В Белгородской области развивается история, которая выходит далеко за рамки уголовного дела одного человека. Речь идет о судьбе 72-летнего конструктора и бывшего руководителя предприятия АО «Русхол» Сергея Жука, осужденного на восемь лет лишения свободы по обвинению в мошенничестве, контрабанде и участии в организованной преступной группе.

Жена осужденного Ольга Жук записала открытое обращение к министру обороны Андрею Белоусову, где подробно рассказала, что произошло. Она также обратилась в редакцию «Фонаря» с просьбой придать огласке обстоятельства дела, которое она считает сфабрикованным.

«Я прошу вас осветить и придать гласности <…> судебный процесс над моим мужем, ярко показывающий всю работу правоохранительной и судебной систем», — говорится в обращении.

От предложения продать завод до уголовного дела

По словам Ольги, в 2019 году ее мужу Сергею Жуку предложили продать предприятие «Русхол», расположенное в городе Шебекино.

— Цель покупки была озвучена прямо — предприятие закрыть. Муж отказался продавать бизнес, — утверждает женщина.

После этого, по ее словам, начались сложности с приемкой продукции. Предприятие сумело сохранить производство благодаря сотрудничеству с крупным заводом в Ижевске. Однако спустя несколько лет на Сергея Жука возбудили уголовное дело.

В чем обвинили руководителя предприятия?

Как следует из материалов суда, Сергею Жуку предъявили обвинения по нескольким эпизодам мошенничества, контрабанды и участию в организованной преступной группе. Следствие утверждает, что предприятие закупало готовое оборудование за рубежом и перепродавало его под видом собственной продукции, в этом следствие и видит мошенничество. Однако защита настаивает, что речь шла не о перепродаже, а о глубокой модернизации оборудования.

— Он закупал холодильники общего назначения, использовал только корпус от них, а внутреннюю часть заменял под технические условия, установленные заказчиком, создавая таким образом совершенно новое изделие, — утверждает Ольга Жук.

Спор вокруг доказательств

Казалось бы, суть спора очевидна и ключевым вопросом процесса должна была стать оценка объема произведенных доработок. Но почему-то не стала. По версии обвинения и суда, изменения носили недостаточный характер. Защита же указывает, что в законодательстве отсутствуют четкие критерии, позволяющие определить, какой процент модернизации является достаточным.

По словам Ольги Жук, одним из доказательств стали показания представителя приемки о сходстве ввозимого оборудования и продукции, изготовленной заводом «Русхол» и поставляемой заказчику.

— Анализ проводился исключительно по фотографиям корпусов холодильников. Всё, что было изменено внутри изделий, к сравнению не предоставлялось, — утверждает Ольга Жук. — В приговоре говорится «незначительные изменения», но этот вопрос в суде не исследовался. Хотя еще в процессе следствия следователь должен был привлечь экспертов и провести сравнительный анализ холодильных шкафов, которые ввозились и поступали на завод «Русхол», и тех, которые с завода уходили заказчику. Сделать это несложно, все закупки шли официально, через таможню, и в таможенной документации отражены все технические характеристики.

Это один из главных вопросов, поскольку именно на этом построено обвинение в мошенничестве. Кроме того, в обращении содержатся сведения о свидетелях, которые во время суда заявили о несогласии со своими показаниями, данными на этапе следствия. По утверждению жены осужденного, один из них сообщил суду о давлении при проведении допросов, а представитель заказчика заявил, что часть его показаний оформили без его непосредственного участия. Суд, однако, не принял эти доводы, указав на возможную заинтересованность свидетелей в помощи подсудимому.

Организованная преступная группа без знакомства участников?

Отдельный блок претензий защиты касается квалификации действий как совершенных организованной преступной группой. В апелляционной жалобе адвокат обращает внимание на то, что в приговоре говорится о существовании устойчивой группы, однако защита считает, что доказательства ее создания отсутствуют.

— Тут только общие слова. К примеру, кто участники этой ОПГ — [осужденные] Сергей Жук, Евгений Рычков и неустановленные лица из числа сотрудников «Русхола» (на самом деле в тексте приговора также упоминается не только шебекинский завод, но и предприятие в Харькове, речь идет о событиях 2015 и 2016 годов, и неустановленные следствием лица — это руководители и сотрудники харьковского ООО. — «Фонарь»). В ходе расследования были допрошены почти все сотрудники предприятия — от инженеров до бухгалтерии. Кто в таком случае эти «неустановленные лица»? — задает вопрос Ольга Жук.

Более того, в жалобе указывается, что предполагаемые участники группы, по их собственным показаниям, в рассматриваемый следствием период вообще не были знакомы между собой. Защита утверждает, что следователи якобы не представили переговоры, встречи, переписки или иные доказательства предварительного объединения лиц для совершения преступлений.

— Если Жук и Рычков что-то организовывали, то должны же были поддерживать связь между собой, но ни следователь, ни суд не запросили данные о переписке или звонках Жука с Рычковым. А потому что их и не существует! Рычков на допросе заявил, что даже не был знаком с Жуком в то время, когда, по версии обвинения, они совершали преступление, — продолжает Ольга Жук.

Без Жука всё остановится

Особый резонанс ситуации придает статус самого осужденного. Согласно материалам дела и представленным документам, Сергей Жук является кавалером ордена Трудового Красного Знамени и принимал участие в разработках техники для оборонной промышленности. В распоряжении редакции имеются письма предприятий оборонного комплекса, где говорится о значении разработок, выполненных при его участии*, в том числе упоминается, что комплектующие обеспечивают технологическую независимость от зарубежных поставщиков.

Жена осужденного убеждена, что последствия приговора выходят далеко за пределы судьбы одного человека.

— Без моего мужа никто из компаний-партнеров не хочет размещать заказы. Таким образом, в скором времени предприятия не станет, — считает она.

По ее словам, под угрозой оказываются не только сотрудники, работающие на заводе, но и дальнейшее развитие ряда разработок. Ольга показывает еще одно письмо от завода-изготовителя, где говорится, что

— Сергей Григорьевич необходим для завершения новых разработок, поскольку он принимает в них самое непосредственное участие. В *** сейчас опытный образец, там должна идти доработка, потому что он вносил коррективы, но без него этого не сделать, а значит, всё застопорится, — вздыхает женщина.

Возраст, здоровье и наказание

Отдельно в апелляционной жалобе защита поднимает вопрос соразмерности назначенного наказания. Адвокат обращает внимание суда на возраст осужденного (72 года), наличие многочисленных хронических заболеваний, отсутствие судимостей и положительные характеристики. Учитывая состояние здоровья, семья боится, что такой срок может стать для Сергея Жука фактически смертельным приговором.

— Предприятие стабильно работает с 1994 года, там 200 человек, а теперь… Без Жука там всё встанет, — вздыхает Ольга. — И не только там… Сейчас Сергея посадили, производство встало. Конечно, можно наладить производство на каком-то другом заводе, но сколько на это уйдет времени — год-два? Есть у страны это время, если оборудование нужно всегда?

Апелляционная инстанция Белгородского областного суда должна дать оценку этим доводам 29 июня. Пока же дело Сергея Жука остается примером процесса, который вызывает множество вопросов как у стороны защиты, так и у представителей предприятий, работающих в сфере оборонного производства. Ответы на эти вопросы могут иметь значение не только для одного конкретного приговора белгородцу, но и для понимания того, насколько обстоятельно следствие и суд подошли к изучению деталей дела, затрагивающего интересы государства.

Ирина Дудка