Вечером 30 апреля я пробирался сквозь толпу по ступеням Каскада, пытаясь вместе с друзьями занять свободное место. Уже четвертый год подряд я по традиции встречаю Международный день джаза здесь, на этих ступенях, среди огромного количества людей, пришедших сюда ровно за тем же — послушать живую музыку, разносящуюся в теплом весеннем воздухе.

За последние годы Международный день джаза на Каскаде превратился в одну из главных музыкальных традиций Еревана — бесплатный open-air-фестиваль, который каждый год собирает тысячи людей. Каскад давно стал не просто архитектурным комплексом, а одним из главных общественных пространств Еревана. Здесь назначают встречи, гуляют по вечерам, проводят выставки, концерты и городские фестивали. Огромные ступени естественным образом превращаются в амфитеатр, а открытое пространство создает атмосферу большого уличного концерта и настоящего праздника.

История ежегодных концертов связана с Международным днем джаза, учрежденным ЮНЕСКО в 2011 году, чтобы напомнить о джазе как о языке свободы, общения и взаимопонимания между культурами. Этот день отмечается по всему миру концертами, образовательными программами и культурными событиями, объединяющими музыкантов и публику из разных стран. Ереван присоединился к международной инициативе, и концерт стал одной из любимых городских традиций. В организации участвовали мэрия Еревана, армянские джазовые ассоциации и местные музыканты.

За годы своего существования на сцене Каскада выступали как армянские музыканты, так и международные джазовые исполнители. Например, в 2016 году одним из гостей стал камерунский басист и вокалист Ришар Бона — музыкант мирового уровня, сотрудничавший с Пэтом Мэтини и Бобби Макферрином. Не раз гостем фестиваля был и всемирно известный перкуссионист, лидер уникального этно-джазового состава Armenian Navy Band Арто Тунчбояджян. Его выступления неизменно превращались в одно из центральных событий программы — с характерным сочетанием импровизационного джаза, этнических мотивов и мощной сценической энергии.

Однако фестивальная сцена на Каскаде — это лишь естественное продолжение долгой и захватывающей истории армянского джаза.

Первые джазовые коллективы появились здесь еще в 1920-х, но об этом периоде известно немного. В 1930-х одним из первых джаз стал исполнять оркестр композитора и трубача Цолака Вартазаряна, выступавший в кинотеатре «Москва». Коллектив был одним из немногих джазовых ансамблей города, вдохновленных новым эксцентричным жанром, который потряс советское музыкальное сообщество. Вклад этих музыкантов в развитие джаза в стране, их эксперименты и любопытство стали важной частью армянской музыкальной жизни: некогда нишевый андеграундный жанр за несколько лет вышел на первый план.

Несмотря на сложное отношение советской власти к джазу, в 1938 году по инициативе правительства республики был создан Государственный джазовый оркестр Армении под руководством композитора и виолончелиста Артемия Айвазяна и Цолака Вартазаряна — первый профессиональный джазовый коллектив страны. Главное отличие этого оркестра от всех остальных того времени — первенство национальных мелодий в исполняемой музыке. Ансамбль представлял уникальные и тонкие аранжировки городского фольклора и армянских народных песен, а также произведений современных армянских композиторов, что стало его визитной карточкой. Своеобразным позывным коллектива, открывающим все концерты, была знаменитая «Армянская рапсодия» Айвазяна. Во время Второй мировой войны Армянский государственный джаз-оркестр гастролировал по госпиталям и фронту, выступая перед солдатами Красной армии и привнося восстановительный звук армянского джаза в разрушенную войной страну, исполняя как отечественные произведения, так и зарубежные хиты.

Любое западное влияние воспринималось как идеологическое отклонение, и джаз попал под тот же запретительный фильтр. На фоне кампании против «низкопоклонства перед Западом» армянский джаз-оркестр оказался в чуть более мягкой зоне давления — он стал единственным коллективом такого рода, который не был расформирован при Сталине, однако был переименован в Государственный эстрадный оркестр, чтобы выглядеть более приемлемым для пролетарского вкуса. По сути, это уже был не джаз-оркестр в привычном западном понимании, а нечто иное — форма современной армянской музыки, выросшая из джазового языка. Через джазовую структуру оркестр пропускал армянские мелодические и ритмические модели, и именно это сделало его необычайно востребованным по всему Советскому Союзу.

В 1954 году дирижер и пианист Константин Орбелян организовал эстрадный квинтет при Армянском радио. В это же время новые джазовые коллективы начали появляться в кинотеатре «Наири», в Парке коммунаров в Ереване и на других площадках.

Начало 1960-х, вошедшее в историю как хрущевская оттепель, сопровождалось ослаблением цензуры. Несмотря на это, отношение к джазу в советских республиках по-прежнему оставалось противоречивым. В своей «Декларации о музыке в советском обществе» 1963 года Хрущев заявлял, что прямых запретов на музыку больше не будет, хотя некоторые направления джаза он всё еще называл какофонией. Формально джаз перестал быть запрещенным, но ограничения сохранялись, особенно в доступе к западным музыкантам и специализированной литературе.

На международной сцене интерес к армянской музыке проявляли и крупнейшие джазовые исполнители. Музыка композитора Арама Хачатуряна привлекала внимание таких музыкантов, как Билл Эванс и Майлз Дэвис. В своей автобиографии Дэвис писал: «Я слушал его музыку, и меня особенно завораживали все эти необычные лады, которые он использовал». Влияние армянской классической и народной музыки на джаз продолжало развиваться и в последующие десятилетия.

В 1963 году пианист Левон Малхасян вместе с барабанщиком Арменом Тутунджяном по прозвищу Чико и контрабасистом Артуром Абрамяном создал в Ереване «Трио Левона Малхасяна» — первый в Армении малый джазовый состав, который выступал в Союзе композиторов, филармонии и на других концертных площадках города. Позже к коллективу присоединился саксофонист Александр Захарян, и трио стало квартетом. Именно этот коллектив при Лингвистическом институте оказался одной из ключевых точек формирования джазовой культуры города: музыканты выступали на молодежных вечерах, организовывали джазовые концерты, и постепенно вокруг них формировалась живая клубная среда, которая со временем вышла за пределы Еревана и стала заметна на фестивалях по всему Советскому Союзу.

В 1970-х годах армянская джазовая сцена вырвалась за пределы Союза. Государственный эстрадный оркестр Армении под руководством Константина Орбеляна стал первым советским джаз-оркестром, приглашенным в США. Они дали 25 концертов по стране, финальный — в Линкольн-центре в Нью-Йорке. В репертуаре были как армянские произведения, так и американская джазовая классика — например, мелодии Каунта Бейси и Стэна Кентона. За 36 лет работы Орбелян превратил полупрофессиональный состав в серьезный современный оркестр, а в 1979 году получил звание народного артиста СССР.

В следующем десятилетии XX века одной из главных фигур армянского джаза стала Татевик Оганесян: она начала петь еще ребенком в оркестре радио и телевидения, а уже в 17 лет сделалась солисткой оркестра Орбеляна. Ее называли армянской Эллой Фицджеральд и первой леди советского джаза. Когда ее спросили, что является главным поводом для гордости в ее музыкальной карьере, Татевик ответила: «Я хочу подчеркнуть, что считаю своим главным достижением развитие и популяризацию армянского этнического джаза далеко за пределами родной Армении — в содружестве и соавторстве с американскими музыкантами, которые глубоко и искренне полюбили эту музыку. Для меня особенно важно то, что удалось воедино слить две богатейшие музыкальные культуры — джаз и армянский фольклор».

В 1990-х Орбелян уехала в Сан-Франциско, и работа оркестра прервалась. Однако в 1997 году коллектив возродился уже как Государственный джаз-оркестр Армении под руководством композитора и пианиста Армена Мартиросяна. Коллектив гастролировал в США, получал награды и выпустил два альбома, продолжая новую жизнь армянского джаза.

После распада СССР, войны в Карабахе и экономического кризиса джазовая сцена пережила непростой период, но не погибла. Даже в то время в Ереване продолжали звучать концерты, собирались небольшие составы, а сами музыканты сохраняли преемственность традиции, которая сформировалась еще в середине XX века.

Со временем

И вот прошел целый век — целый век удивительной музыки, совершенно собственной музыки, которая не похожа ни на какую другую в мире. И я сижу на ступенях Каскада, наслаждаясь теплом последнего апрельского вечера, и слушаю весь этот джаз.