В правительстве идет обсуждение законов, обязывающих бизнес использовать суверенные модели искусственного интеллекта. Пока это лишь дискуссии и коллекции предложений, однако даже к этой стадии участники рынка относятся скептически. Кто-то говорит про финансовые причины, кто-то — про ограничение конкуренции, но главная проблема, как всегда, не в этом.

Важное лирическое отступление. Все переживают ИИ-психоз. Новости про то, как нейросети захватят мир и уничтожат человечество, — на первых полосах мировых СМИ. Большие языковые модели со всеми производными — главный хит сезона. Истории про то, кто и как использует условный ChatGPT, вытеснили застольные разговоры о политике.

Но у нас, согласно традициям, всё приобретает, мягко говоря, шизофреническую форму. Даже тем, кто более или менее разбирается в теме, придется напрячь мозг, чтобы осознать масштабы происходящего.

Для начала предлагаются два термина: суверенная и национальная модель.

«Суверенная модель ИИ должна быть разработана на всех этапах только российским юрлицом и работать только на инфраструктуре в РФ. Под определение суверенной модели в РФ подпадает только GigaChat от «Сбера». Национальная — должна быть существенно разработана российским юрлицом, но ее компоненты могут включать решения с открытым исходным кодом — например, Alice AI».

Но мы пропустим этап обсуждения этой странной формулировки и перейдем к практике.

Когда речь идет о государстве в виде многочисленных ведомств — вопросов нет. Небольшим и небогатым странам выгодней заключать прямые договоры с мировыми лидерами. Но в случае России это было бы странно. И дело даже не в безопасности или традиционных ценностях: РФ смело может гордиться несколькими моделями, которые способны решить большинство насущных проблем.

В случае бизнеса всё сложнее. Выбор ИИ может быть обусловлен множеством факторов. Для начала — это цена. Любой вопрос стоит денег, токены и вычислительные мощности на дороге не валяются. И даже формулировка «Компании и организации должны будут выбирать суверенную модель ИИ, если она не дороже национальной больше чем в полтора раза» кажется спорной. Отбросим терминологию: вероятно, какой-нибудь китайский DeepSeek может оказаться самым оптимальным решением, но оно автоматически окажется вне закона.

Кажется, что среднему предпринимателю плевать на эти тонкости. Выбор решения находится за национальными пределами.

Стоит уточнить: пока это всё предложения от участников рабочих групп, поток сознания от разных интересантов. Одним нужны инновации, другие защищают страну. О каких-то законах говорить пока рано. Так что, следуя традиции брейнсторма, обсуждаем, но не критикуем.

Главная претензия к происходящему: государство опять хочет залезть в частную жизнь, и в случае бизнеса это может оказаться критичным, причем не только для тех, кто планирует использовать те или иные модели, но и для разработчиков оных.

Уже на стадии формулировки возникает конфликт. Сегодня у нас есть два лидера — «Сбер» со своей коллекцией моделей, знакомый массовому пользователю по сервису Kandinsky, и «Яндекс» с «Алисой». Оба продукта имеют разную историю разработок. В результате один — суверенный, другой — национальный. Теоретически и то, и то звучит комплиментарно, но, кажется, в результате обидно всем, тем более что список местных достижений длиннее.

У нас есть нейросети от Т-Банка, а если точнее — его подразделения Т-Технологии. Модели T-Lite и T-Pro — популярные корпоративные решения. Есть большое решение от МТС — MWS AI Agents Platform, включающее семейство моделей Cotype. Отдельно любопытно, что описание платформы сопровождается комментарием, что компоненты продукта включены в реестр российского ПО, а сама платформа — нет. Есть DeepPavlov, созданный при поддержке МФТИ. Свои модели есть даже у печально популярного Wildberries, но про BerryLLM известно так же мало, как и про саму компанию.

Внутренности всех этих разработок имеют разное происхождение. Где-то — самостоятельно написанный софт, в каких-то случаях всё построено на доступных моделях с открытым кодом (к примеру, A-Vibe от «Авито» построен на базе китайского Qwen). Это логично и объяснимо: желающие запрыгнуть в локомотив ИИ-гонки используют для этого все доступные возможности. На Клондайке правил нет, а скандалы о том, как участники рынка воруют данные и технологии друг у друга, — привычный фон.

Но эта штука работает. А если начать копаться, может всплыть масса подробностей, которые никак не клеятся с традиционными ценностями.

Национальное, суверенное, включенное в тот или иной реестр или нет, — маркеры творящегося бардака и возможных последствий регуляторики можно перечислять долго, как и в случае предложений рабочей группы в правительстве, это вопрос фантазии. Но любой торт, даже состоящий из безумных идей, требует вишенки, которая покажет: всё еще сложнее.

Сегодня есть группа мировых лидеров в области ИИ: OpenAI со своим ChatGPT, который, кажется, стал синонимом словосочетания «искусственный интеллект», Google с линейкой моделей Gemini. Есть Anthropic со своим Claude, который наравне с коллегами сражается за бюджеты Пентагона. Есть Европа, представленная французским Mistral, известным массовой публике по сервису Le Chat, есть Китай — и тут даже можно не перечислять названия. И, конечно, Россия: GigaChat от «Сбера» — полноценный участник глобальной гонки.

Но в следующем году всё может поменяться. Появятся новые игроки, новые технологии, новые компании. Если сейчас кажется, что без доступа к вычислительным мощностям, подразумевающим миллиардные инвестиции, невозможно выйти на рынок, то завтра может выясниться, что главный хит — это небольшие модели, которые работают на устройстве пользователя. Или вдруг окажется, что инференс, то есть генерация ответа, не требует дорогих ресурсов. Да в конце концов, сегодня искусственный интеллект в прямом смысле сам себя разрабатывает. Прогнозировать, до чего он додумается в ближайшее время, — дело неблагодарное.

В конце концов, может, не мы будем регулировать искусственный интеллект, а он нас.