Предфестивальный город живет своей тихой курортной жизнью, больше похожей на штиль. На набережной — бегуны. В барах в ритуальный Heure de l’aperitif с бокалом шприца, вина или пива болтают в основном локальные каннцы, почитывая Nice Matin.

Но в один день все меняется. Город наполняют шумные волны аккредитованных журналистов, байеров, дистрибьюторов, синефилов и желающих себя показать — желательно рядом со звездами. Население Канн со скромных 70,6 тыс. разрастается до 200 тыс. Ярмарка тщеславия и большое кино отлично уживаются вместе. Даже бродят по одним и тем же дорожкам. В основном красным.

Ведет церемонию Eye Haïdara (Эй Айдара) — темнокожая французская актриса, номинантка на премии «Люмьер» и «Сезар» (недавно вышел фильм с ее участием «Дом женщин», а вскоре ждем шпионский триллер «Мата»). Монолог ведущей о кино в дуэте со скрипкой артистичен и остроумен.

Кульминация открытия — вручение Питеру Джексону, создателю вселенной хоббитов и властелинов колец, Почетной Золотой пальмовой ветви за карьеру. Сэра Питера Джексона зал приветствует стоя долгой овацией. Элайджа Вуд — вечный Фродо — говорит, что дело даже не в мастерстве, а в особой атмосфере и на съемочной площадке: «С Питером в комнату входит электричество, которое всех заряжает. Но при всех эффектах и инновациях на первом месте в его картинах — сердечность». Чистая правда, включая чудесный фильм The Beatles: Get Back, фрагменты из которого украсили церемонию.

Любовь к электричеству?

Тему электричества развил фильм открытия. Канны никогда не забывают продвигать французское кино, даже если нет достойной открытия картины, все равно покажут французское. В прошлом году смотр открывал кулинарный мюзикл «Рецепт счастья» Амели Боннен. И вот опять.

Фильм нынешнего открытия — «Электрический поцелуй» Пьера Сальвадори («Семья», «Нежная мишень») по сценарию, написанному им совместно с Бенжаменом Шарби и Бенуа Граффеном.

Это 11-й полнометражный фильм плодовитого 34-летнего режиссера, не отметившегося, впрочем, особыми прорывами.

Жанр — микс плутовской комедии, сентиментальной драмы и притчи. «Электрическая Венера» возвращает нас в «безумные двадцатые».

Авангардный художник Антуан Бастро (Пио Мармай), переживший потерю любимой жены Ирен, не в силах работать, да и жить тоже. Алкоголь в больших количествах не спасает. Тут-то ему на помощь и приходит спиритизм, которым все еще околдованы двадцатые (хоть в Париже, хоть в Берлине). Бастро любой ценой надо поговорить со своей внезапно почившей Ирен (российские зрители, разумеется, вспомнят «Бар «Один звонок» с телефонистом-медиумом Данилой Козловским), тем более что он винит себя в ее смерти. Художник приходит к медиуму, но в этот самый момент некая Сюзанна (Анаис Демустье), актриса бродячего шоу, случайно оказывается в трейлере медиума, чтобы поживиться едой. Вначале от страха быть пойманной с поличным она выдает себя за ясновидящую. А потом уже арт-дилер Антуана уговаривает ее продолжить игру, чтобы вернуть художника — источник его доходов — к живописи. Так начинается серия фиктивных сеансов, благодаря которым… художник вновь обретает вдохновение. А может, и не только вдохновение…

Популярность спиритизма в Париже в 1920-х (да и вообще в Европе) — не просто мода, а симптом эпохи: общество, пережившее невиданную травму, искало формы утешения, восстановления оборванных связей. Первая мировая унесла десятки миллионы жизней, пандемия «испанки» добавила еще минимум 50 миллионов жертв.

А для натур творческих это была еще и надежда подняться над косной реальностью. Поэтому и ходили к медиумам, как к терапевтам или психологам, «на прием».

Что касается электричества… Сюзанна участвует в магическом шоу «Электрическая Венера». Каждый из зрителей может за небольшую сумму получить напитанный страстью и электричеством поцелуй Венеры-Сюзанны — для этого за сценой машинист крутит низкооборотное колесо, вырабатывающее ток, и во время долгожданного поцелуя Сюзанну и смельчака колотит от разрядов малотравматичного электричества.

Мистификация закручивает пружину любовной интриги, притворство и обман нежданно-негаданно пробуждают искренние чувства. И как бы тут не задуматься над тем, что любые взаимоотношения в какой-то степени — взаимные манипуляции. Как отчеканил в золоте главный поэт: «Но притворитесь! Этот взгляд все может выразить так чудно! Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»

Ложь как триггер — создает хаос наскакивающих друг на друга ситуаций (для режиссера комедия и есть организованный хаос). Ложь и манипуляция превращаются в средства спасения «утопающего». Обманщики меняются местами с обманутыми. Сальвадори явно ориентируется на комедии Любича и Уайлдера. А прежде всего — на комедию положений «Филадельфийская история» Джорджа Кьюкора с участием Кэтрин Хепберн, Кэри Гранта и Джеймса Стюарта. Образцы, достойные подражания. Но у Сальвадори почему-то выходит затянутый и малосмешной водевиль. Чего не хватает его картине — именно электричества.

Зато в актерской команде — любимцы Франции Пио Мармаи («Разделение»), Анаис Демустье («Граф Монте-Кристо»; «Вместе пришла любовь», «Ноябрь»), Жиль Леллуш («Бьющиеся сердца», «Крепость»), Вимала Понс и Гюстав Керверн. Поэтому во Франции наверняка будут хорошие сборы. Тем более что сам Каннский фестиваль промоутирует картину. И церемония открытия, и «Электрический поцелуй» транслировались в прямом эфире в многочисленных кинотеатрах Франции. Этим озаботилась Национальная федерация французских кинотеатров. В 2025 году более 780 кинотеатров в 700 населенных пунктах Франции подключились к Каннам. Поучительный урок для других фестивалей, не столь последовательно озабоченных судьбой национального кинематографа.