К середине лета выяснилось непредвиденное обстоятельство: российская пропаганда проигрывает украинской. Андрей Норкин, уходя от нас (в отпуск), задался вопросом: почему мы им уступаем? Оказывается, причина проста. Мы, в отличие от них, сообщаем правду, а она рейтинги не дает. Ситуация катастрофическая. Что делать дальше? Ведь наша пропаганда всегда говорит правду, одну только правду.

Информационное беспокойство, назовем это так, нарастает в обществе со скоростью бензинового кризиса. Отсутствие внятного диалога власти с обществом усугубляет ситуацию. Тревожность окутывает разные среды, подвергая колебанию даже самых ярких адептов существующего порядка. Мой текст — попытка обозначить широкими мазками наиболее чувствительные очаги возбуждения.

Главный, повисший в раскаленном воздухе вопрос, жестко артикулирует политолог Алексей Чадаев. Из глубины «дроновой рутины» (цитата автора) он пытается понять: как вышло, что мы в некотором смысле «прохлопали» резкий качественный и количественный рост возможностей противника по нанесению дальнобойных ударов по нашим тылам? Один из возможных ответов, полагаю, связан с избирательной оптикой.

Волнуются депутаты. У них выборы на носу, все мысли устремлены туда, в их светлое будущее. Свое верхнее «до» уже взял лидер партии «Родина» Алексей Журавлев. С интересом наблюдаю, как пассионарный парламентарий витийствует на рекордном количестве политических ток-шоу. Ему и в обычной жизни мучительно трудно держать себя в рамках лексических приличий, что уж говорить о раскаленной предвыборной страде. Стоило интервьюеру поинтересоваться, а почему, собственно, вы находитесь в Москве, а не на передовой, как партийного вождя прорвало. Он разразился в прямом эфире таким отборным матом, который и не на всякой зоне услышишь. В уходящей Думе Журавлев трудится первым зампредом комитета по обороне, а в следующей ему больше подойдет комитет по этике.

Неожиданно забурлили страсти на спортивном фронте. Почему неожиданно? Да потому, что тут волнение спровоцировали хорошие новости — МОК восстановил в правах Олимпийский комитет России, а также снял ограничения по командным видам спорта. Но далеко не все рады этой победе. Армен Гаспарян, видный деятель пропаганды, со страстью Журавлева набросился на спортивных чиновников, которые так и рвутся в Европу. Вот именно они, продолжает оратор, и есть безродные космополиты. В основе гнева — те гигантские суммы, которые тратят клубы на покупку игроков, вместо того чтобы тратить деньги на военные нужды державы. Под занавес мудрый совет чиновникам от Гаспаряна: «Засуньте себе еврокубки в одно место». Армен Сумбатович, состоящий в основном из расхожих цитат, регулярно «фонтанирует достоинством» (так он обозначил одного исторического деятеля столетней давности), посему его советы особенно ценны.

Впрочем, в отечестве имеется человек, который точно знает, что следует делать немедленно, здесь и сейчас. Речь идет о Соловьеве. В топливном кризисе, настаивает он, нужно отринуть ложный гуманизм. А точнее — повинных «подвешивать» на площадях («подвешивать» — новое слово в правосудии). Владимир Рудольфович не устает сражаться на всех вышеупомянутых фронтах, добавляя в режиме нон-стоп дополнительные проблемы, нуждающиеся «в расшивке». За мэтра тревожно — у него всё чаще сдают нервы. Впрочем, отделить у данного персонажа физиологию от лицедейства довольно сложно и непродуктивно.

Сквозная мелодия многих спичей Соловьева — борьба с Центробанком в целом и с Набиуллиной в частности. ЦБ, по его мнению, создает «искусственный дефицит денег, чтобы мы все сдохли». Но случилось чудо, и глава ведомства отодвинулась на второй план. На первый вышел Заботкин, ее заместитель. Что так? Оказывается, Заботкин не хочет давать интервью самому Соловьеву. Красноречие обиженного оратора взлетает в космос. «Соросовский прихлебатель» — самое невинное определение — не желает общаться с ним, с которым разговаривали выдающиеся люди планеты (краткий список прилагается). Господин в разноцветных носках (эту деталь оратор не забывает ни на мгновенье) стал навязчивой идеей Владимира Рудольфовича. Чаще он вспоминает только «израильскую журналистку» Ксению Собчак, с которой, похоже, не устанет бороться до своего последнего вздоха. Но это уже совсем другая история.