Впрочем, фестиваль идет своим чередом, и одной из самых ярких вывесок «Лета в Москве» по традиции стал «Театральный бульвар», в рамках которого на нескольких бульварах столицы (а еще на двух набережных, одной площади и даже в передвижном дилижансе) на специально установленных сценах почти каждый день разыгрываются спектакли, концерты, перформансы и прочие театрализованные шоу. Отдельную группу событий «Театрального бульвара» составляют музыкальные представления, по которым можно при желании составить представление о некоторых тенденциях современной российской культуры.

Так, даже по афише музыкальных событий «Театрального бульвара» за июнь можно было заметить, какое значительное место в ней было отдано жанру оперетты. Это происходит уже не первый год, и в целом неудивительно, что «легкий» театрально-музыкальный жанр, ставший почти народным в советскую эпоху, становится одним из символов московского культурного досуга в последние годы. Разумеется, в театре как форме искусства почти всегда заложен элемент эскапизма, и все же мало какой другой сценический жанр является настолько образцовым средством бегства от реальности, чем оперетта. Комедийные и изящные произведения Иоганна Штрауса, Имре Кальмана и Исаака Дунаевского, демонстративно отказывающиеся от серьезности на всех уровнях и создающие атмосферу праздника, неслучайно стали такой популярной формой коллективного отдыха для советской публики.

Говорить о каком-то особом возрождении российской оперетты было бы не слишком справедливо, однако присутствие сразу нескольких повторяющихся концертов этого жанра в афише «Театрального бульвара» говорит само за себя:

Среди наиболее ходовых наименований — концертные программы «Советская» и «Венская оперетта», исполнение оперетты «Фиалка с Монмартра» и даже целый «музыкальный баттл» «Опера VS оперетта». И хотя формального победителя у этого «баттла» не было, трудно отделаться от ощущения, что опереточные страсти на улицах Москвы этим летом сильно превышают высокие оперные страдания.

Возможно, главным хитом в этом жанре на «Театральном бульваре» этого года можно назвать концертную версию оперетты «Фиалка с Монмартра» Имре Кальмана в исполнении артистов Московского театра оперетты. Постановка режиссера Алексея Франдетти, во многом ответственного за современную оперетту в российском театре, не без успеха справилась со своей главной задачей — подарить нескольким сотням москвичей чувство праздника и бегства от повседневных проблем, пусть даже одно из июньских исполнений прошло почти под дождем. Поэт Константин Рубинский, создавший современную версию текста либретто, ненавязчиво ввел в сюжет оперетты некоторые знаки сегодняшней реальности вроде слов «аутсорсинг», «тарелочник» (как мужская версия популярного феномена «тарелочниц») и шутки про «отмывание денег в Сене».

Вообще, сюжетная линия, по которой представители правосудия заходят к министру изящных искусств и арестовывают его, могла бы вызвать более живые ассоциации с российской реальностью и напомнить об аресте главы Департамента культуры Москвы Александра Кибовского двухлетней давности, но сама постановка кальмановской оперетты и постоянное подчеркивание ее слегка фривольной французской атмосферы скорее противоречили подобным ассоциациям в головах зрителей (да и, в конце концов, как пишут по такого рода поводам в русскоязычном интернете, «Кибовский забыт»).

И все же кое-какое другое коллективное бессознательное в этой постановке, кажется, было запечатлено, а именно — ностальгия по Парижу и вообще всему традиционно французскому и европейскому, что, несмотря на любой новостной фон, по-видимому, так и будет оставаться для большинства жителей России символом праздничной легкости и беззаботной романтики.

Отдельный символизм был также у места исполнения оперетты — сцены в парке Политехнического музея, вход на которую расположился прямо напротив Соловецкого камня. От этого очереди на вход вызывают совсем другие чувства, ведь акция «Возвращение имен», собиравшая каждое 29 октября в этом месте толпы людей, желавших почтить память жертв политических репрессий, перестала согласовываться властями еще со времен пандемии. Сегодня надпись на Соловецком камне остается, вероятно, одним из последних мест в России, где название правозащитного общества «Мемориал»* можно прочитать без приписок об «экстремистском и нежелательном» статусе этой организации,

Помимо «опереточного» раздела «Театрального бульвара», важную часть музыкального содержания фестиваля составляет джаз. Начиная с Московского джазового фестиваля Игоря Бутмана в начале июня и продолжая концертами Большого оркестра Петра Востокова под названием «Советский джаз», эти события как будто тоже пытаются воскресить особую атмосферу довоенной и оттепельной Москвы, когда джаз был музыкой романтики, летних вечеров и танцев на бульварах. Несмотря на то что в этом году отмечаются столетние юбилеи сразу двух величайших джазовых музыкантов ХХ века — Майлза Дэвиса и Джона Колтрейна, — джазовые концерты «Театрального бульвара» в основном опираются на застывшую во времени джазовую форму, несущую все тот же флер бегства от реальности и мало связанную с такими основополагающими чертами жанра, как свобода и импровизация.

Еще одна ностальгическая жанровая форма фестиваля — театрализованные концерты с песнями из советских кинофильмов. Один из образцов этого вида шоу, спектакль «Москва в нотах», был показан в амфитеатре на Покровском бульваре (бывшей «Яме») 18 июня, в день масштабной атаки беспилотников на НПЗ в Капотне. На это совпадение можно было бы не обратить внимания, если бы со сцены в какой-то момент не прозвучал знаменательный диалог об истории Москвы и столичных бульваров. По сюжету спектакля девушка-москвичка показывает город случайному прохожему, оказавшемуся в городе проездом, и, в частности, рассказывает о том, как на месте нынешнего Бульварного кольца исторически располагались оборонительные стены и укрепления. Вслед за этим рассказом последовал обмен репликами:

Всем, кто в тот день хоть немного следил за новостями, этот диалог, полагаю, не мог не показаться немного жутким. Впрочем, быстрое возвращение действия спектакля к ностальгическим песням, танцам и прочим элементам оттепельной советской культуры должно было заставить зрителей забыть о таких мелочах, как ежедневные новости. И все же теперь даже самые безобидные строчки вроде «погляди, погляди, погляди на небосвод» против воли заиграли слегка тревожными красками.

Помимо значительной части событий, обращенных к аудитории с советским культурным бэкграундом, отдельная часть музыкальной программы «Театрального бульвара» в большей степени ориентирована на молодежь. Так, скажем, студенты мастерской Олега Кудряшова в ГИТИСе показали на одной из сцен фестиваля спектакль под названием Tribute LP, который одним названием задал особенный вектор восприятия. Действие спектакля было полностью выстроено вокруг музыки и центрального образа виниловой пластинки (лонгплея, LP), а молодые актеры в яркой манере исполняли очень широкий набор песен, где встретились такие непохожие жанры, как регги, фанк, свинг, брит-поп, детройтский хип-хоп и советская эстрада. В разные моменты со сцены звучала песня Децла «Вечеринка» под сэмпл легендарного американского коллектива Wu-Tang Clan «C.R.E.A.M», актеры использовали слова вроде «свэг», а режиссер спектакля Эрнест Маторкин исполнил татарскую народную песню «Тоска», предварительно включив запись голоса своей бабушки. В этой записи, кстати, прозвучала фраза о том, что «искусство принадлежит народу», что было встречено особо бурными овациями.

Еще один пример шоу другого формата в программе «Театрального бульвара» — концерт под названием «Мелодии судьбы», в котором в форме трех монологов были рассказаны биографии знаменитых американских музыкантов ХХ века — Дебби Харри из группы Blondie, Джима Моррисона и Билли Холидей. Столь неожиданный и даже по-своему рискованный по нынешним временам выбор героев (учитывая обстоятельства смерти двух из них) по-своему вызывает уважение, а исполнение великой песни Strange Fruit на Чистопрудном бульваре певицей Антониной Ереминой произвело однозначно сильное впечатление на аудиторию. И все же, если вдуматься, в рассказах о драматичных историях жизни американских звезд ХХ века скрывается не меньше бегства от современности, чем в старых опереттах и песнях из советских фильмов.

Однако гвоздем июньской музыкальной программы «Театрального бульвара» совершенно неожиданно оказался артист совсем другого масштаба и жанра, чье выступление точно не было заявлено в афише фестиваля. В то самое время, когда на одной стороне Чистых прудов игрался спектакль Tribute LP, а на другой с творческим вечером выступал актер Александр Олешко, посередине бульвара на скамейке расположился весьма прилично одетый мужчина, хрипящий под фонограмму песни собственного сочинения в стиле «русский шансон». Рядом с ним восседала его собака, нервно подлаивая в микрофон. Этот дуэт в сердце собянинского фестиваля оказался знаком той самой бахтинской карнавализации: настолько гротескное зрелище буквально бросало вызов всем другим событиям «Театрального бульвара», а немалое количество зрителей, столпившихся вокруг харизматичного шансонье, показывало, что в русском народе жив запрос на такое объективно «нефестивальное» искусство.

Новый Аркадий Северный, выступающий под псевдонимом Влад Мирный, долго надрывал горло себе и своей собаке, а в какофонии звуков иногда можно было распознать даже вполне фрондерское содержание. Так, в одной из композиций артист объявлял себя царем России и наследником Рюрика, а припев звучал так:

Пою я в центре, словно шлюха на базаре,
А воры управляют за меня.

Закончив песню, исполнитель еще разок акцентированно проговорил (для тех, кто, может, не услышал): «Здесь воры управляют за меня».

Наконец, когда внезапный и стремительный летний дождь вынудил Влада Мирного прерваться, он на какое-то время оказался в окружении своих новоиспеченных поклонников и не без удовлетворения отметил: «Ничего-ничего, народ просыпается, скоро ко мне приедет Пугачева, будет моей царицей, а я стану ей последним мужем». Услышав фамилию великой певицы, одна из женщин постарше тотчас смутилась и негодующе проговорила: «Это же, как говорит молодежь, кринж полный». Впрочем, самозванца это не смутило, и, приговаривая, что «Пугачева — баба неглупая», он не стал вступать в спор и решил вернуться к концерту, продолжив на два голоса с собакой завывать о судьбах Родины.

Выступление Влада Мирного, состоявшееся на Чистопрудном бульваре как минимум один раз в середине июня, кажется, как нельзя лучше характеризует московскую культурную политику этого момента. Несмотря на весь эскапистский лоск фестиваля «Лето в Москве» и «Театрального бульвара», в нем обязательно найдется место для чего-то столь вызывающего и необъяснимого, как импровизированный концерт уличного музыканта с задатками городского сумасшедшего. «Москва айфона» все еще продолжает существовать буквально в десятках метров от «Москвы шансона», а образ Аллы Пугачевой, неизбежно намекающий в контексте царя-самозванца на Пугачевщину, все так же остается универсальным мерилом общественных настроений. И что в этом всем на самом деле «кринж полный» — не так уж очевидно.

* Внесено в реестр «иноагентов», ликвидировано решением суда, признано в РФ экстремистской и нежелательной организацией, деятельность которой запрещена.