Официально военное положение введено указом президента России лишь в четырех «новых регионах». Но это не мешает властям последовательно ограничивать (а то и уничтожать) гражданские права по всей стране в таких масштабах, что невольно вспоминается невеселая фраза о том, что в Советском Союзе права человека никогда не нарушались, потому что у человека не было никаких прав.

Федеральный конституционный закон «О военном положении» позволяет ввести целый ряд ограничений прав граждан.

В том числе — ограничить их перемещение (и выезд за границу).

Приостановить деятельность политических партий и других общественных объединений (если они ведут деятельность, «подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации»).

Запретить или ограничить проведение собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий.

Ввести контроль за работой типографий, вычислительных центров и СМИ.

Ввести военную цензуру за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроль за телефонными переговорами, создать органы цензуры, непосредственно занимающиеся указанными вопросами.

Все эти ограничения, как уже сказано, легально могут действовать только в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях.

В остальных регионах президентским указом осенью 2022 года введен или «средний уровень реагирования», или «уровень повышенной готовности», или «уровень базовой готовности» — все они ограничений конституционных прав граждан не предусматривают.

Тем не менее

Это в первую очередь законы о наказании за «фейки» и «дискредитацию армии», исключившие из публичного пространства любую критику СВО, вопреки конституционным нормам о свободе мнений и убеждений.

И законы об «иностранных агентах», лишившие двух десятков конституционных прав тех, кто волей чиновников Минюста без всякого суда был включен в дискриминационные «реестры», нередко — только за интервью иностранным СМИ.

В конце сентября министр иностранных дел России Сергей Лавров обстоятельно отвечал в ООН на вопросы иностранных СМИ. До этого он не раз давал им интервью, в том числе весной — французскому телеканалу.

В терминологии Минюста это называется «получал помощь иностранных площадок для распространения контента» (именно об этом чиновники заявляют в судах, где граждане пытаются оспорить решения о внесении в реестр «иноагентов»). О внесении туда министра ничего не сообщается: видимо, для него применяется какая-то другая версия закона. Как и для зампреда Совета безопасности Дмитрия Медведева, только что давшего интервью Гостелерадио Ирана. И для других высших чиновников и депутатов, без всяких неприятных последствий для себя такими же способами «распространяющими контент».

Предназначенная же для обычных граждан версия «иноагентского» закона непрерывно ужесточается: последние изменения — запрет социальной рекламы на ресурсах «иноагентов» и лишение целого «пакета» гражданских прав (от распоряжения имуществом до консульских услуг) уехавших россиян, против которых возбуждены дела о «неисполнении обязанностей иноагента».

Такое же лишение прав уехавших предлагается и в случае обвинения их по статьям о «фейках» и «дискредитации».

С Конституцией, позволяющей подобное лишь по приговору суда (а не вследствие внесения человека в «иноагенты» подписью чиновника), всё это, как представляется, имеет очень мало общего. Но Конституционный суд уже продемонстрировал свою позицию на сей счет, заявив, что ничто не мешает гражданам просить исключить их из «иноагентского» реестра (правда, практически никому это не удается). К тому же теперь просить об этом «исключении» можно лишь раз в год — чтобы не утруждали Минюст необходимостью объяснять отказы…

Больше не собираться

Никто не отменял конституционное право на свободу собраний, и нет, как уже сказано, за исключением «новых регионов», военного положения, позволяющего его ограничить. Но оно де-факто заблокировано.

В одних регионах до сих пор еще якобы свирепствует эпидемия коронавируса, и под этим предлогом запрещены любые публичные акции (уже после выборов в Петербурге наконец, по прошествии шесть с половиной лет, отменили с 1 октября «ковидные» ограничения, не мешавшие, впрочем, организации провластных акций).

В других — в проведении публичных мероприятий просто отказывают, не особо утруждая себя придумыванием причин: или место якобы занято, или какие-то работы ведутся, или цель митинга не нравится чиновникам.

В 2026 году это ярко проявилось в конце марта — начале апреля, когда пытались проводить митинги против блокировки Telegram: даже там, где они были сперва (в качестве счастливой случайности) согласованы, их тут же снова запретили.

И одновременно начали активно «прессовать» тех, кто подавал заявки: вручать предостережения о недопустимости нарушений закона, повестки в военкомат для «уточнения данных», а то и изымать телефоны (с последующим обнаружением в них «дискредитации армии», чреватой штрафами). Или арестовывать, как в Москве, где суды избрали такую меру для восьмерых задержанных на Болотной площади, сочтя их участниками акции против блокировок телеграма и обвинив по статьям о мелком хулиганстве и неповиновении полиции.

Вторая «серия» репрессий и запретов была связана с выборами, после которых политические активисты попытались организовать митинги против фальсификаций, но почти везде получили отказы в согласовании.

Либо помешал ковид, либо территория занята, либо нельзя проводить такие митинги, поскольку ни суды, ни прокуроры не устанавливали факты фальсификаций, а потому попытки проведения могут быть «сочтены распространением фейков для нарушения общественного порядка и подрыва авторитета государственных институтов». И конечно, повторились и выдача предостережений о «недопустимости нарушения закона», и составление протоколов, и другие привычные методы борьбы со свободой собраний. А в Ижевске, где удалось через суд добиться повторного рассмотрения заявки на проведение митинга, его инициатора Дмитрия Морозова после этого задержали сотрудники ФСБ.

Едва ли не единственное место, где такой митинг все-таки удалось провести, — Тюмень. Но это исключение, которое лишь подтвердило правило. Ну и в Москве — с массовыми задержаниями.

Гранит повестки

И еще до выборов — в августе — в Москве задержали около 90 человек, пришедших к Верховному суду, когда рассматривалась апелляция «Яблока» на снятие его федерального списка, и некоторые задержанные получили аресты на разные сроки за якобы «несанкционированный митинг».

Требуя от молодых людей разойтись, полиция грозила им военкоматом, куда хотят отправить и других граждан, особенно обучающихся в вузах, невзирая на их право на образование. Развернута целая кампания: студентам предлагают брать академический отпуск и подписывать контракт.

В качестве пряника — обещания направить в войска БПЛА, без прямого соприкосновения с противником, с возможностью через год вернуться к обучению, получить выплаты и льготы, а то и перейти на бюджет. В качестве кнута студентам с проблемной успеваемостью могут угрожать отчислением, одновременно суля закрыть глаза на долги в случае подписания контракта.

Соглашаются, впрочем, далеко не все: во-первых, по факту не гарантируется попадание именно в войска БПЛА (можно и оказаться на передовой), а во-вторых, частичная мобилизация, объявленная указом президента в сентябре 2022 года, как известно, не закончена, и все контракты действуют до ее окончания.

Тем временем в закон введено новшество, позволяющее проводить заседания призывных комиссий круглый год (при сохранении сроков самого призыва), и всё чаще граждане получают «электронные повестки» с сообщением через «Госуслуги» и с угрозой блокировки выезда из страны и распоряжения имуществом в случае неявки.

Подготовлен Минобороны (с гарантией принятия) проект закона об отмене обязательного медицинского освидетельствования для контрактников и мобилизованных граждан в военное время, во время военного положения или в период мобилизации. Частичная мобилизация, напомним, формально так и не закончена — указ президента от 21 сентября 2022 года продолжает действовать.

Был стремительно принят (сразу во втором и третьем чтениях) закон об использовании армии для «защиты россиян за рубежом». А именно — для защиты от преследования со стороны иностранных и международных судов, если такие структуры действуют без участия России. Решение о применении российских войск за границей будет принимать Владимир Путин.

Наконец, Дума разрешила брать в армию осужденных по статьям о контрабанде, об обороте опасных вещей и об организованных преступлениях, включая бандитизм и организацию преступного сообщества.

СВО… слова

Никто не отменял статью Конституции о свободе СМИ и запрете цензуры. Военного положения, позволяющего ограничить эти права, не введено нигде, кроме «новых регионов». Но де-факто цензура введена, а свобода СМИ и свобода коммуникации граждан серьезно ограничены. И упомянутыми выше законами о «фейках» и «дискредитации» с презумпцией истинности официальной позиции и «заведомой ложности» того, что ей противоречит. И действиями Роскомнадзора, неустанно блокирующего те или иные интернет-ресурсы и «замедляющего» мессенджеры, разрушая привычную для десятков миллионов людей информационную среду, необходимую для работы и учебы, получения услуг и доступа к развлечениям, ведения бизнеса и организации отдыха. И регулярными отключениями не только мобильного интернета, но и вообще мобильной связи.

Перед Роскомнадзором поставили задачу добиться 92% эффективности блокировок VPN к 2030 году, для чего в бюджете на 2027 год планируют увеличить ведомству финансирование более чем в 1,6 раза — примерно с 20 до 31,8 млрд рублей.

Почти 20 млрд рублей хотят выделить на «автоматизированную систему обеспечения безопасности российского сегмента интернета», при помощи которой управляют техническими средствами, используемыми для фильтрации трафика, блокировки и замедления интернет-ресурсов и сервисов.

Ну и на 300 млн рублей в будущем году предлагается увеличить расходы на поиск «деструктивного контента».

Ваша партия проиграна

Деятельность политических партий формально не ограничена, но де-факто для оппозиции создаются почти непреодолимые препятствия для политической деятельности.

Простейший механизм — вписать знаковые фигуры в «иноагенты», отрезав им не только возможность участвовать в выборах, но и вообще почти все варианты легальной политической деятельности (как это сделано с «яблочниками» Львом Шлосбергом* и Борисом Вишневским*, Светланой Ганнушкиной* и Владимиром Дороховым*, Андреем Моревым* и Ксенией Черепановой*, и другими, а также с бывшим эсером Олегом Шеиным*).

Другой путь, чуть более сложный, — обвинить в «демонстрации экстремистской символики» (под которой большей частью понимается фото сами знаете кого, но не только: в последнее время в ход идут даже ссылки на «запрещенные» соцсети). После чего — штраф и отстранение от выборов на год.

В «Яблоке» это было проделано с председателем партии Николаем Рыбаковым, региональными и городскими депутатами Ольгой Штанниковой, Александром Шишловым, Эмилией Слабуновой, Артуром Гайдуком, Татьяной Пасман, Дмитрием Рыбаковым, Анной Черепановой, несколькими другими членами партии, а также с целым рядом кандидатов в депутаты Госдумы и региональных парламентов, которых в последний момент сняли с выборов (как в Екатеринбурге). Под этот же «прием» попали известный блогер и экс-депутат от КПРФ Николай Бондаренко и его коллега, депутат закса Ленинградской области Иван Апостолевский.

Ничто не мешает — в условиях, когда прокуратура, МВД, следствие и суд одинаково понимают «государственные интересы» — возбудить против оппозиционеров уголовное дело, отправить их в СИЗО, раз за разом продлевая срок содержания под стражей «в интересах следствия», а потом вынести обвинительный приговор (примеры — Шлосберг и его коллеги по партии Максим Круглов, Константин Смирнов, Василий Неустроев и другие).

И конечно, можно (как это случилось с «Яблоком») снять с выборов не только уже зарегистрированный список на выборах Госдумы, но и все, кроме одного (в Новгороде) региональные списки, а также четверть кандидатов-одномандатников по доносам партий и кандидатов-спойлеров. А потом говорить о небывалом единстве, продемонстрированном гражданами на выборах, где за тех, кто представлял альтернативу, не дали возможности проголосовать.

Знание — статья

Местное самоуправление существует, но последними законодательными изменениями фактически превращено в низший уровень государственной власти и включено в «вертикаль». Полномочия его теперь могут быть урезаны «сверху» в любой момент, а главы муниципалитетов фактически превращены в подчиненных губернаторов. И идет переход на «одноуровневую» систему с ликвидацией мелких муниципалитетов и отдалением МСУ от граждан.

Занятия наукой стали расширяющейся «зоной риска» — везде, где есть контакты с заграницей (притом что почти все области науки интернациональны и не обходится без общения), можно в любую минуту попасть под пристальный интерес ФСБ и под уголовное дело. Связи с зарубежными учеными, публикации за рубежом (основанные исключительно на открытых данных), санкционированные выступления на международных конференциях — всё это при желании органов в их специфической логике может быть интерпретировано как умысел и состав преступления о «передаче сведений», «сотрудничестве», а то и «госизмене». Один из недавних примеров — к 12 годам и шести месяцам колонии строгого режима Новосибирский облсуд приговорил ученых в области гиперзвука Валерия Звегинцева и Владислава Галкина, признав их виновными в государственной измене после публикации в иранском научном журнале на тему газовой динамики. А времена, когда по таким обвинениям (как в делах Александра Никитина или Григория Пасько) при квалифицированной адвокатской помощи можно было что-то доказать и оправдаться, давно прошли.

Культурная контрреволюция

Не лучше с культурой, где без всякого военного положения и цензуры под запреты подпадают не только книги и авторы, но даже темы и слова.

Законы не запрещают ни издавать, ни продавать книги «иноагентов» (не запрещены же книги иностранных авторов?), но издательства, библиотеки и магазины сторонятся их как зачумленных, изымая из продаж и доступа.

Минкульт ведет работу по созданию закрытого хранилища «деструктивной литературы» — об этом на полях Петербургского международного юридического форума заявила замминистра культуры Жанна Алексеева. А еще она сказала, что российские библиотеки перестали пополнять фонды книгами авторов-«иноагентов». Такие издания также не используются «при проведении книжных выставок и культурно-просветительских мероприятий».

К тому же перечень «иноагентов», как и перечень «нежелательных», все время пополняется, к «иноагентам» был отнесен знаменитый режиссер Андрей Звягинцев*, а в нежелательные попал даже бывший факультет Свободных искусств СПбГУ**.

И вот уже в Екатеринбурге изымают из библиотек книги, когда-то купленные на средства фонда, объявленного «нежелательным», а под «маркировку» подпадают «Портрет Дориана Грея» и «Записки о Шерлоке Холмсе». В Петербурге прокуратура изъяла Библии из магазина христианской литературы «Слово» на Малой Конюшенной. Оказывается, Библии и другая религиозная литература были изданы нежелательной в РФ организацией «Миссия Евразия»**. И вынуждено закрыться одно из лучших российских книжных издательств Individuum, трех сотрудников которого в 2025 году приговорили к условным срокам в ходе громкого «дела издателей».

На этот фоне даже Минцифры высказывает опасения, заявляя, что необоснованное применение законов об «иноагентах» и нежелательных организациях может привести к изъятию до 15% фондов публичных и научных библиотек, а в муниципальных библиотеках — до 70%. Что новые требования по проверке книг на наличие запрещенного контента усложняют работу издателей и редакторов, замедляют выпуск новых изданий и ведут к росту их стоимости. И что действующая практика применения закона о нежелательных организациях может затронуть даже отдельные издания произведений Пушкина и Лермонтова, а также краеведческую литературу, а еще — научные издания, диссертации и учебные пособия, в которых используются материалы университетов, признанных в России нежелательными организациями…

Нежелательной де-факто объявлена и память о сталинских и советских репрессиях.

ЦИК России указал в сведениях о кандидате в Госдуму от «Яблока» Алексее Смирнове судимость 1988 года по статье об «антисоветской пропаганде и агитации». Хотя все осужденные по этой статье были реабилитированы в 1991 году законом РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий».

В Москве в здании Музея ГУЛАГа открыли Музей памяти, где теперь рассказывают о геноциде советского народа. Не добавляя ничего про уничтожение людей при Сталине по классовым признакам и массовые депортации по национальным признакам. И новый учебник по обществознанию для девятого класса под редакцией Дмитрия Медведева поступил в продажу. Школьникам расскажут про государство-цивилизацию, про воинов чеченского спецназа и про путь России в будущее. И про то, как Запад всегда противостоял России, ведущей «независимую политику», а сегодня противостоящей «мировому гегемонизму».

Политзэков у нас нет

Всё описанное — и не только — имеет ясную цель: создать обстановку единогласия (а еще лучше — единомыслия). Убрать из публичного пространства и публичной политики всё, что не контролируется и не цензурируется. Выстроить картину, в которой власть всегда и во всем права и никогда не ошибается. И пользуется при этом всеобщей поддержкой.

Конечно же, и запреты, и блокировки, и репрессии объявляются не только необходимыми (под предлогом безопасности), но и законными. Если блокировки законны — значит, заявления о том, что они нарушают права граждан, можно объявлять «недостоверной информацией» (и запрещать митинги с такими требованиями). Нарушений на выборах тоже не было, а попытки митинговать против них — злонамеренное искажение действительности (чуть не написал «советской»).

И если оппозиционеров или просто «несогласных» преследуют в соответствии с законами — значит, «недостоверной информацией» являются и заявления о политических репрессиях: недаром Дмитрий Песков заявляет, что в России нет никаких политзаключенных.

Возможно, не зная, что через шесть с лишним десятилетий реплицирует Никиту Хрущева, говорившего то же самое (с добавкой «только уголовники и сумасшедшие»).

Ну и в рамках того же тренда министр юстиции Константин Чуйченко на Петербургском юридическом форуме называет «не совсем правильным» приоритет прав и свобод граждан. Вообще-то он пока еще закреплен в Конституции, но она, как мы не раз видели, не великое препятствие…

Годы «полезных ограничений»

Те, кто блокирует средства связи и мессенджеры, организует и исполняет политические преследования, вносит и принимает законы о репрессиях, запретах и блокировках, совершенно точно знают, что за излишнее усердие их не накажут. А вот похвалить — могут. И почти никто не задает в публичном пространстве вопросы о том, не слишком ли велика плата за безопасность. Как и о том, сильно ли помогли безопасности уже введенные запреты и проведенные репрессии.

Надолго ли всё это? Наверное, за редчайшим (если не единственным) исключением, ни у кого сейчас нет ответа на этот вопрос.

Хочется верить, что с окончанием СВО начнет заканчиваться и всё описанное. Но есть и другие гипотезы — в частности, высказанная сенатором Андреем Клишасом (человеком информированным и ничего не говорящим просто так). А он высказался вполне прагматично (если не сказать — цинично):

Могут, кто спорит. Хотя многое из описанного не вызывает в обществе никакого энтузиазма. И даже вызывает неприятие у подавляющего большинства.

Но это большинство — как и в случае с прекращением огня, которое поддерживается растущим числом российских граждан, — не слышат. Возможность сделать это на выборах — заблокировали. И нет у недовольного большинства механизмов донесения своего мнения до тех, кто принимает решения.

Точнее, до одного лица, которое, как известно, не пользуется интернетом.

Михаил Ахматский

* Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».