Напомним, что Минфин США выдал временную лицензию на поставки дизеля из России, запрещенные американскими же санкциями. В своей соцсети Truth Трамп написал, что «сделал правильный выбор для американского народа», и вообще — America First. Защищаться ему пришлось потому, что нападать на блестящее предвыборное решение в США начали со всех сторон: и из демократического лагеря, и из республиканского. Американист Александра Филиппенко рассказывает, что говорят американцы о русском дизеле, как на самом деле он влияет на внутренние дела в США — и на переговоры с Украиной и Россией.

— Эксперты по нефтегазу в один голос говорят, что «сделка» Дональда Трампа с Владимиром Путиным по дизельному топливу не даст особого эффекта по снижению цен в США, и называют всё это пиар-акцией. Какого эффекта ожидает сам Трамп?

— Для Трампа — это исключительно политический жест перед промежуточными выборами. Это связано с тем, что рейтинг Республиканской партии в аграрных штатах удивительно низкий. Мне странно говорить, что Канзас, например, сейчас находится в серой зоне между республиканцами и демократами. Это Канзас, где 94 года не выбирали в сенат демократов, последний раз такое было в 1932 году. Невозможно говорить без удивления об Айове. Сейчас, конечно, там небольшой перевес у республиканцев, которые выдвигаются в сенат, но это перевес менее 2%, в пределах статистической погрешности. Айова — это совершенно удивительно. Как и Огайо, который должен был бы поддерживать республиканцев, нынешний вице-президент США из Огайо. Вот это и заставляет Дональда Трампа предоставлять эту лицензию России.

В субботу Дональд Трамп трижды сказал журналистам: «Владимир Зеленский представляет угрозу для наших фермеров и скотоводов». Так и сказал: For our farmers and ranchers. Пообещал, что не даст их в обиду. Такая внезапная забота о фермерах связана именно с низкими рейтингами Республиканской партии.

Главные цифры, с которых вообще надо начинать разговор об этом, — результаты опроса, проведенного агентством Reuters. Наверняка до этого опросы проводил и Белый дом. И 78% избирателей возлагают ответственность за рост цен на топливо на администрацию Трампа. Из них 64% — республиканцы.

— Неужели не на Зеленского?

— Вот почему-то нет. И это самый главный ответ на вопрос, почему эта лицензия была России предоставлена.

— А какого эффекта, если вынести за скобки обещанное падение цен, Трамп уже добился? Что говорят о «сделке» политики в США, особенно товарищи Трампа по партии и просто американцы?

— Будем честны: в целом внешняя политика — не центральный вопрос для американских избирателей.

— Поэтому и хочется знать, как они отреагировали на заявления своего президента.

— Внешняя политика не так важна, но будем честны и здесь: ровно в тех самых штатах, на которые рассчитывал свое действо Трамп, а именно — в Канзасе, Айове, в Огайо, в Техасе… Да-да, Техас тоже оказался в серой зоне, и это совершенно удивительно. Но ровно в этих штатах те самые фермеры и скотоводы, о которых говорит Дональд Трамп, могут расценить это как заботу. Может произойти и так. Это мы говорим об избирателях, о тех, кто может прийти и проголосовать.

Но я все равно возвращаюсь к цифрам, о которых сказала:

Что касается реакции республиканцев, то они сейчас задали новую работу Рональду Рейгану.

— Дух Рейгана позвали на помощь?

— Да-да, у него новая задача: помочь республиканцам выразить несогласие с Дональдом Трампом. Конгрессмен Брайан Фицпатрик, республиканец, объявил о вынесении на рассмотрение законопроекта имени Рональда Рейгана: о мире через силу. Для блокировки закупок дизельного топлива из России. Республиканец Дон Бейкон тут же написал, что станет одним из соавторов. Тут же Майк Пенс, бывший вице-президент при Трампе, опубликовал цитату из письма Рейгана (сентябрь 1979 года) о том, что недопустимо жертвовать союзниками ради политической выгоды.

Такие отсылки к Рейгану у республиканцев связаны с тем, что они пытаются показать: противостояние Москве имеет республиканские корни. Это — раз. Второе — есть республиканцы, готовые противостоять Трампу, они есть и внутри Конгресса, и вне его, как Майк Пенс. Вот такая реакция. Посмотрим, соберут ли они достаточно подписей, чтобы вынести законопроект имени Рейгана на голосование, смогут ли проголосовать за него.

Сейчас в пиар-смысле это может быть даже на руку Дональду Трампу, потому что он сможет каждый день, выступая перед американцами, говорить: вот видите, скорее голосуйте за Республиканскую партию, чтобы ни в коем случае демократы не смогли поддержать вот этих вот отщепенцев и отменить нашу замечательную лицензию.

— Может ли эта реакция республиканцев привести к тому, что за их партию и правда больше проголосуют? Дескать, там не все такие, как Трамп, давайте их выберем.

— Здесь важно сказать, что американская политика часто делает такие крутые повороты…

— Одно избрание Трампа чего стоит.

— Абсолютно. Поэтому что-то предсказывать сложно. Сейчас кажется, что палата представителей, нижняя палата, все-таки с большой долей вероятности отойдет демократам. Сенат пока под вопросом. А если бы выборы прошли в ближайший вторник, то кажется, и палата представителей, и сенат точно отошли бы демократам. И это проблема для Дональда Трампа. Но в американской политике всегда бывают неожиданности.

— «Сделку» с лицензией на российское дизтопливо аналитики связывают с другими событиями в американо-российских отношениях, одно из которых — продажа зарубежных активов ЛУКОЙЛа. Желание купить их высказывал инвестиционный фонд The Carlyle Group, один из крупнейших в США. Это было бы полезно американским налогоплательщикам, в первую очередь — пенсионерам. Но сделку минфин США заблокировал, и теперь активы собираются покупать люди, связанные с Трампом. Точнее, со Стивеном Уиткоффом и Джаредом Кушнером.

— Да что уж с Уиткоффом и Кушнером? Именно с Трампом.

— Это одно и то же: выглядит как просто голимая коррупция, неприкрытая. Как это обсуждают в США?

— Это обсуждают как один из многочисленных томов потенциальных расследований, которые Демократическая партия хочет инициировать после выборов. Демократы говорят: дайте нам победить в Конгрессе, в обеих палатах, и мы проведем все эти расследования. И Тодд Боэли, человек, который должен возглавить группу потенциальных инвесторов ЛУКОЙЛа, никогда не занимался нефтью и газом, зато вложил 2 миллиона долларов в инициативы в поддержку Трампа.

— Если не ошибаюсь, просто в избирательную кампанию Трампа.

— И это, конечно, обсуждается. Но обсуждается в числе потенциальных многотомных расследований в отношении команды Трампа, людей, близких к Трампу, и людей из Белого дома Трампа. Поэтому на протяжении второй половины сентября мы наблюдали настоящий исход из Белого дома разных сотрудников, чиновников. Они надеются таким образом избежать расследований в отношении себя. То есть всё это обсуждается активно, но среди других вопросов. Сейчас, например, разразился большой скандал с Кимберли Гилфойл, посла в Греции и бывшей девушки Дональда Трампа-младшего. Ожидается, конечно, и расследование действий ICE — иммиграционной службы. И так далее. Вот это сейчас занимает умы американцев.

Но, безусловно, и применительно к ЛУКОЙЛу, и вообще в истории с Россией важно, что

— «Дух Анкориджа» им не нравится?

— Вот никакого «духа Анкориджа» нет, в США никто никогда не использовал это словосочетание. Наоборот, все старались как можно скорее забыть эту встречу. Потому что более 60% американцев, по данным опросов, после встречи на Аляске сказали, что не доверяют Дональду Трампу в заключении какой бы то ни было договоренности по Украине, им не нравится сближение Дональда Трампа с Владимиром Путиным.

Одна из причин раздражения, которое вызывает Владимир Зеленский у Дональда Трампа, в том, что у Зеленского высокий рейтинг среди американцев. А у Трампа как раз не очень. И в связи с этим высоким рейтингом Владимира Зеленского, а еще — с очень низким рейтингом Владимира Путина, американцы не были довольны встречей на Аляске.

— А как американцы отнеслись к недавним высказываниям Трампа о том, что Зеленского надо бы заменить? И к угрозам, что Америка перестанет делиться с Украиной разведданными?

— И опять давайте будем честны: это не в топе новостей в США. Но это рассматривается как пример такого «невмешательства» во внутренние дела другого государства. Это вызывает скорее недоумение. Но у американцев очень много других тем для обсуждения. Как ни крути, самое главное — это экономика, цены, стоимость жизни. Это обсуждают больше всего. А из последних скандальных заявлений Трампа больше обсуждают, как он хочет океан назвать своим именем.

— Когда вы всё это так концентрированно говорите о Трампе, просто напрашивается вопрос: почему он до сих пор «служит в очистке»? Как это всё вообще возможно в США?

— Да-да, это феномен Дональда Трампа. Думаю, это еще будет изучаться. Думаю, на эту тему будет написана не одна научная работа по психологии масс.

Собственно, как раз в связи с большим количеством и скандальных заявлений, и сомнительных действий, и решений, и назначений, и связей, вызывающих вопросы, Трамп так опасается победы демократов в обеих палатах Конгресса. Это будет означать бесконечные расследования и, возможно, даже доведение их до судебных дел. Тогда Трампу придется просто миловать всех направо и налево. Впрочем, он и обещал, что будет выписывать помилования всем, кто находился в радиусе ста метров от Овального кабинета.

— Но к импичменту, как я понимаю, это не сможет привести чисто арифметически?

— Просто невозможно собрать для этого достаточно мест в сенате. Чтобы провести импичмент, требуется две трети сената. Объявить импичмент в палате представителей, как это ни странно звучит, дело нехитрое, нужно всего лишь простое большинство голосов. А вот в сенате нужно даже не просто две трети. Фактически требуется проведение судебного разбирательства, где будут представлены и защита, и обвинение, сенаторы должны будут выступить фактически в качестве судей. Отстранение от власти — это очень сложный процесс, реального отстранения от власти, мне кажется, сложно ожидать. Тем более давайте на секунду задумаемся: а кто придет вместо отстраненного Дональда Трампа?

— Да, не факт, что Джей Ди Вэнс нам понравится больше. Но на следующих президентских выборах вероятными кандидатами от республиканцев называют не только Вэнса, но и нынешнего госсекретаря Марко Рубио. Как Вэнс и Рубио смотрят на те вопросы, которые мы с вами обсуждаем?

— Замечательная речь Марко Рубио в Афинах на фоне Акрополя просто потонула в последних заявлениях Дональда Трампа, это не вина Рубио. При всей его жесткости в отношении Европы он говорил о необходимости совместной работы, совместного восстановления институтов. Это речь, конечно, с замахом на 2028 год. Но сейчас мы видим, в каком положении находится Марко Рубио.

— В каком?

— Всё происходящее явно указывает: есть три параллельных, а возможно, и конкурирующих между собой переговорных процесса. Один — это Уиткофф, Кушнер и Дмитриев, это ЛУКОЙЛ, это лицензии, нефть, газ, Арктика.

— Это — про деньги.

— Это про деньги. Смотрите, какая богатая идея у Кирилла Дмитриева: чтобы тот самый тоннель между Россией и США построил Илон Маск. Это Кирилл Дмитриев предлагал уже давно.

Отдельно есть явная переговорная линия Марко Рубио и Джона Рэтклиффа. За сутки до выдачи той самой лицензии Марко Рубио прямо сказал о стратегическом тупике, в который зашел переговорный процесс [по российско-украинскому конфликту]. Это вторая переговорная линия.

Третья переговорная линия — Джон Коул: возвращение из российских тюрем военнопленных, гражданских пленных, политзаключенных и, что нужно отдельно вынести как самое главное, американских граждан. Было же такое замечательное предложение: обменять американских граждан, военнопленных, политзаключенных на снятие каких-то санкций. И почему же этим не воспользовались в связи с лицензиями? А не воспользовались, вероятно, потому, что это вообще не связанные между собой переговорные группы. И это совершенно не связанные между собой переговорные каналы. А возможно, и конкурирующие. Поэтому Рубио находится как бы в отдельной части процесса.

При этом

Он первый госсекретарь, объездивший за первый год пребывания на посту больше стран Латинской Америки, чем другие госсекретари за 4 года. Более того, мы видим изменения в политике отдельных стран Латинской Америки, вытеснение оттуда Китая, что особенно важно. Интересно, что дальше будет с Колумбией, с Бразилией.

Ко всему, что касается Венесуэлы, можно по-разному относиться. Но давайте посмотрим на результат: 70% политиков мадуровского толка и чавизма отстранены от власти. Высшее руководство сменилось на 70%. Конечно, Делси Родригес осталась на месте, остался и Диосдадо Кабельо…

— Но люди из тюрем вышли.

— Вышли из тюрем политзаключенные, вернулись оппозиционные журналисты, вернулись политэмигранты. Это действительно результат деятельности Марко Рубио. И нефтяная сделка с Венесуэлой очень выгодна для США.

А посмотрите, как закончилась история с Гренландией.

— Это тоже успех?

— Конечно, это напоминает анекдот «купи козу». Но как всё плохо начиналось, каким скандалом и ощущением катастрофы, — и посмотрите, как закончилось. И кто же это сделал? Марко Рубио. У него в целом хорошие результаты, если, конечно, исключить Иран.

— А что думает Марко Рубио по поводу Украины? Об этом что-нибудь известно? Или мы можем только вспоминать его лицо во время памятной встречи в Овальном кабинете?

— Мы знаем, что думает Марко Рубио как сенатор. Как госсекретарь Марко Рубио, как советник по национальной безопасности он многократно говорил: я госсекретарь этого президента, моя задача как госсекретаря — проводить политику этого президента настолько успешно, насколько я могу.

Конечно, можно вспомнить, как Марко Рубио называл Владимира Путина в 2016 году, когда был кандидатом в президенты от Республиканской партии. И можно вспомнить, что улица, на которой находится российское посольство в Вашингтоне, носит имя Бориса Немцова благодаря Марко Рубио. Можно вспомнить, как он комментировал вторую чеченскую войну.

Но сейчас Рубио повторяет: пока он госсекретарь президента Дональда Трампа, он будет действовать так, как считает нужным Трамп. О его реальном отношении к тем или иным людям или решениям сейчас мы можем только догадываться. При этом в комментариях к разным событиям он все-таки наиболее реалистичен. Например, когда говорит, что переговоры по Украине находятся в стратегическом тупике.

— А вот эти его слова — они что означали? Проскочило его реальное мнение, собственное? Или он кого-то о чем-то предупреждал? Кому-то подмигнул? Трамп ведь постоянно рассказывает о больших успехах в этом направлении.

— Это скорее его реальная оценка. В том числе — собственной роли во всём этом. Если рассматривать три переговорные группы как изолированные друг от друга, то Рубио просто рассказал о реальности в его понимании. При этом он был очень и очень осторожен.

— Что касается Вэнса, то мы помним, как он вел себя с Владимиром Зеленским на той самой встрече в Овальном кабинете. Но с тех пор прошло полтора года, было много разных событий, и мне показалось, что Вэнс немного потеплел к Украине. Я ошибаюсь?

— Джей Ди Вэнс — человек, который во время предвыборной кампании, будучи уже кандидатом в вице-президенты, сказал: «Мне вообще-то плевать, что будет с Украиной». Но при этом обратите внимание на бывшего чиновника Пентагона Дэна Дрисколла, который покинул Пентагон из-за сложных отношений с Питтом Хэгсетом.

Дрисколл — близкий друг Джей Ди Вэнса, он работал в предвыборной кампании Вэнса, и ожидается, что будет работать в следующей предвыборной кампании. И он сослуживец Вэнса по Ираку, они служили в одно время, у них общие воспоминания. Они учились вместе. Дрисколл известен тем, что был скептиком в отношении Украины, высказывался даже против продажи Украине оружия. Но он посетил Украину, увидел, как всё происходит, и потом, будучи еще сотрудником Пентагона, давая показания в Конгрессе под присягой, говорил, что американской армии необходим украинский опыт. Он говорил, что американской армии необходимо работать с Украиной, нужно тестировать вооружение в Украине, а украинские разработки — в Пентагоне. То есть он изменил позицию после того, как близко познакомился с происходящим на линии фронта.

И впервые после того, как Дрисколл покинул Пентагон, он появился на публике в Киеве — рядом с Китом Келлогом и Майком Пенсом. Можно предположить, что некоторое смягчение позиции Джей Ди Вэнса произошло после того, как близкий друг просто подробнее рассказал ему о происходящем. И о том, что необходимо американской армии.

— Вы сказали о трех линиях переговоров. А с какой из этих линий связан предполагаемый визит в Москву главы ФБР Кэша Пателя?

— Самый большой вопрос — состоится ли этот визит? Но связан он, вероятнее всего, с Уиткоффом и Кушнером. Возможно, как показательное выступление российской стороны: как она готова делиться какими-то сведениями, чтобы показать свою расположенность к работе с администрацией Дональда Трампа.

— Но почему для этого понадобилось ФБР?

— Все-таки у спецслужб есть общие темы, которые можно обсуждать в вакууме. Это терроризм, это наркоторговля, ядерное оружие, космос и что-то еще. Вопросы транснациональной безопасности, преступности, каких-то группировок — это можно обсуждать на уровне ФБР и российских спецслужб.

— Как вы оцениваете недавние угрозы из США, что они перестанут делиться с Украиной разведданными? Действительно могут перестать?

— Учитывая, что сказали об этом Уиткофф и Кушнер, у меня здесь есть некий скепсис. Трамп уже угрожал этим Украине, но Джон Рэтклифф продолжил делиться информацией, объясняя это тем, что сотрудники ЦРУ находятся в приближении к линии фронта, поэтому необходимо обеспечивать их безопасность. Это понятная угроза, но я не думаю, что это может произойти.

*Внесена Минюстом РФ в реестр «иноагентов».