Памятный знак на старом кладбище был установлен 14 октября 2010 года на территории бывшего 10-го лагерного отделения «Юр-Шор» при участии местной администрации.

Юр-Шор — одно из главных мест памяти Воркутинского лагерного комплекса.

С 1944 года до середины 1950-х здесь хоронили заключенных Воркутлага и Речлага, а также вольнонаемных шахты № 29. Могилы отмечали не именами, а номерными табличками.

Много лет никаких проблем с этим знаком не было — пока не прошла, как сообщает администрация Воркуты, «встреча руководства города с участниками СВО».

Как сообщается, инициатором сноса мемориала был «депутат городского Совета, ветеран боевых действий, участник СВО, награжденный орденом Мужества, а также двумя медалями «За Отвагу», Григорий Дышлык. Сам он сейчас находится за пределами города в рабочей командировке».

Судя по фотографиям встречи, которые разместило ИА «Комиинформ», сам Дышлык на встрече с администрацией Воркуты не был, но якоб ы«позицию инициативной группы на встрече озвучили участники СВО»: «Горькая правда о преступлениях нацистов и их пособников не должна быть утеряна. Мы все должны помнить, что происходило, чтобы не допустить этого в будущем. Само же место захоронения достаточно отметить на карте. А памятный знак с этого места убрать — незачем ему находиться в нашем городе».

Администрация сообщила, что «оперативно направила запрос в музей», и «в ходе проверки архивные данные подтвердили: на этом кладбище действительно захоронены заключенные, осужденные за участие в деятельности Украинской повстанческой армии*, Организации украинских националистов* (признаны экстремистскими и запрещены в РФ) и других националистических формирований, воевавших на стороне гитлеровской Германии».

Что «эти документы были рассекречены и опубликованы в 2004 году в рамках многотомного научного сборника «История сталинского ГУЛАГа» и находятся в открытом доступе».

Что «всего в списке — десятки фамилий. Статьи: 54-1а (измена Родине), 54-8 (террористический акт), 54-11 (участие в контрреволюционной организации). Сроки — от 10 до 25 лет лагерей, многие приговорены к высшей мере». И приведены несколько имен из «архивного списка».

А еще в сообщении администрации есть примечательная запись: «некоторые из них умерли гораздо позже событий 1953 года».

Это — официальная информация воркутинских властей.

Теперь попробуем разобраться подробнее.

Под «событиями 1953 года» имеется в виду «Воркутинское восстание» — бунт заключенных Речлага в окрестностях Воркуты в июле — августе 1953 года.

После смерти Сталина и ареста Берии в Речлаге (и не только в нем) начались волнения и забастовки заключенных, которые требовали отмены каторжного режима содержания, снятия ограничений на переписку с родственниками, возможности досрочного освобождения, отмены номеров на одежде.

Во всех лагерных отделениях, кроме 10-го (именно оно, как уже сказано, находилось в «Юр-Шоре», где была и шахта № 29), охране Речлага удалось с этим справиться, но 10-е продолжало держаться. Как потом рапортовало МВД, «организаторы саботажа в лагерном отделении № 10 вели себя более дерзко и вызывающе». И требовали немедленно решить вопрос о массовом пересмотре дел и об освобождении из лагеря всех заключенных.

1 августа 1953 года восстание было жестоко подавлено: офицеры МВД расстреляли заключенных из пулеметов, было убито более 50 человек.

В Сети есть информация об открытии памятного знака. Там говорится, что это произошло по инициативе Департамента социально-культурных и дошкольно-образовательных учреждений и воркутинской общественной организации «Украинская хата». Что он увековечивает «память представителей славянских народов — жертв сталинского террора. Что «идея установки памятника принадлежит руководителю Департамента социально-культурных и дошкольно-образовательных учреждений Николаю Бейзаку».

Иначе говоря, всё было сделано по инициативе в том числе и городских властей.

Далее говорится, что «в памятном знаке воплотились все символы страшного времени репрессий. Это символичная железная дорога, уходящая в вечность. С рельсов и шпал начинался город, на строительстве магистрали трудились заключенные.

Как такового сбора денег для памятника не проводилось, свой вклад в увековечение памяти погибших при строительстве северной железной дороги внесли многие организации, предприятия города и частные лица. Кто-то помог материалами, кто-то — транспортом и рабочей силой.

Памятник был освящен при участии протоиерея Михаила — представителя Киевской митрополии Украинской православной церкви. В ходе мероприятия были зажжены 33 лампады по числу фамилий, выбитых на мемориальной доске».

Приведен список из 54 заключенных лагерного отделения № 10 шахты № 29, погибших 1 августа 1953 года и похороненных на кладбище «Юр-Шор». Среди них — украинцы, литовцы, эстонцы, латыши, немцы, есть и русские фамилии.

Так что, есть сомнения в достоверности сообщения администрации о наличии на памятном знаке имен умерших после событий 1953 года. Во всяком случае, в 2010 году администрация не сомневалась, что все эти люди погибли именно во время восстания…

Были ли среди тех 33 человек, чьи имена были написаны на памятном знаке, «пособники нацистов» (как уверяют ветераны СВО и администрация Воркуты)?

Воркутинские власти приводят в обоснование своих действий шесть имен:

Все эти имена приведены и в «списке 54-х». И существует «Львовская книга памяти», где со ссылкой на обвинительные приговоры приведена более подробная информация о троих из перечисленных: Антон Гавчак (только год рождения у него 1920-й, а не 1930-й), Федор Дума и Семен Чунис.

Гавчак, с 1943 года член ОУН, был арестован в 1949 году, в 1950 году осужден на 25 лет заключения с поражением в правах на 5 лет.

Такие же сроки получили Дума (за сотрудничество с УПА, осужден в 1950 году) и Чунис (участник подполья УПА, тоже осужден в 1950 году).

У всех одинаковая дата смерти — 5 августа 1953 года, в лагере (видимо, только 5-го числа составили свидетельства о смерти).

Так вот, о пособниках нацистов: ОУН-УПА действительно во время Великой Отечественной войны с нацистами сотрудничала. И соучаствовала в их преступлениях. И те, кто в этих преступлениях участвовал, были осуждены заслуженно: тут не о чем спорить. «Волынская резня» — неоспоримый факт.

Однако территория Западной Украины (и в целом вся территория Украинской СССР) была полностью освобождена от фашистской оккупации к 29 августа 1944 года во время Львовско-Сандомирской операции. К этому моменту двоим заключенным (из шести), перечисленных воркутинской администрацией, было 14 лет, а одному — и вовсе 12 лет. После войны они могли, будучи в ОУН-УПА, бороться с Советской властью, но во время войны вряд ли могли быть пособниками нацистов.

Что касается трех остальных, то лишь одного из них обвиняют в службе в немецко-украинской полиции, двоих других — только в членстве в ОУН-УПА. А не в пособничестве нацистам.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года, через два года после Воркутинского восстания, была объявлена амнистия в отношении «тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами».

В том числе, независимо от срока наказания, были освобождены все, осужденные за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Исключение было сделано только для «карателей, осужденных за убийства и истязания советских граждан».

Иначе говоря, те, кто сотрудничал с оккупантами, служил в их армии, но на чьих руках не было крови, были государством прощены. Со снятием судимости и поражения в правах. В качестве акта милосердия.

Как указано в «Львовской книге памяти», упомянутые Гавчак, Дума и Чунис были реабилитированы Львовской областной прокуратурой.

Гавчак — в 1995 году, Дума — в 1992 году, а Чунис — в ноябре 1991 года (еще при существовании СССР и УССР).

Можно, конечно, говорить, что это решения украинских властей, но в законе РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий» прямо записано (статья 11): «Документы о реабилитации или признании лиц пострадавшими от политических репрессий, выданные в государствах — бывших союзных республиках СССР, имеют силу на территории Российской Федерации».

Эту норму никто не отменял. И администрация Воркуты в 2010 году, перед установкой памятного знака, скорее всего, запрашивала справки о реабилитации.

В 2013 году (когда отмечалось 60-летие Воркутинского восстания) у памятного знака проходила торжественная церемония. И был сделан видеосюжет о ней, где рассказывалось, что «много лет в последние дни июля в нашем городе вспоминают о трагических событиях недавней истории 60 лет назад», когда после смерти Сталина во всех лагерях СССР прошла волна забастовок. Что в лагерных пунктах Воркуты люди надеялись на освобождение или хотя бы на смягчение лагерного режима. Что забастовщиков разгоняли по баракам с помощью струй воды из пожарных машин, но такое воздействие только ожесточило повстанцев, люди вплотную прорвались к зданию, где находилось руководство лагеря, и охрана открыла огонь на поражение.

Еще в сюжете говорится, что каждый год горожане собираются у этого печального места возложить цветы, над могилами узников ГУЛАГа звучит поминальная молитва, а отдать дань памяти погибшим приезжают руководители города и представители градообразующей отрасли. И что «после церемонии заместитель руководителя муниципального образования Ярослав Мельников вручил грамоты и подарки активным участником общества «Мемориал»** и добровольным помощникам в благоустройстве территорий у мемориальных мест».

Это было 13 лет назад. К тому времени уже почти десять лет как были рассекречены документы и опубликован упоминаемый администрацией Воркуты сборник об истории ГУЛАГа. Никаких сомнений в необходимости и важности памятного знака ни у властей, ни у общественности тогда не было.

Но наступили иные времена. В нынешних реалиях памятный знак с «украинским акцентом» был обречен на то, чтобы вызвать недовольство властей.

Есть два варианта развития событий.

• Первый — администрация Воркуты, сама же и устанавливавшая памятный знак, теперь решила представить ситуацию так, что, снося его, она лишь идет навстречу ветеранам СВО. И дала им понять, что с такой инициативой полезно выступить.
• Второй вариант — с инициативой выступили сами ветераны, не факт, что глубоко знающие историю вопроса, но отреагировавшие в соответствии с нынешними государственными установками. Полагая, что их статус дает им право делать предложения, от которых невозможно отказаться.

В любом из двух случаев перед нами очень характерная — и вряд ли первая и единственная — ситуация, когда ветераны СВО не только претендуют на депутатские и чиновничьи места, но и превращаются в «регулировщиков памяти». Своего рода цензоров. Имеющих право определять, какая историческая память правильная, а какая — нет.

Выступать, как в свое время писал Александр Радищев (хотя и по другому поводу), в качестве «урядников благочиния».

С тех пор, как в 2020 году в Конституцию записали норму о «защите исторической правды», под видом этой защиты мы время от времени наблюдаем то самое переписывание истории, в недопустимости которой власть нас все время уверяет.

Потому что, что считать «исторической правдой», решают власти или специально обученные для этой цели организации типа «военно-исторического общества». Исходя из своих текущих потребностей, а точнее — из потребности изобразить прошлое таким, чтобы оно оправдывало настоящее и служило образцом для будущего. Эту «высочайше утвержденную»

Чтобы внушить гражданам, что государство, преследуя «врагов народа», всегда было правым. А иначе, чего доброго, начнут сомневаться в том, что государство также является правым и сегодня в преследовании «врагов».

Вот и разрушают мемориалы и памятные знаки (о чем не раз рассказывала «Новая газета»).

И вот уже в Новосибирске хотят снести закладной камень жертвам политических репрессий, установленный в 2019 году и так и не ставший памятником.

В апреле этого года неизвестные сорвали с него табличку «Здесь будет сооружен памятник жертвам государственного террора, чьи могилы или места массовых захоронений неизвестны», а теперь закладной камень хотят снести под предлогом «комплексного благоустройства».

И депутат Луговой продолжает рассказывать об огромных заслугах ВЧК, КГБ и ФСБ в защите страны от «внешнего влияния» и требовать убрать Соловецкий камень с Лубянской площади, вернув туда памятник Дзержинскому.

Недаром же соответствующий орган у Оруэлла именовался именно «Министерством правды», а не «Министерством памяти».

Андрей Серов

* признаны в РФ террористическими и экстремистскими организациями

** признано «иноагентом», ликвидировано решением суда, признана нежелательной и экстремистской организацией