Независимый театральный проект «Дочери СОСО», созданный восемь лет назад режиссеркой Женей Беркович — ныне отбывающей срок в колонии вместе с драматургом Светланой Петрийчук, — выпустили новый спектакль. Он называется «П.И.Р.», и это аббревиатура фразы «Практика игнорирования реальности». Кажется, театр, который продолжает существовать без своего создателя и творческого лидера, имеет немалый опыт в подобных «пированиях» — просто чтобы иметь силы работать и выпускать спектакли. А кто сегодня такого опыта не имеет? Впрочем, в контексте новой работы рассматривается другая катастрофа — одно из самых смертоносных в современной истории цунами. Оно произошло в 2004 году в Индийском океане и унесло жизни, по разным оценкам, от 230 до 280 тысяч человек.

Спектакль Александра Андрияшкина действительно построен как практика. Играют его в театре «Среда 21», в саду им. Баумана. Рядом со зданием, метрах в ста, есть специальная площадка для йоги — и если там учат концентрироваться, правильно дышать и принимать асаны, то «Дочери СОСО» вместе со зрителями практикуют правильное отворачивание (чтобы шея не болела!) и зажмуривание, умение захихикивать неудобную ситуацию и танцевать на фоне надвигающегося цунами. Цель практики — обрести «упоение в обстоятельствах, которые не очень к этому располагают».

Через весь «П.И.Р.» проходит история того, как к спектаклю готовились его четыре актрисы — Мариэтта Цигаль-Полищук, Ира Сова, Светлана Сперанская и Наташа Горбас. Истории с репетиций с самого начала настраивают зрителей на доверительный лад, и тогда вовлекать их в упоительные практики становится немного легче. Но не намного, потому что зритель, привыкший быть пассивным наблюдателем, чувствует себя скованно и с осторожностью «пирует» вместе с героинями спектакля. С другой стороны, быть просто свидетелем практики — значит уже быть к ней причастным.

Принято считать, что в театре с «четвертой стеной» зритель — один из создателей спектакля. В случае с постановкой «Дочерей СОСО», зрители — это полноправные участники, которые, честно отвечая на вопросы актрис, «играют» на актуальность и саму идею спектакля: каждому приходится так или иначе игнорировать реальность, на которую он не в силах повлиять. За ответ на вопрос: «Как вы спасаетесь от реальности?», можно получить подарок: немного пупырки — той, которую лопаешь, и становится чуть легче.

«П.И.Р.» — спектакль интертекстуальный, и апеллирует он к творчеству «нашего всего» Александра Пушкина. На примере его сочинений актеры проводят эксперимент по вычеркиванию «неудобных» слов, которые становится сложно воспринимать в условиях катастрофы. Представьте, до какой черты можно дойти, пытаясь «зачистить» классический текст? Но еще интереснее разбор пушкинского «Пира во время чумы», к которому отсылает даже название постановки Александра Андрияшкина. Что, если взглянуть на пирующих не осуждающе, как многих из нас учили в школе, а понимающе? Как на людей, которые в эпидемию чумы используют пир как островок нормальности, чтобы не отдать себя на растерзание всепоглощающему страху? Попытаться увидеть в героях маленькой трагедии несколько моделей поведения людей в условиях катастрофы и через это лучше понять реальность?

По уровню вовлечения зрителей в «пирование» сам «П.И.Р.» перестает быть спектаклем и становится перформансом. Причем местами смешным, но этот смех почти всегда звучит так, как в страшном цирке, когда тебе стараются улыбаться искренне и весело, даже дарят подарки, но на уровне ощущений закрадывается ужас в предчувствии катастрофы. «П.И.Р.» с точки зрения декораций и костюмов — постановка простая, но при этом почти на два часа она вовлекает так, будто актрисы говорят с одним тобой на темы, которые тебя волнуют особенно остро в последнее время.

Маргарита Усольцева