27 июня в Москве начался снос Электрозавода на Яузе — выдающегося памятника промышленной архитектуры начала XX века. Это промышленный комплекс в виде средневекового замка. Его архитектор — Александр Евланов, ученик Романа Клейна, спроектировавшего, к примеру, здание ЦУМа на Петровке. Завод начали строить еще до революции, а открыли только в 1928 году, и слом эпох отразился на облике здания: главный фасад венчают башни со стрельчатыми окнами, а основной объем выполнен в более спокойном, функциональном стиле 1920-х годов.

До недавних пор Электрозавод охранялся законом, но лишился защиты. Год назад, 1 июля 2025 года, вступила в силу поправка в московский закон о памятниках, которая лишила охранного статуса разом все выявленные объекты культурного наследия (ОКН). Электрозавод — в их числе. Это решение противоречит федеральному закону, и градозащитники требуют его отменить.

Активисты еще во время обсуждения закона пытались привлечь к нему общественное внимание, но широкой публике последствия его принятия стали видны лишь сейчас.

Как дом становится памятником?

Некоторые исторические здания в России находятся под защитой государства — их нельзя перестраивать и сносить. Любой гражданин, который беспокоится за судьбу того или иного исторического здания, может попробовать поставить его на государственную охрану. Для этого нужно подать заявку в ведомство, которое отвечает за охрану наследия в вашем регионе — в Москве оно называется Департаментом культурного наследия. В заявке нужно доказать, что дом обладает культурной ценностью.

Власти могут отклонить заявку без объяснений. Однако если ее примут, здание попадет в список выявленных объектов культурного наследия и получит предварительную защиту. Дальше заявку рассмотрит эксперт — искусствовед или историк, аттестованный Минкультом РФ. Если он сочтет, что здание действительно обладает ценностью, то его включат в реестр памятников на постоянной основе, а если нет, то оно лишится охраны.

Решения экспертизы многие здания ждут годами, и всё это время за ними сохраняется неприкосновенность. Поэтому «выявление» домов было одним из главных инструментов борьбы градозащитников со строительными компаниями.

Прежде в нем говорилось, что памятники, по которым эксперты долго не выносили решения, «подлежат исключению» из перечня ОКН, теперь же они просто «считаются исключенными». Эта, казалось бы, косметическая поправка кардинально поменяла ситуацию с защитой культурного наследия в Москве: раньше для исключения памятника из перечня требовалось отдельное производство, теперь они исключаются оттуда автоматически.

— Я не ожидал, что настолько в лоб это будет сделано, — говорит зампред Всероссийского общества охраны памятников, руководитель проекта «Консервация» Евгений Соседов. — Они исключили из перечня кучу выявленных объектов, по которым уже даже принято положительно решение, но которые просто технически не успели внести в реестр. Уже потрачена куча бюджетных денег на экспертизы, на реставрацию, а в реестр эти объекты не попали.

Впрочем, после принятия поправки власти опомнились и вернули в перечень несколько наиболее ярких объектов.

«По новому закону из перечня исключаются все объекты, кроме тех, что попали в него за последний год. Но это совсем небольшое число, точно меньше 50, — объясняет юрист Дмитрий Чарахчьян. — Власти сейчас усиленно добавляют некоторые объекты в реестр, потому что понимают, что сделали какую-то чушь, и исключать башню Крутицкого подворья — это полная ерунда. Я думаю, что они сейчас и другие объекты, на месте которых человейник не построишь, будут возвращать, причем обходными путями, потому что из перечня они их уже исключили».

Решение городской думы перечеркнуло годы труда ученых, которые кропотливо писали эти заявки. Теоретически они могут снова подать полторы тысячи заявок, однако в последние шесть лет процесс признания домов памятниками сильно забуксовал, Департамент культурного наследия эти просто не принимает заявки на включение в перечень выявленных ОКН.

Помимо статуса памятника, есть позиция рангом пониже — дом может быть признан ценным градоформирующим объектом (ЦГФО). Сам по себе этот статус не оберегает от сноса, однако до недавних пор демонтаж таких объектов был запрещен в границах так называемых охранных зон: центр Москвы почти полностью накрыт охранными зонами, где любое строительство согласуется с Мосгорнаследием. Градозащитники часто опирались на эту норму в борьбе с застройщиком.

В 2025 году Правительство РФ исключило из Положения о зонах охраны запрет на снос ЦГФО в границах охранных зон. Таких объектов в Москве около 1700. Таким образом, 2025 году 3300 зданий в Москве разом потеряли охранный статус. «Это простор для просто погрома тотального», — сокрушается Евгений Соседов.

«Завтра такие акты будут принимать по всей стране»

По мнению градозащитников, московская поправка противоречит федеральному закону о памятниках, где подробно описана процедура постановки на госохрану: выявленные памятники могут быть исключены из перечня только решением экспертизы. Тем же законом определены полномочия субъектов Федерации: органы охраны принимают заявки и приглашают экспертов, но нигде не говорится, что региональный парламент вправе редактировать список памятников.

Увидев это противоречие, активисты движения «Архнадзор» 18 июня 2025 года подали в Мосгорсуд иск, потребовав отменить поправку. Градозащитники призвали неравнодушных граждан присоединиться к иску, в списке истцов — больше 60 имен, среди них основатель «Архнадзора» Рустам Рахматуллин и зампред Общества охраны памятников Евгений Соседов.

28 июля 2025 года дело рассмотрел Московский городской суд. На заседание не пустили почти никого из истцов, сославшись на то, что все не поместятся в зал, и впустили только четверых первых авторов иска. Мэрия просила суд отклонить иск, поскольку истцы «не имели прямого отношения» к объектам культурного наследия.

Активисты парировали цитатами из Конституции: каждый гражданин обязан беречь памятники истории и культуры, а наследие в равной степени принадлежит всем россиянам. Судья прислушалась к этим доводам и ходатайство мэрии отклонила.

Позиция Департамента культурного наследия, который выступал в суде в качестве заинтересованного лица, была следующая: поправка исключает из перечня те памятники, в отношении которых имеются некие «недостоверные сведения». На это у истцов есть два возражения. Первое: в поправка в московский закон не упоминает «недостоверные сведения» — там говорится, что из списка исключаются вообще все объекты, которые в нем находились. И второе: здания, которые в этот список попали, уже прошли первичный отбор — Департамент принял их к рассмотрению, и если в заявке была ложная информация, ничто не мешало ведомству отклонить ее уже на первом этапе.

В ходе процесса судья Лебедева часто соглашалась с истцами, однако все равно вынесла решение в пользу властей. Активисты пытались его обжаловать, суды шли в течение всего года. В прошлую среду началась кассация.

Кассационный суд находится на отшибе, в Давыдкове. Когда-то это был симпатичный райончик на западе Москвы, в котором даже остался небольшой парк и несколько довоенных кирпичных домов, но вокруг стремительно растут небоскребы. Какой-то домик сносят прямо во дворе суда — ко входу пробираюсь сквозь клубы пыли. Суд — стеклянный параллелепипед с гигантской статуей Фемиды по центру. В холле один из истцов заговорщически беседует с приставами: «Ну же, когда наступит тот день, когда вы наконец скажете «караул устал»?» По стенам висят фотографии с городами, которые обслуживает кассационный суд: Иваново, Плес, Тамбов. На картинке с Тамбовом — старинная церковь, а за ней — море многоэтажек.

На кассацию пришло человек семьдесят, все толпятся в тесном коридоре, заседание не начинается уже полтора часа. Духота, дамы обмахиваются веером. Людей много, поэтому заседание переносят этажом ниже, в более просторный зал. Все доводы активистов и их оппонентов известны, кассация — формальная инстанция, здесь рассматривают не новые обстоятельства, а процессуальные нарушения.

В среду, 8 июля, в 14 часов состоится ключевое заседание — финальное решение по иску вынесет Второй кассационный суд. Если градозащитники вновь проиграют, то обратятся уже в Верховный. «Мы знаем, что в московских судах не очень часто удается выигрывать иски о признании незаконными решений органов властей Москвы. Это, наверное, совпадение: мы же знаем, что суды независимы», — язвит один из истцов, юрист Дмитрий Чарахчьян.

Несмотря на череду неудач, активисты полагают, что в Верховном суде у иска есть перспективы.

— Это бунт против федерального законодательства, — считает историк Наталья Самовер. — Это очень опасно. Это значит, что завтра такие же акты будут приниматься по всей стране. Коллегам из регионов нужно быть начеку и внимательно следить, не захотят ли их власти последовать по следам москвичей.