Известие о том, что Национальное собрание Венгрии проголосовало за роспуск Управления по защите суверенитета, которое расследовало «процессы, указывающие на иностранное вмешательство», осталось на втором плане общественного внимания — на фоне куда более громких событий.

Оно между тем наводит на прямые аналогии с происходящим в России, где с этим «вмешательством» не устают бороться.

В декабре 2023 года венгерский парламент, контролируемый правящей партией «Фидес» Виктора Орбана, проголосовал за «пакет мер по защите суверенитета», с наказанием, вплоть до тюремного заключения, для лидеров партий, использующих иностранное финансирование в своих избирательных кампаниях.

Этим же «пакетом» предусматривалось создание Управления по защите суверенитета, которое начало работать в 2024 году. И которое справедливо называли «клоном» той части российской власти, которая занимается внесением граждан в дискриминационные списки «иноагентов» и их преследованием.

Теперь в решении Национального собрания написано, что «Управление по защите суверенитета не выполняет никаких реальных государственных задач и его создание служило исключительно политическим целям и интересам». Что истинной целью Управления называют «оказание давления на граждан, организации и СМИ в политических целях», а ликвидация необходима, поскольку такая деятельность «нежелательна в конституционной демократии».

Ликвидировать Управление новый премьер-министр Петер Мадьяр (чья партия выиграла выборы у «Фидеса») обещал еще в апреле. Теперь обещание выполнено. Сотрудники ведомства будут уволены без выходного пособия.

Почему это важно? Да потому, что

Так вот, это характерно, как представляется, не только для Венгрии.

В последние полтора десятка лет в России одни из самых часто употребляемых терминов — «иностранное вмешательство» и «защита суверенитета».

Однако постоянное упоминание первого в качестве «пугала», а второго в качестве важнейшей задачи не сопровождается объяснением, в чем же, собственно, состоит «иностранное вмешательство» и кто, собственно, покушается на наш суверенитет. Публичные дискуссии об этом в парламенте (который обязан задавать такие вопросы) отсутствуют ввиду известного состава парламента, а на телевидении — ввиду полного контроля над ним со стороны властей и выдавливания «несогласных» из публичного поля.

Зато присутствуют соответствующие комиссии по борьбе с «иностранным вмешательством» в обеих палатах Федерального собрания.

В Госдуме — комиссия по «расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела РФ» во главе с бывшим первым зампредом Следственного комитета Василием Пискаревым (он же — глава думского комитета по безопасности и противодействию коррупции).

В рядах этого органа — такие светочи парламентаризма, как Андрей Луговой, Мария Бутина, Михаил Делягин и Олег Матвейчев.

В Совете Федерации — комиссия «по защите государственного суверенитета и предотвращению вмешательства во внутренние дела РФ» под руководством генерал-майора ФСБ в отставке Владимира Джабарова (среди членов комиссии — бывший украинский, а ныне российский гроссмейстер Сергей Карякин).

Обе комиссии без устали борются с «иностранным вмешательством», которого, судя по отчетам, постоянно опасаются во время выборов, заявляя о «провокациях в период подготовки и проведения избирательных кампаний».

Подробности, правда, не приводятся, и не сообщается, в чем именно заключались провокации.

А еще борцов за суверенитет очень беспокоит вмешательство США в чужие внутренние дела (об этом в Совете Федерации проводили специальный круглый стол).

Другой круглый стол проходил на другую важнейшую тему: «Историческая память как ядро культурного суверенитета», где «анализировались случаи манипуляции историческими фактами иностранными государствами и структурами, попытки пересмотров итогов Второй мировой войны со стороны недружественных государств, а также методы защиты исторического наследия России и противодействия иностранному вмешательству в данной сфере». Кто и как пытался пересматривать итоги Второй мировой войны — не сообщалось.

Что касается думской комиссии, то она, например, в 2023 году рапортовала о расследовании деятельности нескольких десятков «неправительственных организаций, гражданских структур и общественных объединений из 16 недружественных стран», работу которых предлагалось «признать нежелательной, а некоторых — экстремистской».

По мнению комиссии (подробностей, правда, публично не приводилось), эти структуры «ранее специализировались на провоцировании беспорядков и сепаратизма в России, вмешательстве в выборы и пропаганде наркотиков, вовлечении подростков в деструктивную деятельность, использовании разных технологий по дискредитации России, а с февраля текущего года активно включились в антироссийскую деятельность в контексте проведения СВО на Украине».

А еще одна из них занималась «координацией и обучением радикальной оппозиции за рубежом и дестабилизацией общественно-политической обстановки в России». Тоже без подробностей и без уточнения, чему именно обучили «радикальную оппозицию за рубежом» и в чем заключалась «дестабилизация общественно-политической обстановки».

В прошлом году комиссия хвасталась, что по ее инициативе приняли два закона, «направленные на защиту суверенитета России».

При ближайшем рассмотрении это оказались законы, запрещающие «иноагентам» преподавать и вести просветительскую деятельность (дабы «защитить формирование общественного сознания, особенно у молодежи, от возможного идеологического вмешательства извне») и запрещающие включение НКО-«иноагентов» в реестр социально ориентированных (чтобы предотвратить «использование государственных механизмов поддержки социально значимых инициатив для организаций, чья деятельность может быть направлена на достижение политических целей иностранных государств и подконтрольных им структур»).

Задать простой вопрос в адрес комиссии было некому, хотя он был очевиден.

В курсе ли комиссия, за что и кого включают в реестр «иноагентов»? Что это не имеет ни малейшего отношения ни к мифическому «иностранному финансированию», ни к столь же мифическому «идеологическому вмешательству извне», которыми пугают общество, ни тем более к «целям иностранных государств»?

В этом качестве он в том числе занят сбором материалов на тех, кого велено объявить «иностранными агентами», подготовкой распоряжений о включении их в дискриминационный реестр, ведением этого реестра и прочей работой.

Примечательно, что к «защите национальных интересов от внешнего влияния», согласно положению о департаменте, отнесены еще и вопросы государственной регистрации политических партий и контроль за ними.

…Казалось бы, где логика — но ее тут никто и не ищет, как и вообще во всей сфере борьбы с «вмешательством» и «защиты суверенитета».

Потому что вся описанная выше кипучая деятельность — это борьба с вымышленными угрозами. Придуманными исключительно для внутренней аудитории в рамках поддержания образа вечно осажденной крепости, которой постоянно стремится навредить враждебный Запад. Для этого необходимо внушить обществу, что российский суверенитет без конца подвергается атакам извне, и потому нуждается в постоянной защите от «иностранного вмешательства».

…Понятие «суверенитет» в российской (тогда еще советской) политической лексике появилось в июне 1990 года — когда была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР.

Ее главной (и нескрываемой) целью было провозглашение нежелания российской власти подчиняться союзной — путем установления верховенства Конституции и законов РСФСР на ее территории над союзными. И «полнота власти РСФСР при решении всех вопросов государственной и общественной жизни, за исключением тех, которые ею добровольно передаются в ведение Союза ССР».

Верховенство российских законов над союзными — вместе с исключительным правом народа на владение, пользование и распоряжение национальным богатством России, полномочным представительством РСФСР в других союзных республиках и зарубежных странах и ее правом участвовать в осуществлении полномочий, переданных ею Союзу ССР, — описывались как механизм гарантий суверенитета.

Суверенитет провозглашался «во имя высших целей — обеспечения каждому человеку неотъемлемого права на достойную жизнь, свободное развитие и пользование родным языком, а каждому народу — на самоопределение в избранных им национально-государственных и национально-культурных формах».

Также было написано, что «РСФСР гарантирует всем гражданам, политическим партиям, общественным организациям, массовым движениям и религиозным организациям, действующим в рамках Конституции РСФСР, равные правовые возможности участвовать в управлении государственными и общественными делами».

И что «РСФСР заявляет о своей приверженности общепризнанным принципам международного права и готовности жить со всеми странами и народами в мире и согласии, принимать все меры к недопущению конфронтации в международных, межреспубликанских и межнациональных отношениях». Ни о каких угрозах «иностранного вмешательства» и речи не было.

Минуло полтора-два десятилетия — и в заявлениях «первых лиц», и не только, их российский суверенитет стал всё больше пониматься совершенно иначе.

Не как механизм обеспечения достойной жизни гражданам, а как право властей, по меткому замечанию политолога, профессора Владимира Гельмана, руководствоваться принципом «что хочу, то и ворочу, для меня запретов нет, а я могу запрещать, что хочу и кому хочу».

Именно такой суверенитет, по его словам, в понимании российского политического класса, представляет собой главную цель и основное содержание существования России в современном мире, а любые внешние ограничения суверенитета России воспринимаются как самая страшная угроза для страны.

Именно поэтому, говорит Гельман, «отказ от таковых ограничений воспринимается российским политическим классом как безусловное достижение. И то правда: что может быть лучше и важнее того, чтобы никого не слушаться и не соблюдать правила?».

Конечно, при таком понимании суверенитета противопоказаны международные конвенции, особенно те, которые касаются прав человека, — ведь они, в соответствии с принципами международного права, не являются внутренним делом государств. И неудивительно, что сперва эти конвенции стали просто игнорировать, а потом и вовсе отменили их ратификацию. И сами

…Между тем суверенитет — это не абстрактный конь в вакууме, а всего лишь средство для того, чтобы государство исполняло свое предназначение: соблюдало Конституцию, признавало и защищало права и свободы человека, обеспечивало их действенность, как того требуют статьи 2, 15, 16, 17, 18 Конституции. И если во имя «защиты суверенитета» в нарушение статьи 2 и части 2 статьи 55 Конституции умаляют права человека, то тем самым отказываются от основы конституционного строя. Это во-первых.

Во-вторых, нигде в Конституции не указано, что суверенитет является ценностью большей, чем права человека.

Напротив: «права и свободы» — это высшая ценность, которой посвящена отдельная глава Конституции, а суверенитет упоминается в Конституции только шесть раз.

По смыслу преамбулы Конституции, суверенная государственность России включает «незыблемость ее демократической основы».

В постановлении Конституционного суда от 7 июня 2000 года № 10-П разъясняется, что суверенитет включает в себя верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении. Ни слова про то, что суверенитет предусматривает возможность нарушения Конституции, посягательства на полноту прав и свобод человека и гражданина.

Кроме того, в тексте присяги президента (часть 1 статьи 82 Конституции) клятва защищать суверенитет дается после клятвы уважать и охранять права и свободы человека и гражданина.

Поэтому не является допустимым такой суверенитет, который отрицает права человека, а также общедемократические принципы равенства, уважения достоинства личности и политического плюрализма.

В-третьих, как предусмотрено в части 1 статьи 3 Конституции, носителем суверенитета является народ. В упомянутом постановлении Конституционный суд подчеркнул: Конституция не допускает какого-либо иного носителя суверенитета, помимо многонационального народа России. То есть государство должно защищать то, что принадлежит народу, а не присваивать себе суверенитет и эксплуатировать его для целей, не связанных с интересами людей.

На практике же наоборот: текущая политика властей основана на том, что права человека являются расходным материалом для суверенитета. Средство становится целью. Отказ от достижения конституционной цели ведет к утрате государственности.

В-четвертых, а кто, собственно, покушался или покушается на российский суверенитет? Кто-то извне отрицает, что российский народ является единственным источником власти? Или что суверенитет распространяется на всю российскую территорию? И получается чистой воды «страшилка», когда суверенитет огромной страны с ядерным арсеналом якобы надо непрерывно от кого-то защищать. В том числе от мифического «иностранного вмешательства».

Уместно спросить: «вмешательства» — во что?

Вот мы постоянно слышим заклинания «не допустим вмешательства в выборы!». Но каким путем «вмешиваются»? Проникают в суперзащищенные компьютерные сети ЦИК и подделывают результаты? Заставляют подбрасывать бюллетени в урны? Препятствуют выдвижению кандидатов? Никаких фактов такого рода не приводится. Вместо этого объявляются «иноагентами» и «нежелательными» общественные организации, занимающиеся наблюдением за выборами и мониторингом избирательных кампаний и обращающие внимание на нарушения закона, «административный ресурс» и фальсификации.

Что касается борьбы с «иностранным влиянием», то сразу вспоминаются борьба с «низкопоклонством перед Западом», наличие родственников за границей как дискредитирующее обстоятельство, поиски первенства в науках, «мичуринская биология» и «ломоносовская физика», запреты браков с иностранцами и другие реалии советского времени, еще памятные тем, кто постарше.

И тут, опять же, нет ничего нового: СССР глушил западные «голоса», хотя и не объявлял иностранные организации «нежелательными». И не додумывались в советские времена до всего нынешнего «иноагентского» абсурда, когда иностранная литература не под запретом, но под запретом книги тех, кто якобы «находится под влиянием»; когда иностранным гражданам не запрещено заниматься преподаванием и просветительством, но запрещено тем, кто якобы «под влиянием», и так далее.

За всем этим стоит только одно: стремление преследовать инакомыслие и насаждать единомыслие.

Точно так же, как это делалось в Венгрии.

Но там об этом уже можно говорить в прошедшем времени.

Андрей Серов