* * *

В начале 2025 года один из доверителей адвоката Геворга Алексаняна рассказал ему, что вместе с ним в московском СИЗО-3 сидит парень, который очень просит о защите. Для адвокатов это был клиент самый неудобный: детдомовец, без денег не только на оплату услуг защиты, но и себе на еду, да к тому же судим по ч. 2 ст. 205 УК РФ — «теракт».

Иметь дело с этой статьей адвокаты и правозащитники вообще не любят — по двум «потому что»: во-первых, судят по ней конвейерным потоком и в промышленных количествах, ни на какие доказательства, ходатайства и протесты не реагируют. А во-вторых, поджигатели поджигают не из-за какой-то там политики, а по гораздо более прозаическим соображениям: это дети социального дна и малообеспеченных семей, им нужны только деньги. Защита таких мало кому может сделать карьеру, и диалог с правозащитными адвокатами в этих случаях обычно сводится к четырем репликам:

— В таком-то СИЗО сидит такой-то подросток такого-то года рождения. Может кто-нибудь взять?

— Какая статья?

— 205.

— Никто не возьмется.

Но Геворг все-таки начал спрашивать коллег. Забрать мальчика никто не мог: «не мой кейс», «не моя специализация», «не до того». Геворгу и самому было не до того, но просто взять и забыть совесть тоже уже не позволяла. После долгих раздумий он решил съездить к нему в СИЗО, поговорить — и тогда уже принять решение.

Съездил, поговорили. И с июня Геворг стал его адвокатом. История, которую он Геворгу про себя рассказал, оказалась сложная.

Сирота Казанская

17 ноября 2024 года, около шести вечера, в подмосковной электричке, следовавшей до Казанского вокзала, ехал будущий подзащитный и вбивал в поисковую строку Google запрос: «Работа спортиком». Звали парня Илья Алешкевич, было ему тогда 19 лет, и денег ему надо было много и быстро. Он уже три дня жил на улице — в подъездах, на вокзалах, в электричках — и без документов. Точнее, бездомным он стал намного раньше — еще в Белоруссии, откуда был родом. А вообще-то, он таким и родился.

Он был детдомовцем с рождения, до совершеннолетия числился воспитанником Фанипольского приюта. После 6-го класса поступил в военное училище, потом — в колледж и поселился в общаге при нем, но учиться не получалось: приходилось совмещать с подработками, и совмещались два процесса плохо. Бросил учебу. Работал на стройках разнорабочим, грузчиком, устраивался в местный ЖКХ уборщиком подъездов.

Встретил девушку, встречались, родили сына. Собирался жениться, но не сошлись характерами — расстались, ребенок остался у матери. Илья пытался переводить деньги на его содержание. Деньги были нужны.

Потом все стало еще сложнее: в 2022 году друг Вадим, который занимался криптовалютой, предложил Илье оформить на свое имя банковскую карту и передать ему — обещал, что никакого криминала в этом не будет. А потом Вадим передал карту своему брату, а тот еще кому-то из знакомых — и примерно через два месяца Дзержинский суд признал Илью виновным в незаконном обороте средств платежей (ст. 222 УК РБ). Штраф — 12 000 белорусских рублей для Ильи сумма неподъемная. Нужны были деньги — и Илья решил искать заработок в России.

Но переезд в Россию его биографию тоже не упростил. Приехав в Московскую область, он устроился на работу на склад одного маркетплейса, и ему предоставили общежитие. Он проработал месяц, но деньги ему не выплатили: сослались на то, что у него слишком много штрафов. Ушел. Устроился на другой склад — но и там история повторилась. Потом — третий склад, и тот же безденежный результат. Плюнул, устроился в шиномонтаж.

Хозяин шиномонтажа снял ему жилье и обеспечивал едой — но на этом его щедрость заканчивалась: денег не платил и он. В конце концов — скандал, но вместо того, чтобы выдать зарплату, хозяин забрал у Ильи паспорт и сказал, что выкупить его можно будет за 15 тысяч рублей. Нужны были деньги.

Илья ушел и из шиномонтажа. Устроиться хоть куда-нибудь без паспорта было почти нереально, но после долгих поисков он смог стать грузчиком в доставке. Каждое утро он встречался с водителем и всю смену помогал ему развозить электронную технику. Здесь, наконец, платили — 2800 рублей в день, регулярно. На закрытие базовых потребностей этого хватало, но не хватало ни на аренду жилья, ни на выкуп паспорта, ни на выплату штрафа, ни тем более на содержание сына. Начал спиваться.

А потом в какой-то компании познакомился с парнем по имени Антон, который предложил снимать хату вместе, — и оказалось, что тяжелые их биографии похожи. Антон Бакланов тоже оказался бездомным, только не из Белоруссии, а из Московской области. Семья у него была, и большая — отчим, мать, пятеро братьев и сестер — но характерами они с отчимом не сходились, и Антон просто ушел из дома. Снимал комнату в Подмосковье и устроился на первую в жизни работу — шеф-поваром в «Бургер Кинг». Шел испытательный срок, и зарплату ему пока не давали — но подходил срок платы за комнату. Нужны были деньги.

Илья, поснимав недолго жилье напополам с новым другом, поссорился с хозяйкой, и та его выгнала. Начались подъезды, вокзалы и электрички — но был уже ноябрь, наступала зима, и нужно было срочно искать четыре стены и крышу. К тому времени Илья уже отчаялся найти нормальный заработок: без паспорта, без гражданства, без стажа никуда не брали. Тогда он решил подписать контракт и уйти на СВО — и уже договорился, что явится в военкомат на Яблочкова, но и для этого нужен был паспорт. Для паспорта нужен был выкуп, для выкупа нужны были деньги.

Так Илья оказался в вагоне подмосковной электрички, следовавшей до Казанского вокзала.

«Ваша безопасность прежде всего»

Илья сказал, что вбил запрос «работа спортиком» прямо в поисковую строку Google — и что прямо с первой страницы ответов его перебросило в телеграм-бот, название которого он очень неудачно забыл. Этот бот услужливо предлагал самые разные способы заработка, включая, например, вакансию киллера за пять миллионов рублей, — и Илья успел удивиться, что такой ассортимент предлагается не в даркнете, а на обычной «светлой» его стороне.

От вакансий такой степени привлекательности он, конечно, отказывался, и в конце концов ему предложили поджог локомотива. Илья поначалу отказался и от этого: он-то искал что-то относительно безобидное — типа «погонять закладчиков запрещенных веществ, поучить их законности». Но после долгих поисков так ничего и не нашел и вернулся к объявлению о поджоге локомотива. Так в его жизни появился неизвестный работодатель с ником Richi Silver (@Revsilver).

У этого пользователя потом обнаружился довольно запутанный и интересный телеграм-след — но Илья о нем еще ничего не знал. Работодатель представился сотрудником компании, специализирующейся на ремонте ЖД-техники, — и сказал, что РЖД по страховке якобы надо заменить один локомотив (автомотрису), а для этого его нужно сначала поджечь. За эту «работу» Richi Silver обещал 120 тысяч рублей — сказочную цифру, которой Илье хватило бы и на оплату жилья, и на выкуп паспорта. Он поделился счастливой новостью с Антоном, и тот напросился в долю — даже 60 тысяч рублей казались обоим богатством, так что Илья согласился взять напарника. Около девяти вечера оба высадились на станции Быково.

Richi Silver оказался куратором заботливым. Подробно расписал, как приготовить взрывчатую смесь, — правда, рецептом парни не воспользовались, взяли с собой обычный бензин. Много раз повторил, как важна ему (куратору) безопасность Ильи. И еще — потребовал согласовать местоположение и номер локомотива, который нанятые собираются поджечь. Куратору почему-то было крайне важно, чтобы подожженным оказался определенный локомотив — с подходящим номером, который, как он утверждал в переписке, согласовывал некий заказчик, и без людей вокруг.

Позже ни составители обвинительного заключения, ни свидетели никак не могли определиться, где же стоял тот локомотив, который в итоге был выбран: во всех материалах неразрешимая путаница — то ли он был на четвертом пути, то ли на шестом. Адвокаты говорят, что в любом случае на одном из тупиковых, куда автомотрисы отгоняют на ночь и где поблизости никаких других вагонов не было. Так или иначе, автомотриса 1АДМ 1.3 № 2042, предназначенная для перевозки рабочих бригад к местам проведения строительно-монтажных работ, в тот вечер рабочую смену уже закончила и прибыла к месту заслуженного ночного отдыха. В десять часов вечера от куратора пришло сообщение с подтверждением того, что ее можно жечь.

26 американских долларов — это, конечно, не 120 тысяч русских рублей даже по самому высокому курсу. Но Richi Silver уверял, что как только заказчик согласует оплату, так сразу парни ее и получат. Пока же они пытались вывести имеющиеся 26 долларов, но не могли сделать и этого. Richi Silver тем временем продолжал обещать скорую транзакцию, хвалить Илью за хорошо сделанную работу и предлагать продолжить — поджечь еще что-нибудь, постепенно тоже дорасти до должности тг-куратора, «заработать нормально» и «в целом решить все жизненные проблемы». «Деньги в дальнейшем будут только расти по суммам, теперь, работая с нами, об этих проблемах можешь забыть, — писал он. И добавлял: — Просто мне на данный момент важна твоя безопасность прежде всего».

К шести утра Илья и Антон доехали до станции Отдых и разошлись, пообещав оставаться на связи. Илью задержали днем — сняли прямо с грузовика-доставщика, Антона — под вечер.

Рельсы не сходятся

В деле Ильи и Антона почти ничто ни с чем не сходится и мало что с чем стыкуется. Начиная с самого момента задержания: непонятно, как обоих вообще удалось вычислить. По биллингам телефонов? Но в деле нет биллингов. По экспертизам? Экспертизы не нашли никаких следов парней — ни прямых (следов от ботинок, например, или ДНК), ни косвенных. Правда, их, убегающих, вроде как видел один из оставшихся работать машинистов — но судя по допросу, видел он их со спины в темноте так четко, что даже не смог понять, три человека бежали или два. Еще оба засветились на камерах перед шаурмичной, где заряжали телефоны, — но ведь сам по себе факт заряжания телефона не указывает на то, что его хозяин только что поджег локомотив.

Антон по этому поводу предпочитает не распространяться.

Формулировки обвинения, вынесенного Илье и Антону, уже привычны замыленному взгляду того, кто такие дела читает пачками, — но взгляд незамутненный наверняка оценит филигранность этих формулировок. Вот, например, что пишут по поводу тг-куратора, который, по мнению следствия, является сотрудником украинских спецслужб (никаких, даже минимальных доказательств этому в деле нет. Действительно, а зачем?):

То есть лица не установлены, но следствие со стопроцентной уверенностью может судить о том, какими знаниями они обладали. При этом никто, кажется, устанавливать эти неустановленные лица особенно не стремится: аккаунт Richi Silver до сих пор регулярно онлайн. И это при том, что, судя по его следам в телеграме, о его вербовочной деятельности известно уже два года: в чате мурманской «Русской общины» (что само по себе интересно) еще в июне 2024-го писали про его ТикТок: «Ребята, я тут нашел одного чела @Revsilver, он вербует на теракты по всей России, может кто-то что-то сделать?»

Но в целом узнать о нем по его следам можно немного. Предыдущий ник аккаунта звали @valedislavis80. Откуда он, определить нельзя, но 25 декабря прошлого года, когда в Казани упал беспилотник, он спрашивал в местном чате, слышны ли кому-нибудь хлопки: «У меня брат живет в Казани. Утром писал, что какие-то хлопки были в авиастроительном районе. Вам тоже слышно?» А 18 апреля в том же тг он спрашивал, что горело в районе вокзала в Апатитах — через неделю там задержали четверых школьников, поджегших дрезины на жд-путях.

Тогда тех подростков 15‒17 лет обвинили в диверсии (ст. 281), двоим дали по 6 лет, одному 5 лет лишения свободы. И все это время Richi Silver продолжал рассылать по тг-чатам и форумам объявления о поиске «работников с достойной оплатой по всей РФ». Наверно, и теперь ищет.

А вот еще более классическая для статьи 205 формулировка из обвинения Ильи и Антона: «мог бы». Именно так доказываются обычно политические мотивы поджигателей.

Вот так непринужденно: пять сослагательных наклонений на абзац — и связь между государственной безопасностью и стоящим в тупике локомотивом, перевозящим рабочих, очевидна.

На самом деле эта связь была неочевидна даже старшему следователю по особо важным делам УФСБ по Москве и области капитану Черных, который постановил передать дело руководителю следственного органа. В постановлении Черных написал: «Наличие у Бакланова и Алешкевича умысла, <…> направленного на причинение вреда безопасности и обороноспособности РФ, подтверждения не нашло», и «каких-либо иных доказательств, указывающих на наличие у обвиняемых умысла на совершение преступления диверсионно-террористического характера, получить не представилось возможным». Но даже эти выводы судью, видимо, не убедили.

Все это — обычные для таких обычных дел нестыковки. Но у Геворга, адвоката Ильи, и у его коллеги Алены Савельевой, согласившейся взять под защиту Антона, пока они изучали дело, появились и другие, возникшие конкретно в этом деле, вопросы к следствию. Точнее, к тем, кого РЖД наняли для ремонта локомотива.

Как выяснили адвокаты, уже на следующий день после поджога, 18 ноября, представитель РЖД, прикинув на глазок ущерб от поджога, вынес поразительно точный диагноз: 5 с лишним миллионов рублей — этот диагноз он написал в заявлении на возмещение ущерба. 18 же ноября компаниям по ремонту жд-оборудования были разосланы запросы. Сколько из них отозвалось, судить трудно — РЖД предоставили адвокатам только три ответа. Среди этих троих два принадлежали компаниям с именем и долгой историей, а один — неизвестной ООО «Компании по ремонту путевой техники».

«Мы можем запланировать работы не ранее 2026 года», — ответила одна большая компания. «Мы можем выехать и осмотреть повреждения», — ответила вторая большая компания.

Заинтересованные адвокаты стали изучать ее документацию — и оказалось, что в штате у нее состоит один человек, он же гендиректор, и гендиректором он стал спустя три дня после того, как подписал необходимые для ремонта локомотива бумаги. То есть чуть-чуть опоздал занять необходимую для таких подписаний должность. На логичный в таких условиях вопрос адвокатов «А как же вы такую компанию выбрали?» РЖД прислали им протокол заседания конкурсной комиссии — без состава членов, без подписей и без печати.

И Геворг, и Алена посылали запросы и возражения — которые, как обычно, оставались без внимания. Проверять показания самих подсудимых тоже никому в голову не приходило. В конце концов, 26 марта 2026 года 2-й Западный окружной военный суд приговорил Илью Алешкевича к 16 годам колонии, Антона Бакланова — к 15 годам.

Приговор выносил судья Юрий Массин — тот самый, который признал виновными в оправдании терроризма Женю Беркович и Светлану Петрийчук. Для него это тоже было, наверное, самое обычное дело.