Юбилей прошел на редкость скромно. То есть все высокие награды были вручены, все подобающие случаю слова сказаны, все, кому следует, припали к истокам, но эфирная сетка почти не отреагировала на праздник. Первый канал уже год назад отметил свое 30-летие, но торжества продолжаются и поныне, а гигантская структура, надежда и опора актуальной политики, проявила невиданную скромность. Почему?

Пелевин настаивает: окончательную правду русскому человеку всегда сообщают матом, а мат теперь запрещен. Поэтому рискну выдвинуть свою версию ответа: Добродеев, создатель информационной империи, а также ее бессменный руководитель, не спешит гордиться успехами.

Олег Борисович, снабженный уникальной интуицией, всегда шел впереди процесса. И когда работал на советском Гостелерадио, и когда на деньги Гусинского создавал первый частный либеральный канал, боровшийся с властью, и когда возглавил ВГТРК — оплот той самой власти, с которой еще недавно боролся. Добродеев назвал НТВ информационной заточкой (что было святой правдой) и ринулся в светлые дали. Но как он сам когда-нибудь в грядущих мемуарах определит громаду ВГТРК — вопрос открытый. Для описания подобных строек века еще не придуман язык.

Пока блуждала в дебрях дефиниций, задумалась о том, как, вероятно, тяжело ему, человеку умному, тонкому, талантливому, дался коренной перелом в жизни канала, развернувшегося лицом к пропаганде. Как он внутренне воспринял манифест Соловьева, объявившего себя и своих единомышленников наследниками Левитана. Кстати, о единомышленниках.

Юбилей — время итогов. В пору зенита Добродеев придерживался правила: информация не должна быть политинформацией. Сегодня эта фраза звучит как древний афоризм, покрытый благородной патиной времени.

Парадоксы истории — тема неисчерпаемая. Ведущий информационный ресурс уклонился от демонстрации юбилейных побед, достойных нескончаемый барабанной дроби. А давно исчезнувший с радаров Владимир Молчанов, напротив, в день ухода стал героем дня. Что удивительно. Нынче не востребован путь человека, сохранившего себя вопреки логике реальности, времени, предложенных обстоятельств. Сюжет противостояния отдельно взятой личности до и после («До и после полуночи» — так назывался корневой проект Молчанова) стал внушительной антитезой наследникам Левитана.

Молчанов тоже вышел из широкой шинели Гостелерадио, как Добродеев и многие другие реформаторы. Начинал с экзотического тогда умения очаровывать вдруг невесть откуда взявшихся многочисленных отпрысков императорских домов. Что не мешало ему с его «внутренним князем» легко опускался в шахту и общаться с обитателями московской пивной. Он первый сделал репортаж во время обыска в кабинете председателя КГБ Крючкова и пригласил в свой эфир порнозвезду Чичолину, он разоблачал нацистов и знакомил соотечественников с Барышниковым и Нуриевым. И даже Максима Галкина* первым к себе в программу пригласил Молчанов.

И вот настало время ответных визитов. Владимир Кириллович после очень-очень долгого перерыва появился на ТВ — ему исполнилось 70 лет, Молчанов хорош, как прежде (если не лучше), великолепно выглядит, отлично держится, но глаз не горит. Вечер буксует, ему не хватает энергии.

Пересматривая сейчас ту передач, поняла главное: Молчанову удалось не стать Соловьевым или Киселевым. В конце прошлого века рафинированный Владимир Кириллович, светский лев, знаток Нидерландов, сын известного композитора, многим казался манерным, умышленным. Сегодня он воспринимается как торжество здравомыслия. Никого, и в первую очередь себя, не предал. Ушел на вершине славы, потому что более нельзя было оставаться из соображений гигиены. Мудрый, точный в оценках, ироничный, мягкий, никому не завидует, никого не осуждает. Некогда желчная Зинаида Гиппиус заметила: Чехов безнадежно нормален, не то что Гоголь или Достоевский. Молчанов из той же когорты, что и Чехов, который ему почти что родственник: Ольга Леонардовна Книппер-Чехова — крестная мать Владимира Кирилловича. И в этой безнадежной нормальности — его главная ценность для мира, устремленного в бездну.

* Внесен властями РФ в реестр «иногаентов».