За предложением Дмитрия Муратова* к американским переговорщикам с Россией, сделанным 18 сентября в эфире CNN — не забывать о российских политзаключенных и содействовать их освобождению, — последовало обсуждение американской администрацией отмены части санкций в обмен на свободу для политических заключенных по «белорусскому» примеру.

И предложение президента США Дональда Трампа о назначении Джона Коула, занимавшегося такими обменами в Белоруссии, спецпредставителем президента по освобождению заложников.

О конкретных шагах в этом направлении пока ничего не известно — тем более что часть из них могут и должны быть совершенно непубличными.

Но немедленно появилась публичная критика этого предложения со стороны части российской политической эмиграции. В том числе из тех, кто получил свободу в результате обмена в августе 2024 года.

Приводим наиболее характерные цитаты.

Прямая речь

«Прочитала в The Atlantic, что Трамп готов постепенно смягчать санкции против России в обмен на освобождение политзаключенных. Идею его спецпосланнику Джону Коулу подсказал Дмитрий Муратов, и список на обмен теперь составляют с его участием.

Я категорически с этим не согласна.

<…> 3. Будут новые политзаключенные. Если за людей платят снятием санкций, у Кремля появляется понятный стимул сажать еще. Светлана Тихановская предупреждает об этом, глядя на опыт Беларуси, и я с ней полностью согласна.

Я тоже очень хочу, чтобы политзаключенные вышли на свободу. Наш фонд помогает им, и я знаю, как дорог для них каждый день. Но снятие санкций станет огромной ошибкой, за которую заплатят в первую очередь украинцы.

Людей нужно вытаскивать через обмены, давление и дипломатию. (…)».

«Это предложение — демонстрация тотальной некомпетентности и абсолютно аморального поведения. Чудовищный аморализм соответствующих предложений.

Предлагается обмен российских политзаключенных на санкции (…). Тотальное непонимание совершенно разных процессов. И вообще всё это хайп. Для публичности и известности. Чтобы потом сказать: «Я добился освобождения двух политзаключенных».

«Нельзя допускать, чтобы эта технология стала на поток. Давая стимул режимам брать новых заложников, вы создаете угрозу для гораздо большего количества людей», «если схема будет работать, диктаторы будут специально брать новых заложников, чтобы решать свои вопросы, и «эти все новые заложники будут на вашей совести».

«Трампу, алчущему российских денег, давно нужен был красивый предлог для отмены санкций, чтобы он мог продать эту непопулярную меру обществу и Конгрессу. (…)

Посмотрим, позволит ли Трампу реализовать эту аферу Конгресс. Понятно, что я тоже мечтаю об освобождении политзаключенных. Тем более что среди них есть мои хорошие знакомые. Но в таком виде эта мера проблему не решит. Отпустят некоторых заложников, чтобы взять еще больше и отдать их еще дороже».

Таким образом аргументов «против» два.

Первый: отмена санкций усилит военный потенциал Кремля, помогая ему получить новые ресурсы.

Второй: отпустят одних политзаключенных — и посадят других, возьмут новых заложников, чтобы потом обменять их на снятие еще части санкций.

В этом решении политического уравнения отсутствует главное.

В нем нет важнейшего начального условия: нет людей и их жизней.

В нем нет ни Алексея Горинова, ни Юрия Дмитриева, ни Жени Беркович, ни Андрея Шабанова, ни Марии Бонцлер, ни Надежды Буяновой, ни Максима Круглова, ни Льва Шлосберга*, ни Игоря Барышникова, ни Никиты Уварова, ни Азата Мифтахова, ни Марии Пономаренко, ни Михаила Афанасьева… Список этот насчитывает более полутора тысяч имен и неуклонно увеличивается.

Есть только желание быть непреклонными за чужой счет.

Ценой продолжающейся несвободы других людей.

С безразличием к их судьбам, а то и жизни, учитывая состояние здоровья таких политзаключенных, как Горинов, Бонцлер, Дмитриев, Барышников, Шабанов…

Пусть они сидят и дальше — только бы режим не получил «новые ресурсы».

Двенадцать лет действия санкций не предотвратили 24 февраля 2022 года. Не привели к прекращению огня и мирным переговорам. Не остановили всё то, что мы видим почти каждый день. Не помешали «серым» схемам поставок, не говоря уже о «белых» — через Китай или Иран, Индию или КНДР.

А число политзаключенных за это время выросло кратно — особенно в последние четыре с половиной года.

Критики предложения Дмитрия Муратова уверяют, что такой подход якобы «опасен», и предлагают альтернативу — обмены «всех на всех», дипломатию и «другие способы давления».

Стоит спросить: опасен для кого? Для тех, кто может не дожить до свободы в российской колонии или СИЗО? Их не надо пытаться освободить, потому что «наберут новых»? Но их и так набирают: мы это видим регулярно, читая сообщения о новых и новых уголовных делах, арестах и приговорах. Не видим одного: результатов «иных способов давления».

Есть — что можно только приветствовать — обмены пленными, и в редчайших случаях — обмены гражданскими лицами. Но не политзэками: обменом 2024 года пока всё и ограничилось.

Казалось бы, не понимать этого трудно.

Но этого не понимают те, кто пребывает на свободе и противится переговорам, в ходе которых частичное снятие санкций было бы аргументом за жизнь тех, кто в заключении, противится потому, что конкретные сохраненные жизни якобы не вписываются в повестку дня «серьезных» переговорных треков, не приближают торжество абстрактной справедливости.

В этой системе ценностей нет людей — есть только великие цели, которые всегда оправдывают средства. Есть политзеки, а есть «первопричины», не так ли?

И еще в ней есть достаточно циничные рассуждения о том, что многие из политзаключенных, мол, «имели возможность уехать, а не пополнять собой российские тюрьмы и «обменный фонд».

Это они об Алексее Горинове? Или о Юрии Дмитриеве? Или о Льве Шлосберге, который уезжать отказался принципиально и чьи слова о «партии чужой крови» были так многим ненавистны? О покойном Павле Кушнире? О Марии Бонцлер или Андрее Шабанове?

В опросе на «Живом гвозде» 84% участников идею освобождения политзаключенных в обмен на снятие части санкций поддерживают.

Видимо, ничего не понимают в торжестве справедливости.

Михаил Ахматский

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов»