О том, как начался суд по «делу Круглова», недавно рассказывала «Новая газета»: одним из свидетелей обвинения оказался 25-летний «политолог» (почему-то работающий при этом в ГБУ «Жилищник») Валерий Сомов. Заявивший, что он «с политикой никак не связан», но умолчавший о том, что он является функционером «Единой России». И заявивший, что, гуляя с другом по Лубянке, случайно встретил сотрудника ФСБ, который совершенно случайно спросил у него, знает ли он Круглова, и пригласил на «опрос».

Как выясняется, умолчал он о многом.

Например, о том, что в не очень далеком 2024 году был участником праймериз партии «Единая Россия» по Москве для выдвижения в Московскую городскую думу по избирательному округу № 7.

О том, что не раз участвовал в мероприятиях «Единой России», носил ее фирменную одежду и дарил от ее имени подарки.

О том, что его «несколько аполитичный друг» — еще один, пока не допрошенный свидетель обвинения, Александр Ш. (он пока не выступил в суде, поэтому не будем называть его фамилию) — заместитель председателя некой «Молодежной палаты» одного из районов, стремящийся, как написано у него на странице в соцсетях, «с помощью общественной и политической деятельности вносить позитивные изменения в нашем районе и в жизни людей вокруг».

О том, что они вместе с Ш. участвовали в собрании этой «палаты» (а ранее вместе учились в вузе).

При этом Сомов, якобы «никак не связанный с политикой», заявлял в суде, что каждый день по личной инициативе проводит мониторинг «оппозиционных сведений» в соцсетях. Прямо-таки классический портрет человека, который (как он отвечал в суде) «не имеет причин для оговора» экс-депутата Мосгордумы от оппозиционной партии «Яблоко».

А еще этот удивительный свидетель, заявлявший в суде, что почти ничего не помнит, потому что было «много событий на работе и в личной жизни», сообщил, что «весной или летом» 2025 года узнал, что Круглов — депутат, из информации на странице Максима в «ВК».

Вот только депутатом Мосгордумы Круглов (ему отказали в регистрации кандидатом в следующий созыв, несмотря на собранные подписи) был в 2019‒2024 годах, и осенью 2024 года им быть перестал. И в его соцсетях нет ни слова о том, что он продолжает быть депутатом…

Над всем этим можно было бы вволю посмеяться, если бы не одно обстоятельство: на основании «опросов» таких свидетелей составляются материалы, по которым людей обвиняют в тяжких преступлениях и отправляют в СИЗО еще до суда.

Наизусть помнящих, какие «неблагонадежные» записи делали в Сети за три года до этого оппозиционные политики, и охотно готовых поделиться своими знаниями с «органами».

Но Сомов и Ш. — не единственные, кто к этому готов.

В качестве «специалиста», обосновывающего претензии «органов» в двух административных делах в отношении Александра Шишлова, выступал Алексей Богачев — научный сотрудник Центра профилактики экстремизма в сфере образования и молодежной среде РГПУ им. Герцена.

Ранее он же обнаруживал «экстремизм» в книге Бориса Вишневского*, приняв, в частности, надежду автора на то, что Россия вернется в «нормальный мир», за «призыв к насильственному изменению конституционного строя».

«Экспертизу» интервью Григория Явлинского, вышедшего в мае 2023 года на «Живом гвозде» (именно ее репост вменялся Шишлову), тов. Богачев (о нем пишут как о члене КПРФ) проводил с такой же тщательностью и усердием.

Судя по его допросу в суде, главное доказательство «вины» Шишлова в «распространении заведомо недостоверных сведений», которые могли повлечь за собой «грубое нарушение общественного порядка» — в том, что в интервью Явлинского имеется «упоминание признанного экстремистом и террористом Алексея Навального без упоминаний о соответствующем статусе данного лица». Что является «нарушением законодательства Российской Федерации».

После чего «в качестве психолога» Богачев сделал вывод о создании в интервью «общего негативного фона в отношении действующей российской власти и конституционного строя». И о том, что «интервью было направлено на создание деструктивных и негативных установок в отношении российской власти в целом, потому что у слушателя создавалось ошибочное впечатление якобы преследований экстремистских и террористических организаций и лиц, признанных экстремистами и террористами, что, на мой взгляд, является искажением реальности, и может быть в свою очередь воспринято как деятельность, направленная как минимум на поддержку экстремистских и террористических организаций и лиц».

Защитник Шишлова Виталий Исаков поинтересовался, в чем «специалист» является компетентным. Богачев ответил, что в психологии. После чего заявил, что «общая психология говорит, что если нарушается напрямую КоАП и это четко следует из материалов, то тут двух мнений быть не может».

«Вы квалифицируете себя в качестве специалиста в делах об административных правонарушениях? Я правильно понял?» — резонно спросил Исаков.

Последовал ответ: «Нет, я квалифицирую себя как научного сотрудника Центра профилактики экстремизма и государственного советника Санкт-Петербурга второго класса. Начальству виднее в этом плане, насколько я компетентен. Я скромный специалист. Что увидел, о том написал. Не было упоминаний об экстремистской и террористической деятельности конкретных лиц и организаций. Я об этом написал, проведя контент-анализ. Юридические выводы делают юристы, присутствующие здесь».

«Скажите, пожалуйста, в кадре было упоминание об экстремистском характере деятельности? Ну вот вы смотрели интервью?» — спросил Исаков.

«Я не помню, что было упоминание про экстремистов. Это меня как раз и поразило. Я смотрел, слушал, смотрел и не видел упоминания. Может, не заметил, конечно. Не исключаю, но я не запомнил такого»…

По словам еще одного защитника — адвоката Андрея Черткова, в своих ответах Богачев пять раз возвращался к якобы отсутствию «плашки», но ни слова не сказал о том, что еще он написал в своем заключении (например, о «якобы политических репрессиях»). Возможно, что уже не помнил, что написал. Но уровень компетентности «скромного специалиста» был продемонстрирован суду (жаль, Богачев уже ушел), когда по ходатайству защитников Шишлова посмотрели видеозапись интервью Явлинского. Где с начала и до конца присутствует «плашка» об «экстремистском» статусе упоминаемых организаций и лиц.

Казалось бы, после таких ответов (касавшихся, напомним, обоснованности главного «доказательства вины») исход суда не должен был вызывать сомнения.

Тем более что, как отмечали Чертков и Исаков, статья 13.15 КоАП РФ (которую вменяли Шишлову) предусматривает ответственность только за распространение заведомо недостоверных фактических сведений, которые можно проверить и которые повлекли реальную угрозу общественному порядку. Но ничего подобного в деле нет. «Если материал был настолько вредоносным, почему за три года не произошло ни массовых беспорядков, ни иных общественно опасных событий?» — спросил Чертков. Но не получил ответа.

В свою очередь, эксперт защиты — известный филолог, старший научный сотрудник Института русского языка РАН, член Орфографической комиссии РАН Светлана Друговейко-Должанская разнесла заключение Богачева, указав, что оно носит вероятностный характер, не соответствует требованиям комплексной экспертизы и основано лишь на его личном мнении…

Однако торжества правосудия в очередной раз не случилось: мировой судья судебного участка № 153 Петроградского района Санкт-Петербурга Игорь Рябинников выслушал все сказанное и оштрафовал Шишлова на 30 тысяч рублей.

Видимо, потому что

Это касается и «демонстрации экстремистской символики», и «фейков», и «дискредитации», и других дел, где суд, как правило, лишь оформляет наказание для тех, кто заранее признан виновными.

То, что в «злоупотреблении свободой СМИ» решили обвинить политика, который три с половиной десятилетия, как Александр Шишлов (который был и депутатом Ленсовета, и депутатом Госдумы, и петербургским омбудсменом), за эту свободу боролся, — еще одна тому иллюстрация.

Михаил Ахматский

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».