации, ориентированные на Иран, значительно окрепли в борьбе против ИГИЛ и сохранили существенную автономию. Окончательный уход американцев из Ирака происходит на фоне усиления влияния Тегерана.
Иракские силы безопасности выпускают ракету в сторону позиций экстремистов из группировки ИГИЛ во время столкновений в Тикрите, спустя несколько часов после того, как Соединенные Штаты нанесли авиаудары по городу, 2015 год. Фото: AP / TASS
Не исчезнувшие тени
Традиционное западное объяснение предпосылок американского вторжения 2003 года — нефть, усиление неоконсервативной идеологии, угрозы региональной и глобальной стабильности — отражает лишь часть истины. Но оно упускает более давнюю арабскую драму, благодаря которой вторжение стало принципиально возможно в регионе. Клинч Саддама с Советом сотрудничества государств Персидского залива имел серьезные причины: долги времен войны с Ираном, которые ему не простили; нефтяной рынок, которым, по его мнению, соседи манипулировали, чтобы ослаблять Ирак; исторические притязания на Кувейт; ощущение, что монархии использовали его как щит против Ирана, а затем выбросили за ненадобностью. Но и сами монархии, в свою очередь, имели все основания опасаться возрождения сильного Ирака под руководством человека, который уже превращал в привычку вторжение на территорию соседей. Все эти факторы сыграли свою роль в 2003 году.
Всё это не снимает ответственности за решения, принятые в Вашингтоне, Лондоне или самом Багдаде. Роспуск армии Бремером остается хрестоматийным примером непредвиденных катастрофических последствий необдуманных действий. Провал с обнаружением оружия массового уничтожения, которое якобы разрабатывал Хуссейн, подорвало доверие к США.
Шрамы, оставшиеся после конфликта на межконфессиональной почве после вторжения, спящие ячейки ИГИЛ среди руин и усилившееся влияние Ирана — наследие, с которым иракцам приходится жить сейчас и предстоит в будущем.
За долги и обиды минувших десятилетий уже заплачено кровью, однако на остаток долга продолжают капать проценты.
История редко предлагает однозначные развязки. Американское военное присутствие в Ираке — во всяком случае, пока — завершилось. Но интриги, способствовавшие его возникновению, соперничество, пережившее его, никуда не исчезли.
И потому вопрос повисает в воздухе пустыни, словно дым от пожара на далеком нефтеперерабатывающем заводе: какой региональный конфликт станет следующим?
На фоне открытого, едва прикрываемого соперничества между домом Саудитов и правителями Абу-Даби, прежние схемы расчетливого экономического удушения повторяются. Объединенные Арабские Эмираты, покинувшие ОПЕК весной 2026 года, наращивают нефтедобычу. Тем временем поддерживаемые Ираном хуситы систематически обрушивают ракеты и беспилотники на саудовскую нефтяную инфраструктуру, трубопроводы и порты, нанося удары по экономическим артериям Саудовской Аравии.
В Йемене две державы Персидского залива уже вооружают противостоящие друг другу группировки. В Судане их прокси истощают друг друга в кровопролитной борьбе. На западных берегах Евфрата, в Сирии, Саудовская Аравия и ОАЭ также находятся в состоянии острого конкурентного противостояния.
Цинизм, который способствовал падению Саддама и Асада, по-прежнему бродит по Аравийскому полуострову.
* Организация признана террористической и запрещена в РФ.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
