4 июля прошлого года, когда американцы отмечали свой очередной День независимости, группа левых радикалов числом в 10–12 человек, которых прокуратура квалифицирует как членов движения «Антифа», появилась в 22 часа 37 минут на автостоянке у изолятора временного содержания «Прериленд» в техасском городке Алварадо. Изолятором ведает Министерство внутренней безопасности США, которое содержит в нем нелегалов, ждущих рассмотрения своих дел или уже депортации.

«Это группа ребят, которые искренне хотели, чтобы их голос был услышан, — сказал адвокат Филипп Хейз агентству «Ассошиэйтед пресс» после того, как его подзащитному Бенджамину Сонгу, заводиле этого коллектива, влепили громадный даже по американским понятиям столетний срок. — Они сроду не хотели кому-то повредить. Они никогда не собирались в кого-то стрелять!»

Почему же техасские присяжные единогласно признали Сонга и его подельников виновными, а судья приговорил их в общей сложности к 450 годам?

Подойдя к автостоянке, активисты, облаченные в «блэк блок», то есть во всё черное, начали бросать фейерверки в ограду центра из колючей проволоки. Примерно в 22.47 пара энтузиастов отделилась от основной группы демонстрантов и начала выкрикивать под окнами негалов лозунги на испанском и выводить граффити на машинах и на пустой будке охраны.

На одной машине она начертала ICE Pigs, а на будке написала Fuck you pigs. (ICE — миграционная служба с широкими полномочиями. — Ред.). Вандалы также порезали шины служебного вэна ICE. В 22.56 охрана изолятора позвонила по 911. Не дожидаясь приезда полиции, двое охранников, которые не носят оружия, вышли две минуты спустя за ограду, приблизились к вандалам и попытались с ними объясниться, как вдруг заметили человека в зеленой маске, который с опушки леса фонариком подавал сигналы хулиганам.

В 22.59 к автостоянке подъехал лейтенант местной полиции. Как только он вылез из машины и заговорил с демонстрантом Нейтаном Бауманном, человек в маске крикнул: «За винтовки!» — и открыл огонь. Пока ствол не заклинило, он сделал 11 выстрелов. Лейтенант был ранен в шею над ключицей, его доставили вертолетом в больницу г. Форт-Уорт, находящегося в 30 милях от Алварадо, но уже скоро выписали.

Положив лейтенанта, стрелок в зеленой маске перевел огонь на охрану изолятора, но его оружие заклинило, и полиция потом нашла полуавтоматическую винтовку с патроном, застрявшим в патроннике. Экспертиза установила, что винтовка Сонга отказала из-за того, что в нее попала пуля, выпущенная пострадавшим лейтенантом.

Полиция подобрала стреляные гильзы калибра 5,56 мм, который типичен для винтовок типа самой популярной в стране АR-15. У Сонга она имела еще и бинарный спусковой механизм, ускоряющий стрельбу вдвое, но официально все равно не делающий ствол автоматическим и поэтому не нарушающим законы Техаса.

В лесу нашли вторую винтовку того же типа и плитоноски с снаряженными магазинами для AR-15. Пистолетный магазин лежал неподалеку.

Полиция получила информацию о том, у изолятора видели темно-красный вэн «Хендай». Ехавший на место преступления детектив заметил на шоссе такую машину и остановил ее на небольшом расстоянии от изолятора. За рулем вэна была Миган Моррис, в прошлом носившая мужское имя Брендан, но потом сменившая пол, как и ее подельница Отум Хилл, в прошлом Камерон Арнольд. Полиция заметила рядом с Моррис пистолет и полюбопытствовала, есть ли в вэне другое оружие. «Есть», — сказала та и кивнула на заднее сиденье. Полиция увидела там еще одну винтовку AR-15 и надела на Моррис наручники.

Там же лежали два бронежилета с кевларовыми пластинами и противопульная каска. В кармане у Моррис нашли снаряженный магазин для пистолета. У нее также имелась рация.

Следствие назвало эту группу революционеров «Ячейка «Антифа» Северного Техаса» и установило, что ее члены владели арсеналом в примерно 50 стволов, часть которых раздобыл Сонг.

Версия сторонников подсудимых о том, что энтузиасты, осадившие в праздничный вечер изолятор, планировали просто «пошуметь», чтобы подбодрить его узников-нелегалов, уже тогда казалась детективам вздорной в свете арсенала и экипировки означенных энтузиастов, не говоря уже о стрельбе, но это не мешало защите повторять эту версию на процессе. В отличие от либеральной прессы, присяжные им не поверили.

В тот вечер был задержан и вышеупомянутый Бауманн, который, очевидно, полз по лесу, поскольку промок, а одежда его была покрыта репейником. У него был рюкзачок, где лежали баллончик с краской и листовки, образцы которых красуются в его уголовном деле с лозунгами типа «Бороться с террором ICE посредством классовой войны!», «Свободу всем политзаключенным!» и «Сопротивляйся фашизму, борись с олигархией!».

Бауманн был в числе семи фигурантов, которые признали себя виновными еще до суда в обмен на смягчение приговора. Пять из них согласились дать в суде показания на подельников.

Вечером 5 июля, писал корреспондент «Вашингтон пост» Роберт Клемко, жителей предместья Далласа, «в основном населенного черными и латиноамериканцами и известного как «Дно», всполошил шум, производимый целой армией мужчин в пустынном камуфляже и бронежилетах. Мужчины укрылись за черным бронеавтомобилем и выкрикивали команды в сторону кирпичного здания. Штурмовая группа проломила парадную дверь дома, населенного, по словам соседей, несколькими женщинами-трансгендерами, входившими в число активистов, которых изначально объединили вопросы транс- и квир-идентичности.

Сейчас этих женщин, одетых в банные халаты и пижамы, угрожая оружием, взяли под стражу». В доме на «Дне», в котором жила до ареста Моррис, федералы обнаружили девять стволов, три бронежилета, баллончики с краской.

Анализ айфонов показал, что именно в этом доме собрались радикалы перед налетом на изолятор. Скрыться удалось лишь их заводиле — 32-летнему Сонгу, который прятался еще 11 дней не без помощи сочувствующих, потом тоже привлеченных за это к суду.

Возмущенный терактами 11 сентября 2001 года, юный Сонг, настроенный тогда весьма патриотично, записался в резерв морской пехоты и дослужился до звания младшего капрала, но, по его словам, ушел на гражданку после того, как его не отпустили в увольнение для сдачи экзаменов в вуз. Мать его Хоуп работает в школе восточных единоборств, недаром Сонг учил своих единомышленников не только стрельбе, но и рукопашному бою. Хоуп, американка японских кровей, — твердокаменная республиканка, поэтому он долго придерживался консервативных взглядов. В прошлом Сонг работал в адвокатской конторе своего отца Таилима, корейца по национальности. Хотя отец зарегистрирован в избиркоме как демократ, Сонг называет свою семью республиканской.

Когда он распрощался с морской пехотой, Трамп в первый раз выдвинулся в президенты.

«Я, бывало, отмахивался от обвинений Республиканской партии в расизме, поскольку наша азиатская семья была республиканской, — сказал Сонг в тюремном интервью этому журналисту. — Потом мы увидели эскалацию расистской риторики Трампа в 2016 году».

Дальше всё пошло по обычной модели. Обучаясь в Техасском университете, Сонг увлекся либертарианскими взглядами в политике и социалистическими — в экономике и охладел к рыночному капитализму. За этим последовало общение с левыми активистами через соцсети, где он обзавелся ником «Шампанское». Скоро он уже преподавал курс молодого бойца группе «антифашистов». Он говорил своим воспитанникам, собиравшимся в студии таэквондо, в которой работала его мать, что в США происходит распад и стране предстоит пережить дикие беспорядки.

«Люди, которые приходили у него учиться, в массе своей были юными, наивными леваками, — сказал Клемко далласский фотожурналист Кори Лайон, либертарианец, который подрабатывает тренером по стрельбе и как-то взял у Сонга пару уроков по единоборству, но счел их слишком опасными для здоровья. — Они были напуганы. А Бен предлагал им лекарство от страха».

Как и все его подельники, Сонг не выступал на процессе, начавшемся 23 февраля и продлившемся три недели. Американские подсудимые крайне редко дают показания в суде. Не потому, что им не хочется высказаться, отнюдь. Просто адвокат обычно объясняет им, что в этом случае обвинение получает возможность подвергнуть их перекрестному допросу, который, как правило, кончается плохо.

Вместо этого Сонг высказался на бумаге. Его многочисленные фанаты выставили на одном из своих сайтов текст под заглавием «Заявление Бенджамина Сонга («Шампанское»).

«Я не ненавистник. У меня нет ни к кому ненависти, — пишет Сонг и тут же группирует главные ее объекты: — У меня нет ненависти к копам. У меня нет ненависти к Трампу. У меня нет ненависти к нацистам.

Мои взгляды заключаются в следующем, — продолжает он. —

Следом Сонг упоминает активистов, застреленных зимой сотрудниками ICE в Миннесоте, но я подозреваю, что эти слова прежде всего касаются его самого: адвокаты доказывали в суде, что он стрелял в полицейского, защищая своего соратника. Сам Сонг дальше прямо утверждает в своем заявлении, что открыл огонь, увидев, как коп погнался с пистолетом за Нейтаном Бауманном.

Защита на протяжении всего процесса доказывала, что «Антифы» нет в природе, поскольку это идеология, а не организация. Некоторые свидетели обвинения — например, 22-летний Сет Сайкс, признавший себя виновным и согласившийся дать показания на процессе, — говорили, что между собой заговорщики себя «Антифа» не называли, а если употребляли этот термин, то в шутку.

Центральные СМИ существование организации «Антифа» тоже отрицают и критиковали решение Трампа официально объявить ее президентским указом «внутренней террористической организацией». Указ, который был издан в сентябре прошлого года вскоре после убийства консервативного трибуна Чарли Кирка, не имеет юридической силы и будет немедленно отменен следующим президентом-демократом. Закончившийся в прошлый вторник процесс был первым в рамках кампании, которая идет, пока Трамп у власти.

Если Сонг получил 100 лет тюрьмы, то Отум Хилл и Миган Моррис отделались 50 годами, как и большинство их подельников. Но одна осужденная по этому делу получила 70 лет. Самый мягкий приговор — 30 лет. На апелляции надежды всегда мало, но всех может помиловать будущий президент.