Мариу ди Андради «Макунаима, герой, у которого нет характера»

• Перевод с португальского: Владимир Култыгин

• Ad Marginem, 2024

Через два года этому роману исполнится сто лет. Во многом именно с него отсчитывает свою историю современная бразильская литература. Это роман о мифологическом герое-индейце в Бразилии XX века, о его приключениях и — чаще всего — злоключениях.

Потеряв подаренный любимой женщиной талисман — муйракитан — наш герой пускается на его поиски. Он в хорошем смысле плутоват и умеет выходить сухим из воды (в том числе из великих бразильских рек и даже Атлантического океана). Вот только в итоге Макунаима всё теряет: любовь, семью, свою «империю» — даже его племя исчезает. Оставшись один, он принимает необычное и красивое решение, о котором лучше узнать читателю.

Макунаима — персонаж столь же сложный, непредсказуемый и трудно поддающийся определению, как и сам текст о нем. В герое уживаются самые разные качества, щедро сдобренные юмором (его самого — и авторским). Макунаиме не везет в отношениях с женщинами (кроме индианок), несмотря на весь его пылкий темперамент, а его враги то и дело меняют обличья (в этом отсылка к многочисленным мифологическим штудиям в Бразилии начала XX века).

Подзаголовок книги — «Герой, у которого нет характера» — тоже аллюзия: на великий, хотя и трудночитаемый роман Роберта Музиля «Человек без свойств».

Сегодня в Макунаиме читатели, критики и литературоведы видят не просто неудачника, а «антигероя» — символ борьбы с колониальным прошлым, с попытками сделать всех одинаковыми, с предрассудками и навязыванием одних и тех же правил, ценностей и стереотипов. Своей бьющей через край живостью он как будто противопоставлен слишком строгому, «холодному» миру, где всё по расписанию. Вместо этого индеец несет в обычную жизнь свободу, воображение, поэзию и чудо — всю ту радость, за которую мы так любим Бразилию сегодня. (Да, кстати, по сюжету ему принадлежит честь изобретения футбола: «Жучок упал в Кампинасе. Гусеница упала где-то в лесу и уползла. Мяч упал на поле. Так Маанапе изобрел кофейного вредителя, Жиге — хлопковую моль, а Макунаима — футбол; отсюда и пошли эти три заразы». Впрочем, написано это задолго до великих побед сборной Бразилии.)

«Макунаима» сыграл огромную роль в спорах о национальной идентичности. Современники Мариу ди Андради хотели найти новый путь вперед, но сталкивались с тем, что в обществе еще слишком сильно чувствовалось прошлое — и времена монархии, и колониальные порядки. Разворот к модернизму как бы неизбежен. И все равно удивительно, что национальным эпосом становятся, к примеру, не великие и ужасные «Сертаны» (я писал в одной из прошлых подборок), а плутовской роман об индейце.

Сегодня ясно, что именно Макунаима — народный литературный герой Бразилии. Если вы хотите лучше понять бразильский характер, почитайте о его приключениях в прекрасном русском переводе.

Габриэль Зевин «Книжный остров мистера Фикри»

• Перевод с английского: Екатерина Горбатенко

• МИФ

Еще один жанр, которого, к сожалению, почти нет в России, — healing-литература. Жанра нет, а книга — есть.

Сюжет этой книги пересказывать бессмысленно: маленький книжный на таком же маленьком острове, кризис магазина и его владельца — и медленный, но верный выход из него. Пожалуй, всё так. Но вместе с тем — искренняя и глубокая сложность этого небольшого и прекрасно читающегося романа.

Еще один ключ к тексту — социология чтения: мини-группа книжного клуба (а их в итоге целых двенадцать!) — та самоорганизация, которой нам ах как не хватает.

Каждой главе в книге предпосланы рекомендации владельца книжного (он наполовину индус — грустная отсылка к тем временам, когда США были гораздо более открыты к мигрантам) на тему того, что читать. Пожалуй, из него, знатока и ценителя литературы, получился бы прекрасный критик: «Если ты в тупике, попробуй почитать: «Красавиц» Антона Чехова, «Кукольный домик» Кэтрин Мэнсфилд, «Хорошо ловится рыбка-бананка» Дж. Д. Сэлинджера, «Третьеклассниц» или «Пить кофе где-то там» Зи Зи Пэкер, «Кладбище, где погребен Ал Джолсон» Эми Хемпель, «Жирного» Раймонда Карвера, «Индейский поселок» Эрнеста Хемингуэя». Классика от русской до американской — или наоборот. И уже давно забытое искусство проводить между чтением и жизнью связи, которые нам всем (и книгам!) так нужны.

Читая этот роман, я ловил себя на мысли: уж не утопия ли это, раз люди неравнодушны, готовы объединяться и помогать друг другу? Нет, не утопия. Потому что проблемы маленького городка на острове, живущем в полную силу только в курортный сезон, реальны. Но реальны и их решения. И так же реалистичны смерть, любовь и даже детектив на страницах этой книги.

Конечно, это не великая экзистенциальная литература, после которой не хочется жить. Наоборот — это бережное лечение, книжная терапия, та самая healing-литература. И еще просто очень хорошо написанный роман, которых почему-то мало в современной России. А ведь так называемый «средний уровень» литературы — самый плодородный.

Джордж Р.Р. Мартин «Пламя и кровь»

• Перевод: Наталья Виленская

• АСТ

Уже почти общим местом стало представление о том, что главная особенность фэнтези — по крайней мере, современного — история падения империй. Но, как говорится, дьявол в деталях, так что надо сразу же конкретизировать. Во-первых, фэнтези в силу самого жанра может представить практически весь политический спектр, с которым мы встречаемся в наши дни (или в недавнем прошлом). Моделировать ситуации, связанные с разными политическими режимами и их акторами, — само по себе очень интересно, и фэнтези для этого точно дает все возможности. Во-вторых, падение империи вызывает сегодня чувство глубокого удовлетворения — особенно если фэнтези позволяет немного абстрагироваться от современных реалий и перевести их не в столь травматичную плоскость художественного вымысла. Всё это совпадает с теорией о том, что фэнтези (и не только оно) служит в том или ином виде выражением коллективного бессознательного.

К примеру, свою «Песнь льда и пламени» (собственно, литературную основу для «Игры престолов») Джордж Мартин начинал в девяностые годы, после оказавшегося поспешным объявления Фрэнсисом Фукуямой «конца истории», когда чудилось, что «дальше всё будет хорошо». Вполне понятно, что будущий американский классик выбрал для своего цикла такие события, которые должны были контрастировать с этими благими ожиданиями, но все-таки находились бы в пространстве вымысла. Что из этого получилось, мы знаем.

И сегодня отношения между фэнтези и реальностью не то чтобы упростились. Часы Судного дня, возвещающие приближение ядерной катастрофы, как никогда близки к отметке полночи — это и может стать концом света. Однако человечество все так же предпочитает выбирать жестокие произведения, совсем не стремясь от них уйти.

А главное — все же попытаться подойти к языку, которым мы (не) описываем современное насилие.

В жанре предысторий и приквелов есть очень интересная особенность, связанная с читательским восприятием. В случае успеха произведения нам интересно узнать, как всё начиналось. Но Джордж Мартин, как обычно, не просто пишет предысторию. Он пишет от имени безвестного летописца, собирающего свидетельства из нескольких источников, на каждом слове опровергающих друг друга. Он не стремится снять противоречия внутри описания, а нацелен на создание впечатления его полноты (конечно, тоже обманчивого). По содержанию это «Игра престолов» на половину мощности: скандалы, интриги, расследования в Вестеросе. Но самое приятное в тексте — что благодаря форме всё недостающее мы можем домыслить сами. Таким образом, перед нами и не совсем фэнтези, и не совсем хроника, и совсем не роман. Но, что гораздо важнее, — это серьезное размышление о том, что такое «писать историю».

Макс Володин