Николай и Елена Морозовы — блогеры с миллионными просмотрами, известные как Коля Платков и Лена Магадан. Совместное творчество Коля называет то кринжем, то социальной реабилитацией своей жены с инвалидностью. Во время стримов они едят продукты с помоек и шутят над своей православной воцерковленностью, при этом Коля высмеивает и поучает свою жену, а она покорно это сносит. Олеся Иванова провела с Леной и Колей неделю, чтобы разобраться в истории их популярности.

— Ламотриджин. Урсосан, — перечисляет Лена и, объясняя назначение лекарств, похлопывает себя по голове и животу.

— Лен, заткнуться можешь? Кратковременно, — перебивает Коля.

Он раздраженно и часто вздыхает, что-то бормочет себе под нос и без остановки перемещается по кухне. Поверх заправленной в брюки футболки — темно-зеленый фартук с надписью Bon Appétit. Поредевшую макушку закрывает поварской колпак с логотипом принадлежащего семье TikTok-канала «Платочек». У Коли густые черные усы и длинная борода, заметно седеющая по краям. Ему 51 год, Лене — 39 лет.

— ***, щас пуфик засрем. Дрянь, ну зачем ты включила? — Коля машет в сторону закипающего чайника сжатым кулаком.

— Ну потому что дрянь, — отвечает Лена, нервно улыбаясь.

Она поспешно выключает чайник. Слегка сутулится, переминается с ноги на ногу, неотрывно глядя на мужа. Ее короткие русые волосы собраны в два хвостика с помощью девчачьих резинок, украшенных голубыми и розовыми косичками. На хрупкой шее — массивный серебряный крест.

Наконец Коля останавливается, ставит телефон на штатив и начинает запись. От раздраженности не остается и следа — он уже в образе: сросшиеся на переносице брови иронически поднимаются, и лицо расплывается в улыбке, приобретая сходство с маской Гая Фокса.

— Рассказываю в очередной раз, как мы с женой берём просрочку с помойки и не травимся, — говорит Морозов.

На кухонном столе лежат овощи и фрукты, принесенные со встречи фриганов: почерневшие бананы и грибы, проросший и наполовину сгнивший лук.

— Этот банан пусть Ленка сожрет. Лен, возьми банан. Мордой влезь, скажи: «Я обезьяна, я его съем».

— Я обезьяна, и я его съем.

— Только не облизывай, он в помойке валялся.

Лена откусывает банан.

— Сладкий.

Коля нарезает подсохшие апельсины для компота.

— Лен, влезь в кадр просто так. Скажи: «А я просто хожу и мешаюсь. Я все равно готовить не умею».

Она исполняет указания.

— Еще раз. Зайди в кадр и скажи.

Лена повторяет с выражением.

— «Я это есть буду», — снова подсказывает Коля.

— А кушать я это буду с удовольствием! — Лена хлопает себя по животу.

Неловкость жены, несоблюдение ею правил этикета Морозов считает преимуществами:

— Лена в прямом эфире лижет тарелки. И даже пальцы. Может, неприлично, зато кринжово и хайпово. И в носу поковырялась для кринжа.

Ссоры с женой на камеру, с его точки зрения, — тоже часть драматургии:

— Как же без абьюза, как же без конфликта? Без конфликта художественного произведения не бывает.

По словам Коли, такую стратегию они с женой выбрали вместе. Правда, сама Лена рассказывает, что почти не участвовала в создании блога:

— Я дуб дубом. Ничего не понимаю, не знаю, не умею.

Морозов подробно описывает устройство семейного медиапроекта:

— Мы действуем как команда. Я пишу сценарии, снимаю, монтирую. Лена, соответственно, — главная женская роль. Я говорю что-нибудь умное. А Лена эмоционалит, говорит всякие фразы типа «сладкая волосатая конфетка», и надо по эмоции понять, что она вообще имеет в виду.

Лена улыбается, перебирая пальцами ворс зеленой пучеглазой игрушки.

— В основном она меня грузит как экскаватор и вывозит мозг. Но мне пофиг. Пофигизм развиваем, — описывает Коля секрет их семейной гармонии.

— Я умею только под ногами путаться, — пожимает плечами Лена.

— Нет, Лена делает свое дело, — тут же возражает Коля.

Самая здоровая пара интернета

На двух крупнейших аккаунтах супругов в TikTok — «Платочек» и «Пофигисты на пуфике» — суммарно свыше 900 тыс. подписчиков. Колю и Лену узнают на улицах Москвы, окликают по именам и просят совместное фото. Большинство поклонников — школьники и молодые люди до 25 лет.

Аудитория знает блогеров по видео с распаковкой «уцененки» — просроченной, а порой и найденной в мусорке еды, эксцентричному юмору и мему «А мне пофиг».

Известные блогеры приглашают супругов в свои ток-шоу, а телеканалы снимают о них репортажи. В 2025 году Лена и Коля появились в «Большом шоу» Азамата Мусагалиева, где комики пытались не рассмеяться, наблюдая за выступлением пары.

Семь лет назад Морозовы рассказывали о православии и семейных ценностях. Впрочем, и тогда они поднимали острые темы: говорили о церковных стереотипах, об абортах, поэтому называли себя самой неправильной православной семьей.

На фоне блокировок YouTube супруги начали поиск контента, который мог бы стать популярным во «ВКонтакте». Так в их блоге появились обзоры товаров и распаковки.

В 2021 году они стали выкладывать видео и в TikTok. Там они всё чаще экспериментировали с юмористическими роликами: следили за тем, что снимают другие авторы, делали пародии на популярные видео. Чем нелепее становились сюжеты, тем чаще ролики попадали в рекомендации. Так, самое популярное видео в их аккаунте набрало 78 млн просмотров: на нем Лена в церковном платке держит игрушку-антистресс и напевает «В РПЦ не запрещен симпл-димпл, симпл-димпл».

Одни комментаторы высмеивают и оскорбляют супругов, другие называют их самой здоровой парой интернета и удивляются, как эти двое друг друга нашли.

«Лена селфхармит и несет всякий бред»

Коля — москвич, а Лена родилась и выросла в Магадане. В первый раз она вышла замуж, когда ей было девятнадцать. Спустя пять лет развелась, переехала в общежитие и выучилась на повара-кондитера. Затем уехала из Магадана в Рязанскую область и поступила там в экономический колледж-интернат на бухгалтерское отделение, но через полгода была отчислена за неуспеваемость и перебралась к родным в Ростовскую область. Оттуда наша героиня в 2012 году отправилась на Великорецкий крестный ход в Кировскую область, где и встретилась с Колей. История их знакомства даже вошла в документальный фильм RT «Крестный ход».

Пара регулярно проводит прямые эфиры, на которых делится подробностями своей жизни. Зрители часто спрашивают, почему у Лены нет детей и работы, почему она получает пенсию. Еще в детстве ей оформили инвалидность. Сейчас у Лены II группа. Основной диагноз — «энцефалопатия смешанного генеза». По словам блогерши, заболевание сопровождается нарушениями мышления и когнитивных функций, поэтому многие вещи даются ей сложнее, чем другим.

Группа Коли и Лены в соцсети «ВКонтакте» обозначена как «инклюзивное творческое объединение», которое «занимается социальной реабилитацией через творчество и блогерство».

Коля говорит, что рад популярности:

— Если людям нравится, нам же тоже хочется оставить что-то после себя. А что мы можем оставить, бездетные блогеры? Только контент.

Семейное хозяйство в основном лежит на Коле. Лена говорит, что с домашними делами справляется плохо:

— Ничего не умею. Всё медленно. Было бы хоть медленно и хорошо, а у меня — медленно, неаккуратно и вообще хрен пойми что.

— У Лены другие функционалы, — добавляет Коля. — Она по врачам, по церквям ходит. Так, для красоты.

— Всё, что у меня есть, для меня добывает муж. Он не такой, как все. Необычный, интересный, креативный, — восхищенно подхватывает Лена. — Мне никто не нужен, кроме Коли. Он уникален. Один на миллион. Мне повезло, я сорвала джекпот.

Лена перебирает зимние вещи, складывает их в вакуумные пакеты с таблетками от моли, выкачивает воздух насосом, параллельно критикуя собственную внешность. Говорит, что толстая, хотя весит 49 килограммов. Надевая туфли, объясняет, что у нее «специфическая стопа». Показывая джинсы, перечисляет недостатки своих ног и бедер.

Лена достает платья и рассказывает историю каждого.

— Это муж мне купил в дорогом, брендовом магазине. А к этому Коля пришил бретельки и переделал в юбку.

— До блогерства Лена одевалась как бабушки в церкви: мешковатая кофта, длинная юбка, платочек и обязательно неухоженная коса, которую она не умела заплетать, — комментирует Коля.

Лена показывает новые аксессуары для волос.

— Вот эти пушистики яркие, солнечные у меня появились недавно. Дико красивые косы. У меня, конечно, криво всё получается. Косы тут не виноваты.

Она собирает волосы в два хвостика и надевает резинки с длинными голубыми и розовыми косичками.

— Даже когда мы с Колей ремонт делаем, где я вмешалась, получается настолько криво, как будто я какая-то пьяная. Если где полка хотя бы немножко кривоватая — значит, эту полку потревожила я.

Она хочет продемонстрировать свою неудачную работу. Но найти полку с изъяном не удается — все ровные.

— Ну реально Коля — настоящий мужик, умеет это всё прятать. Он, по-моему, и следы все мои спрятал, — смеётся Лена.

На вопрос, приходилось ли ему позже исправлять работу жены, Коля отвечает, что нет: ремонт они делали вместе.

— Лена просто селфхармит и несет всякий бред, — отмахивается он. — Бесполезно переубеждать.

«Я хотел с тобой семьею православной быть,

Но сильней, чем свой компьютер, не могу любить» (см. сноску 1)

В 2013 году Коля окончил Высшие богословские курсы при Перервинской духовной семинарии и хотел стать священником. Теперь к церковной жизни супруги относятся по-разному. Лена вздыхает, что ей приходится выбивать возможность сходить с мужем в храм — он не хочет. Коля объясняет, что и правда стал значительно реже посещать службы.

Критическое отношение к современному православию у Морозова началось довольно давно. Уже в начале 2000-х он публиковал сатирические рассказы об околоцерковной жизни. Главные герои Колиных историй — Девица Платочковица, наивная девушка, помешанная на православной субкультуре, постоянно попадающая в нелепые ситуации, и ее спутник Скромный Платочек (см. сноску 2), который объясняет подруге устройство мира, спорит с ней и подсказывает ответы. Например, в одном из рассказов в жанре фарса Скромный Платочек просвещает Девицу Платочковицу на предмет того, чем смирение отличается от безответственности.

Коля объясняет, что изначально задумывал этого персонажа как аналог искусственного интеллекта — помощника, который помогает героине разобраться в сложных ситуациях. С тем, что сегодня он выполняет ту же роль для Лены, Коля не спорит.

— Любой автор все равно где-то пишет про себя, — говорит он.

Одна из главных линий его текстов — бесконечный поиск православной невесты. В то время Коля, как он признавался еще в 2008 году, был сам этим одержим. В ответном посте на репортаж «Московского комсомольца» о своей жизни он признавался, что даже придумал себе диагноз: «обалденный синдром желания создать православную семью». Тогда же Морозов написал о желаемых качествах будущей невесты: она должна быть девственницей, неизбалованной, из многодетной семьи, православной веры, с добрым нравом.

«Я болел, но теперь здоров», — иронизировал он, добавляя, что эта «болезнь» обычно заканчивается просто: «Либо женятся, либо выздоравливают».

«Мудила» для нее — комплимент»

— Я люблю боди, но Коля это категорически осуждает, — огорчается Лена. — Потому что считает, что это неудобная одежда, что с боди я намного дольше хожу в туалет.

Иногда ей нужно попросить разрешения, чтобы принять душ.

— Так скажем, он был не в духе. Я плохо уделила ему внимание, занялась собой, полезла в ванну вместо того, чтобы его выгуливать.

Бюджет в семье тоже ведет Коля.

— У Лены есть свои деньги, потому что пенсию получает. На них она с маркетплейсов покупает всякое говно. Плюс у нее бывают какие-то донаты, иногда без меня может что-то постримить. А деньги приходят на мою банковскую карту, мы тратим их в супермаркете на еду.

Среди партнеров — «Яндекс Лавка», «Магнит», «VK Музыка», производители бытовой техники. Крупные заказчики платили блогерам до 50 тысяч рублей, однако чаще компании расплачиваются не деньгами, а продукцией. Например, так супруги получили два робота-пылесоса и умный чайник.

Раньше Коля занимался внедрением и сопровождением «1С:Бухгалтерии». С 1995 года работал в фирмах, в 2008 году открыл собственное ООО. Тогда необходимости искать еду на помойках не было — он питался в кафе. Доход был значительно выше.

— Примерно как четыре средние зарплаты машиниста метро (см. сноску 3), — говорит глава семьи. — Идёт укрупнение капитала, о котором писал Карл Маркс. Мелкого бизнеса становится меньше, у крупного бизнеса всё свое, поэтому постепенно кончается моя клиентура.

По окончании нулевых, жалуется Коля, клиентов почти не осталось. Сегодня он берет лишь редкие заказы по «1С», а зарабатывать рассчитывает на контенте. О будущем старается особо не думать:

— Я сижу на пуфике, и мне пофиг.

Ласковые прозвища кажутся Коле скучными. Жену он называет мудилой.

— Кошачьи кликухи для женщин — это избито, — делится мыслями Морозов. — А мудилу где вы еще найдёте? Она мудила потому, что девочка со стальными яйцами. «Мудила» для нее — комплимент.

— У меня действительно стальные яйца. Я так воспитана, — соглашается Лена.

Она объясняет, почему Коля к ней так обращается:

— Ему сложно со мной справляться. Как правило, именно я провоцирую. Он по-своему всё оценивает. Я его пока не могу понять. Мы сильно разные. На всё по-разному реагируем, по-разному рефлексируем.

Выходя из дома, Коля кладет в рюкзак куртку Лены, чтобы она не замерзла. На улице держит ее за руку. В супермаркете несет корзину и помогает выбрать продукты. Прикладывает ее билет к турникету в музее. А потом снова называет мудилой.

«Получается, я развратила священника»

Лена росла в неблагополучной семье. Родители злоупотребляли алкоголем, семья жила бедно, а ее саму с детства неоднократно госпитализировали в психиатрические больницы.

— Я красивой никогда не была, — говорит она. — Смотрела на других детей, которых хвалили за рисунки, песни или поделки, и думала: «Почему бы и нет? Я бы их сама похвалила. А я — ну чего? Ни петь, ни рисовать не могу. Ну и пофиг».

В то время церковь была одним из немногих мест, где Лена чувствовала себя в безопасности.

— Расскажи, как ты была жертвой педофила и любовницей попа, — обращается Коля к жене.

Подсказывает:

— Начни с самого начала — что «Лена ходит в храм».

— Мне было 15 лет. В школе всё было не ахти, на улице тоже издевались.

— И появляется мальчик, который говорит: «Хочешь в алтарь?» — подхватывает Коля.

«Мальчику» было около 30 лет. Он был трудником скита в поселке на окраине Магадана, куда она ходила.

Лена вспоминает:

— Он говорил, что у меня вообще не будет никаких шансов соприкасаться с православием. Что меня выгонят из храма, наклевещут на меня, придумают, будто я что-то разрушила, и вообще путь в церковь для меня будет закрыт. Я ему говорю: «Да засунь этот алтарь себе в жопу». А он отвечает: «Вот смотри: в религии есть рай и есть ад. Ад — вне церкви».

Коля уходит, и Лена продолжает:

— Просто взял на руки и унес к себе в келью. Получилось так, что он вроде бы свое получил, но девственности я не лишилась. Как бы имитация полового акта.

Через несколько лет Лена встретилась со священником, отцом Сергием. Ей было около двадцати, и она состояла в первом браке.

— Ну, естественно, изменять желания не было, — делится Лена.

Однажды священник предложил ей покататься на машине. Они поднялись на сопку.

— Я смотрю — у него там чемоданчик с драгоценностями. Говорю: «Отец Сергий, а как открыть этот чемоданчик?» Говорит: «Догадайся с трех раз». Я: «В смысле?» Он: «Ну, типа, писечкой». Я такая: «Что за бред? Батя, вы в своем уме?»

Тогда священник перешел к угрозам.

— Типа, что «мне-то пофиг. Я тебя просто силой возьму. Надо будет побить — и побью», — продолжает Лена. — Я говорю: «Отец Сергий, пожалуйста, тут как раз обрыв есть. Давайте, может быть, я с обрыва прыгну тогда». Он такой: «Ты рыбный суп уже с утра съела? Уху ела?»

Лена смеется.

— А я ему отвечаю: «Никакой рыбный суп я не ела. У меня денег нет. Откуда у меня деньги на рыбу возьмутся?»

Священник, рассказывает Лена, бывал и у неё дома.

— Ко мне он ходил, естественно, одетым под гражданского. Чтобы не палиться перед соседями.

Если она расскажет о произошедшем и «поплачется», ей не поверят. Зато если он обвинит ее в каких-либо преступлениях, ему поверят.

— Получается, я развратила священника. Женатого, благополучного, хорошего священника. Потому что, если бы меня не было, с ним бы ничего не случилось. Появилась я — и он начал пить водку. Думаю: «Блин, меня Господь никогда не простит за то, что я загубила хорошего священника».

Сам же отец Сергий позже раскаивался перед ней и извинялся за «слабость». Лена даже пыталась его утешить: «Ну упали, батюшка, ну тут пофиг. Вставайте. Всё, вставайте и задвиньте все грехи».

Даже на трудника она не держит обиды.

— Все равно он мне помогал. Пусть не бесплатно, но помогал. И я за него молилась.

«Лена ценит то, что имеет»

Морозовы живут в получасе ходьбы от метро «ВДНХ» в трехэтажной сталинке. Их трехкомнатная квартира напоминает московскую коммуналку: высокие потолки и двери, паркет елочкой, старая мебель, стеллажи заставлены книгами и вещами. Это квартира Колиной мамы, Аллы Васильевны. Ей 81 год, по профессии она инженер-проектировщик, уже давно на пенсии и живет здесь уже почти полвека. В каждой комнате на стене висят иконы — некоторые Алла Васильевна написала сама, копируя образы с помощью кальки и разметки по клеткам.

Коля называет себя единственным сыном разведенки с прицепом: мать воспитывала его одна. Своего отца он не помнит — родители развелись, когда ему было два или три года. Когда Коля был уже взрослым, отец попытался вернуться в семью, но вскоре снова исчез.

Коля и Лена сидят на кухне. Он что-то печатает на ноутбуке и рассказывает, что в детстве у него не складывались отношения со сверстниками:

— Ходил в школу, ни с кем не общался. Меня обижали, а я делал всё, чтобы обижали не так сильно и выбрали более беззащитную жертву.

Коля наблюдается в том же психоневрологическом диспансере, что и жена. У него тревожно-депрессивное расстройство и бессонница. Лена переживает, что муж сопротивляется лечению: отказывается принимать назначенные препараты, уверяя, что здоров. То, что под ее контролем он хотя бы регулярно пьет витамин D, для женщины «уже чудо». Причину его состояния Лена видит в постоянной ответственности за близких: Коля много лет одновременно заботится о пожилой матери и о ней — жене с инвалидностью.

— В последнее время у Коли участились, как он сам выражается, чуть ли не предсмертные состояния, — говорит она.

— Лен, кончай роскомнадзорщину (см. сноску 4) гнать, — прерывает ее Коля.

— Ну так, Коль, откуда у тебя тогда такие: «Ой, в моих планах что? Да никаких планов, сдохнуть — и всё». Это чьи слова? Я почему такое не говорю, хотя я вся больная насквозь?

Коля продолжает печатать, уткнувшись в ноутбук.

— ***, — тихо произносит он и замолкает.

На кухню заходит Алла Васильевна, садится за стол и принимается делиться с Леной последними новостями из телевизора: ей жалко Маргариту Симоньян, которая болеет раком, — «очень плохо стала выглядеть». С видеоконтентом сына и невестки она знакома, обсуждать его не хочет, только говорит, что фриганство в кадре не одобряет. Даже питается Алла Васильевна отдельно от супругов — у нее свой холодильник. Хотя, по словам Коли, если они приносят вполне приличные овощи или фрукты, «консервативная бабушка» все же может их съесть.

«В советское время любая деревяшка, любая железка в хозяйстве могла пригодиться», — поясняет Коля.

Он садится за кухонный стол напротив матери, рядом с Леной, сцепляет пальцы в замок и молча слушает. Алла Васильевна рассказывает, что пыталась научить невестку готовить, но Коля не разрешил: сказал, что лучше сам, поскольку вкусы у супругов разные. Лена любит гречку с овощами, а Коля — сильно прожаренное мясо.

— Лена резать не может, у нее руки слабые, быстро устают. Ее в молодости неправильно лечили. Нейролептиками. Они дали осложнения на мышцы и суставы, — считает Алла Васильевна.

Лена сразу рассказала будущему мужу и его матери о своем диагнозе и бесплодии.

Алла Васильевна советовала сыну хорошо подумать.

— Я говорю: «Ты сам смотри». Он отвечает: «А мне нравится. Я готов жениться».

Коля пытался разобраться в особенностях заболевания Лены и даже консультировался со специалистом.

— Врач его спросил: «Тебе надо, чтобы жена логарифмы считала?» Коля ответил: «Нет». Тогда тот сказал: «Ну и нормально, для жизни пойдет», — вспоминает Алла Васильевна.

Она рассказывает, что незадолго до встречи с Леной Колю бросила девушка, с которой он когда-то познакомился тоже во время крестного хода. По словам Коли, у той, как и у Лены, была инвалидность, связанная с ментальными нарушениями. Но бывшая девушка, не предупредив Колю, вышла замуж за другого — молодого человека с I группой инвалидности. Он был прикован к постели, нуждался в постоянном уходе, но при этом имел собственный доход.

— Как мужик он был нормальный, — подытоживает Алла Васильевна.

Она предложила сыну присмотреться к другим женщинам. Коля отвечал, что если и встретит кого-то, то похожую на бывшую девушку — темноволосую и черноглазую.

— И вдруг приводит тебя. С голубыми глазами и блондинку, — улыбается мать, обращаясь к Лене.

После их первой встречи в 2012 году Лена приехала к Коле в Москву, по ее словам, «без обязательств» — присмотреться друг к другу. Он познакомил подругу с матерью и предложил остаться. Спустя год они поженились.

Поладить со свекровью удалось не сразу.

— Лена тогда была достаточно своеобразная. Рассказывала про православие, протестантов, кришнаитов, про свои видения. Я говорила Коле: «Всё, на сегодня хватит, езжайте в Москву», — смеется Алла Васильевна, вспоминая их визиты к ней на дачу. — А через неделю он снова привозил ее. Так постепенно я ее и приняла.

Лена и сегодня нередко возвращается к этим темам. Эмоционально реагирует на «кришнаитские мантры» и сатанинские* картинки, которые подписчики специально присылают ей в чат. Она вспоминает сестру-сатанистку, которая, по словам Лены, издевалась над ней. Когда Лене было 20 лет, произошел, пожалуй, самый невероятный эпизод ее рассказов.

По словам Коли, мать мечтала, что у него будет жена без инвалидности по психике, с высшим образованием, с хорошей работой, здоровая, умная, красивая. Лена этим ожиданиям не соответствовала.

Теперь мать не жалеет о решении сына. Невестка сопровождает ее в поликлиниках и магазинах, стоит в очередях в аптеках, а когда Алла Васильевна живет на даче, каждые две недели привозит ей продукты, витамины и лекарства.

— Я за родную мать так не переживала, как за свекровь. Не дай бог она заболеет или оставит меня сиротой. У мамы сахарный диабет, атеросклероз, гипертония, высокий холестерин, подагра, артроз, — перечисляет Лена.

— Лена ценит то, что имеет, — радуется свекровь. — Это в любом браке очень важно. Она молодец, прошла хорошую школу жизни в своем Магадане. Папочка помер, а мамочка у нее своеобразная — выписала ее вообще в никуда. На Ленку взяли кредит без ее согласия. Я тогда прописала ее сюда, потому что а что делать-то?

«Стараюсь не очень его бесить»

— Многие Колю хейтят: говорят, что у него этого не хватает, того, заработка нет, есть какие-то нюансы, которых я не замечаю. Ну я вижу какие-то слабости и думаю: да мне пофиг, господи, — говорит Лена.

Коля называет причину, по которой их брак длится уже 13 лет:

— Есть материальный базис — пуфик, на котором мы сидим, и пофиг на все амбиции. Когда нам говорят, как надо жить, какая должна быть правильная семья, что должен делать муж, что должна делать жена, — нам пофиг.

О любви Лена рассуждает словами Коли:

— Он сам говорит: «Если бы я тебя не любил, разве бы я с тобой жил? Кормил, ухаживал бы, отпускал куда-либо? Уже давно сказал бы: иди куда хочешь. А раз этого не происходит, то делай выводы, Лена. Я тебя люблю или не люблю?» Я говорю: ну, наверное, да, наверное, пожалуй, любишь. Хотя не знаю. А как меня можно любить и за что? Обычно же люди все равно друг друга любят начиная с чего-то, потому что любая идеологическая надстройка строится на материальном базисе.

Однако, по словам Лены, еще до того, как они начали вести блог, Коля не раз задумывался о расставании. Наедине Лена признаётся:

— У него много раз было такое искушение. Но, слава богу, все-таки он оставлял меня у себя.

И добавляет:

Олеся Иванова

* Признано экстремистским движением, запрещено в РФ

1. Цитата из стихотворения Коли Морозова «Колян П. и Девица Платочковица».

2. Псевдоним Коля Платков, который блогер использует в соцсетях, а также название блога «Платочек» отсылают к Скромному Платочку — персонажу сатирических рассказов Морозова об околоцерковной жизни.

3. В 2026 году зарплата машиниста электропоезда в Москве начинается от 161,4 тыс. рублей. Четыре такие зарплаты — около 646 тыс. рублей.

4. «Роскомнадзорщина» — интернет-сленг для обозначения тем, из-за которых публикации могут попасть под ограничения на онлайн-платформах.