Моя давняя знакомая, с которой мы подружились еще в 1970-м в Гумбольдском университете в Берлине, живет на пенсии на даче в местечке Шлихт, что можно перевести как «скромный». Малонаселенный по германским меркам живописный край озер и лесов в земле Мекленбург — Передняя Померания.

От шоссе через лес в поселок ведет узкая дорога, аккуратно выложенная брусчаткой, что напоминает о временах его былой востребованности. Там находился один из передовых в ГДР животноводческих кооперативов. После объединения Германии хозяйство разорилось, общие постройки и опустевшие дома купили под дачи берлинцы, местные устремились на Запад за большими заработками. Как муж соседки, который пять дней в неделю работает в Дюссельдорфе. Опять же, кто сумел устроиться.

В воскресенье 18 сентября на выборах в ландтаг (парламент) земли Мекленбург — Передняя Померания на первое место ожидаемо вышла ультраправая партия «Альтернатива для Германии» (АдГ). Она получила около 38% голосов, значительно опередив Христианско-Демократический союз (ХДС) федерального канцлера Фридриха Мерца: ведущая политическая партия страны показала худший результат в послевоенной истории Германии и впервые не прошла в парламент земли Мекленбург — Передняя Померания.

Двумя неделями раньше, 6 сентября, кандидаты от той же АдГ набрали 43,8% голосов на выборах в земле Саксония-Анхальт, тоже в Восточной Германии. Там она более чем удвоила свой результат 2021 года, в то время как ХДС опустилась до 17,2%, поставив свой исторический антирекорд. Но хотя бы прошла в ландтаг.

В обоих случаях это не абсолютное большинство, которое позволило бы АдГ самостоятельно сформировать земельное правительство, особенно в условиях «брандмауэра» — обязательства большинства других партий не вступать в коалиции с «ультра». Но шанс всё ближе.

Общая численность населения этих двух федеральных земель составляет 3,9 миллиона человек из 84 миллионов, населяющих Германию. Но в будущем году намечены выборы еще в пяти землях.

В тот же день, что и в Мекленбурге — Передней Померании, прошли выборы в Берлине, который сам по себе имеет статус федеральной земли. И тоже с ошеломляющим результатом. ХДС сильно уступила, но не ультраправым, а партии «Левые» — наследнице Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), той, что бессменно правила в Германской Демократической Республике до падения Берлинской стены.

Мерц назвал эти поражения «катастрофой» и пообещал кардинально пересмотреть программу, структуру и публичный имидж ХДС. Несмотря на свою растущую непопулярность, он пока полон решимости дослужить до конца своего канцлерского срока.

«Правый марш», или усиление политического влияния ранее маргинальных ультраправых сил в Западной Европе, на переломе эпох происходит уже более десятка лет. С начала полосы кризисов, которые поставили под сомнение «европейский образ жизни» с его материальным достатком, безопасностью, социальной защищенностью и соответствующими ценностями.

Это протест низов, которые мало интересуются политикой и тем, что происходит в мире, но очень чувствительны к переменам в своей повседневной жизни и динамике цен. Традиционный политический центр со всеми его балансами интересов, демократическими процедурами, бюрократией, правовыми нормами и принятыми табу не может решить или медленно решает проблемы нового века. Это протест против тех, кто давно у власти.

На него опираются популисты, кто предельно просто указывает на причины «приземленных» проблем и их виновников, предлагает быстрые и радикальные решения. Политические выразители протеста — не только с правого края, но и с левого. Они смыкаются, их требования звучат в один голос. Их объединяет только то, что все они против истеблишмента.

Якобы поддержка Украины — главная причина народного недовольства, и ультраправые партии полны решимости устранить ее. Теоретически — вполне возможно.

Но, во-первых, несистемное поправение Европы началось задолго до начала полномасштабного конфликта в Украине, и причины недовольства «низов» политикой истеблишмента гораздо глубже и шире. Во-вторых, ультраправые — это, прежде всего, националисты, и у них на первом месте межнациональные разборки и «одеяло на себя». В-третьих, популисты — и крайне правые, и крайне левые — используют сиюминутное народное недовольство в той мере, в какой оно направлено против правящей в данный момент элиты. Их политика склонна меняться как ветер в мае. И вообще, практика Европы показала, что партии и политики, которые вначале представляются как «ультра», по мере приближения к власти часто умеряют свой экстремизм.

Это относится и к «Братьям Италии», чей лидер Джорджа Мелони возглавляет сейчас правительство страны, и к «Национальному объединению Франции» — детищу старика Ле Пена, и к бельгийскому премьеру Де Веверу, который когда-то был известен как фламандский сепаратист…

Лидеры «Национального объединения Франции», которое совсем недавно считалось союзником Кремля в Европе, а сейчас близко к тому, чтобы провести своего кандидата в президенты, жестко отреагировали, когда сочли, что Москва задела французские интересы. «Никакие провокации, тайные операции и дестабилизирующие действия не заставят Францию способствовать достижению Россией ее военных целей на Украине», — утверждают, в частности, Марин Ле Пен и Жордан Барделла в опубликованном на днях совместном заявлении.

АдГ в политическом спектре Германии занимает крайне правое место. Левая партия и леваки из «Союза Сары Вагенкнехт» (ССВ) — на противоположной стороне. Это разные партии с разными приоритетами. Но в программах всех трех среди прочего есть требование сократить или прекратить военную помощь Германии Украине: она, мол, отнимает деньги у социальных программ и усиливает военную угрозу Европе. Надо восстановить мир путем диалога с Россией.

Если судить по результатам выборов в Саксонии-Анхальт, сложить вместе голоса за три партии (АдГ, «Левой» и ССВ), то получается, что около 60 процентов избирателей проголосовали за партии, которые скептически относятся к поддержке Украины или выступают против нее. В любом случае, избиратели не углублялись в «первопричины конфликта».

Однако если АдГ, как и другие ультраправые партии Европы, главной проблемой и угрозой считает миграцию, требует ее жесткого сокращения, выселения проблемных мигрантов и восстановления контроля на шенгенских границах и даже выхода из ЕС, то «Левые», наоборот, за прием мигрантов, как трудовых, так и политических, за свободу перемещения и европейскую интеграцию. В этих вопросах они принципиально несовместимы.

Если АдГ на выборах в землях Саксония-Анхальт и Мекленбург — Передняя Померания делала в своих кампаниях ставку на антииммигрантские настроения, то в глобализированном, мультикультурном и открытом внешнему миру Берлине партия «Левая» провела успешную предвыборную кампанию, сделав ее главной темой проблему доступности жилья. И получила рекордную поддержку избирателей: 25,7% голосов — на 13,4 процентных пункта лучше, чем на предыдущих выборах 2023 года. И в целом — это лучший результат левых в истории выборов в столице объединенной Германии.

Согласно недавнему исследованию Berlin Trend,

Партия «Левая» предлагает радикальное решение — лишение крупных концернов права собственности на жилые квартиры и передачу их в общественный фонд. Спорное мнение, которое не разделяют политические конкуренты.

Ностальгия по ГДР? Вряд ли. Впервые в Берлине на выборах свой голос смогли отдать 16- и 17-летние жители города. «Левая» стала самой популярной партией среди 16–24-летних, а также 25–34-летних. А те в ГДР не жили.

Что касается позиции АдГ по войне в Украине, то она не нова. После победы партии на выборах в Саксонии-Анхальт эта риторика стала еще более настойчивой, отмечает DW*. Поддержка Украины теряет сторонников и по другой причине. АдГ и ССВ активно убеждают сограждан, что деньги, выделяемые Украине, могли бы быть направлены на социальные нужды в самой Германии. А говоря о дорогой энергии в Германии, одна из лидеров АдГ — Алиса Вайдель — задела очень больную для немцев тему: «Нам нужен дешевый природный газ из России. Мы будем над этим работать». Но АдГ пока победила лишь в двух федеральных землях. А это не тот уровень.

Результаты опроса ARD-Deutschlandtrend, проведенного незадолго до выборов, показывают неодинаковое отношение к военной поддержке Украине на востоке и западе Германии. Если в западных землях поставки оружия Киеву считают чрезмерными 39 процентов респондентов, то на востоке страны такого мнения придерживаются уже 54 процента. Но гораздо важнее для будущего и заставляют задуматься другие данные этого опроса: о восприятии России. 56 процентов немцев сегодня считают, что Россия представляет для них сильную или очень сильную угрозу. Правда, и здесь заметна разница: жители Восточной Германии и сторонники АдГ воспринимают РФ как угрозу значительно реже.

Экономисты утверждают, что реформы, на которых настаивает Мерц, в частности, коренное преобразование государственных систем пенсионного обеспечения и здравоохранения, в условиях стремительного старения населения и резкого роста расходов необходимы для восстановления конкурентоспособности Германии. Но предложенные им реформы не нашли поддержки у избирателя или запоздали. От этого страдает и внешняя политика, в том числе, поддержка Украины.

Но пока ничто не указывает на пересмотр позиции федерального правительства. Министр иностранных дел Йоханн Вадефуль во время визита генсека НАТО Марка Рютте в Берлин заявил: «Германия не намерена сворачивать с избранного курса», — несмотря на внутриполитические дискуссии.

* Признана в РФ «иноагентом» и «нежелательной организацией».