В марте 2026 года Ереван потрясла новость о том, что в одном из районов города мачеха избила 14-месячного ребенка, который позже был госпитализирован в медицинский комплекс «Арабкир» с диагнозом «клиническая смерть». Медикам удалось восстановить работу сердца мальчика лишь через час после госпитализации, однако спустя пять дней он всё же скончался. Было возбуждено уголовное дело по обвинению в покушении на убийство. Следствие считает, что ребенок подвергался систематическому насилию на протяжении примерно полутора месяцев: его регулярно избивали, а 15 января была совершена попытка убийства. В случившемся обвиняют мачеху, женщина была арестована.

Шокированная общественность осуждала всех: от соседей, что молчали, до государства и правоохранительных органов. Однако это не первый случай жестокого обращения с детьми, вызвавший широкий общественный резонанс. Несмотря на волну обсуждений после каждой трагедии, случаи насилия над детьми продолжают повторяться из раза в раз. Эксперты указывают на системные проблемы: от позднего выявления насилия до культуры нормализации телесных наказаний.

Молчи и терпи

Соосновательница организации New Justice Culture Заруи Ованнисян говорит, что насилие над детьми в Армении — не новое явление. «Такое происходило всегда. Просто раньше об этом так не говорили», — считает она.

Долгое время подобные случаи оставались внутри семьи и не становились предметом общественного обсуждения. Ованнисян считает, что раньше жестокое обращение с детьми часто воспринималось как «внутреннее дело семьи», а телесные наказания — как допустимый метод воспитания.

Однако рост числа случаев насилия, о которых становится известно в интернете, а затем и в общественных обсуждениях, не обязательно означает рост абсолютной цифры самих случаев насилия. Зачастую это результат снижения толерантности к насилию над детьми и замалчиванию проблемы. Как сообщают в UNICEF Armenia, увеличение статистики как раз и связано с тем, что о случаях стали чаще сообщать.

За последние годы в Армении произошло несколько резонансных случаев жестокого обращения с детьми. В августе 2023 года в армянском сегменте соцсетей стали распространяться видеозаписи, на которых мать подвергала свою несовершеннолетнюю дочь жестокому обращению и унижению, а также вовлекала других своих несовершеннолетних детей в насилие над девочкой.

СМИ писали: «34-летняя Анна Аревшатян наносит дочери десятки ударов, раздевает ее, а затем, вовлекая двух других несовершеннолетних детей, заставляет их плевать и мочиться на девочку-подростка. На видео, которое длится около 10 минут, голый ребенок плачет и спрашивает мать, за что она ее бьет».

Семья и раньше оказывалась в центре внимания правоохранительных органов. Отец детей Татул Мадатян в момент произошедшего находился в тюрьме за изнасилование им двух собственных дочерей. Сама Анна также привлекалась к уголовной ответственности за ложный донос, но в тюрьму не попала. Впрочем, правоохранительные органы обратили пристальное внимание на семью с пятью несовершеннолетними детьми лишь после нашумевшего видео.

После публикации роликов полиция призвала пользователей и медиа удалить записи, а пятеро детей женщины были переданы под наблюдение профильных специалистов.

Двумя годами позже, осенью 2025 года, стало известно, что мужчина задушил своего трехлетнего сына, а потом попытался спрятать тело ребенка в поле близ села Цапатах в Гегаркуникской области. По одной из версий, которые изучают силовики, причиной удушения трехлетнего Тиграна его отцом стало то, что последний сомневался, что мальчик является его биологическим ребенком.

Реакция на насилие

В Армении до 2025 года закона, прямо запрещающего жестокое обращение с детьми, не было. Раньше армянское законодательство осуждало жестокое обращение, но прямого и однозначного запрета физических наказаний не было. Международные правозащитные организации годами критиковали Армению именно за отсутствие такого запрета.

После повторяющихся трагедий власти начали реформировать систему защиты детей. Ключевым изменением стало принятие в 2025 году нового закона «О правах ребенка и системе защиты детей», который фактически перестраивает всю модель реагирования на насилие.

Теперь школы, медицинские учреждения, социальные службы и другие специалисты, работающие с детьми, обязаны сообщать о случаях насилия или подозрениях на него.

Правозащитница Заруй Ованесян считает, что одним из важных изменений стало и усиление защиты людей, сообщающих о насилии: «Сейчас в законе уже есть положение, которое защищает человека, сообщившего в полицию о случае насилия. Его данные не должны разглашаться. Это, наверное, будет способствовать тому, чтобы люди, которые слышат по соседству какие-то крики или видят жестокое обращение с ребенком, могли спокойно позвонить в полицию».

Особенно важно это для Армении, где тема семейного насилия долгое время воспринималась как «внутреннее дело семьи», а соседи или родственники часто боялись вмешиваться. Новая система также предполагает появление профессиональных специалистов по защите детей в общинах вместо прежней модели, где многое зависело от формальных комиссий и отдельных чиновников. В UNICEF отмечают, что старая система была скорее реактивной: государство вмешивалось уже после тяжелых случаев насилия, тогда как новая модель должна быть ориентирована на раннее выявление рисков и профилактику.

Президент НПО «Ты не одна» Наира Арутюнян, занимаясь с женщинами и детьми, пострадавшими от семейного насилия, отмечает, что зачастую насилие начинается не с тяжелых побоев, а с психологического давления, унижения, запугивания и атмосферы страха внутри семьи.

«Мы часто сталкиваемся с детьми, которые не подвергаются прямому насилию, но ежедневно становятся свидетелями всей его цепочки: слышат крики, видят унизительное отношение к матери, живут в постоянном ощущении ожидаемой опасности. Такие дети тоже считаются жертвами насилия», — говорит она.

Постепенная перестройка армянского законодательства в отношении детей отразилась и в поправках к закону о домашнем насилии, принятых парламентом в 2024 году. Поправки усиливали защиту детей, ставших свидетелями семейного насилия. Теперь они также официально считаются потерпевшими от домашнего насилия. Да и в целом: если раньше внимание системы в основном концентрировалось на прямом физическом вреде ребенку, а психологические последствия жизни в атмосфере страха, унижения и агрессии часто оставались вне поля зрения государства, то сейчас система постепенно смещается в сторону раннего выявления и предотвращения любых форм насилия.

В UNICEF Armenia также подчеркивают, что старая система защиты детей в стране работала плохо: «Когда риски не выявляются вовремя, это приводит к ужасным случаям, о которых мы всё чаще слышим: детей могут избивать месяцами, а система замечает это слишком поздно, иногда уже после гибели ребенка».

Согласно исследованиям UNICEF, около 70% родителей в Армении признавали применение различных форм насильственной дисциплины в отношении детей, а 40% применяли телесные наказания. Координатор программы UNICEF по доступу к правосудию Виктория Оганян отмечает, что применение насилия не зависит от доходов семьи или от того, живет семья в городе или в регионах. Однако форма насилия отличается в зависимости от доходов семьи: в более состоятельных семьях чаще встречается психологическое насилие, чем физическое, и наоборот.

Однако Оганян добавляет, что родители и сами не считают подобные способы воспитания приемлемыми, лишь 4% из опрошенных родителей считают, что жестокие методы воспитания уместны: «Это говорит о том, что насилие совершается не столько осознанно, сколько в результате нехватки знаний и навыков по альтернативному ненасильственному родительствованию».

Дети не должны платить цену за непонимание своих родителей

В полиции Армении утверждают, что новая система должна сделать реагирование на случаи насилия более ранним и координированным. В официальном ответе на запрос «Новой газеты» представители армянского МВД сообщают, что «после получения сигнала о возможном насилии проводится оценка рисков, а к работе подключаются органы опеки, социальные службы, медицинские учреждения и следственные органы. В тяжелых случаях ребенок может быть временно изъят из семьи «в интересах наилучшей защиты ребенка».

В полиции также отмечают, что особое внимание сейчас уделяется профилактике: работе со школами, повышению информированности родителей и обучению специалистов, которые работают с детьми. Однако даже на фоне законодательных реформ и попыток перестроить систему защиты детей государственные структуры признают, что вопрос остается нерешенным.

В мае 2026 года омбудсмен Анаит Манасян, комментируя очередной резонансный случай насилия над несовершеннолетними, заявила, что в Армении существует серьезная проблема, связанная с предотвращением и реагированием на случаи сексуального насилия в отношении детей. «С нашей точки зрения, проблема была настолько серьезной, что в прошлом году мы даже подготовили внеочередной доклад по этой теме, посвященный насилию в отношении детей в целом. Одной из главных проблем остается неспособность своевременно распознавать насилие», — заявила Манасян.

Обсуждения велись вокруг предполагаемого случая сексуального насилия над несовершеннолетними девочками в Веди (Араратская область, Армения). Манасян также подчеркнула, что случаи насилия в отношении детей с инвалидностью и особенностями развития в Армении «не являются единичными».

Хоть на сегодняшний день работы по защите прав детей и изменению системы ведутся планомерно, дети продолжают подвергаться насилию. Изменится ли это, во многом зависит от того, насколько быстро общество сможет осознать и внедрить ненасильственные методы общения и воспитания детей в свою жизнь. «Дети не должны становиться ценой, которую общество платит за процесс понимания проблемы», — резюмирует Виктория Оганян.

Анна Еганян