После локального уничтожения крупного рогатого скота, а также верблюдов, свиней, собак и кошек (причины, вероятно, более чем существенны, но нам о них позволено судить лишь гипотетически) в Сибири берутся за птиц. За больших бакланов. В этом случае причины называют прямо, и они, столь же прямо говоря, кажутся менее уважительными. Война против бакланов идет уже несколько лет, но гибридная, неформальная, усилиями энтузиастов. Теперь открывают настоящую, осталось дождаться прилета птиц из южных стран в места гнездования.

Бакланов обвиняют в том, что они нас объедают. Вслед за тюленями и нерпами (к уничтожению тех тоже все примеряются). Что бакланы выигрывают у человека в конкурентной борьбе за рыбу. В частности, за байкальского омуля и хариуса. Ну и вот. Какой выход? Стрелять. Отстреливать бакланов и разорять гнезда. Программа-минимум. Прогресс человечества — во всяком случае на этой части суши и внутренних водоемов — дошел до того, что иных выходов больше не видится.

Правительство Иркутской области утвердило двухлетнюю дорожную карту сокращения популяции большого баклана.

Исключение — федеральные заповедники и нацпарки. Согласно плану, в апреле ежегодно будут создаваться бригады охотников «для эффективной групповой добычи бакланов и разрушения гнезд» (и процесс запущен), а с мая по ноябрь каждый год после анализов на высокопатогенный птичий грипп будет приниматься решение о переработке бакланьего мяса и продуктов убоя (или же их утилизации).

Самое привлекательное в «дорожной карте», поскольку просто убивать божьих тварей, пусть даже «эффективно», нравится не столь уж большому количеству людей, — денежный вопрос. Точнее, обещание выгод. В качестве ответственных за этот пункта плана перечислена куча министерств и фондов, а также микрокредитная организация. «Проработка вопроса с компаниями, заинтересованными в переработке мяса баклана, яиц и биологических отходов, для производства корма для домашних животных, кормовой муки и кормовых добавок. Предоставление льготных займов и поручительств. Оказание маркетинговой поддержки».

Мероприятия — «эффективную добычу бакланов и уничтожение гнезд» — планируют осуществлять во взаимодействии с коллегами из Бурятии. Иркутский — западный берег Байкала, бурятский — восточный. На этом участке фронта бакланов атакуют уже продолжительное время, правда, без особых успехов, и это прокси-усилия, неформальные. Например, шесть лет назад неизвестные силы зашли на территорию крупнейшей байкальской колонии бакланов (оценочно пять тысяч гнезд) в дельте Селенги и спилили старые мощные ивы, уничтожив большинство гнезд. Пойменный лес вырублен, а птицы, разумеется, повозмущавшись, переселились. Не так далеко, в пределах той же местности.

Что до легальных методов, спикер бурятского парламента Владимир Павлов добился единогласного одобрения антибакланьей законодательной инициативы от собрания парламентов Дальнего Востока и Забайкалья (11 регионов). Предложено изменить федзакон «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов…» так, чтобы вывести бакланов из-под ограничений и отстреливать в рамках любительской и спортивной охоты в общеустановленные сроки. Вторая предлагаемая поправка более глобальна: дополнить закон новым основанием для регулирования численности охотничьих ресурсов — «угрозой нанесения ущерба водным биологическим ресурсам». Это, вероятно, развяжет руки: например, чаек, тоже прожорливых, никто здесь никогда не стрелял, и дело не в законах — не было принято, внутренние запреты. Теперь же «правовой механизм для оперативного реагирования» может появиться. Опять же — два в одном, старинный мем про «не только ценный мех, но и 3–4 килограмма диетического легкоусвояемого мяса» помните? Есть чаек, как и бакланов, правда, невозможно, но это пока. Прогресс не стоит на месте. А для кормовой муки уже и сейчас сгодится, подсказывают иркутские товарищи.

Павлов со ссылкой на заказанное и оплаченное республиканским правительством исследование (Бурятского госуниверситета) заявил о численности баклана в 2024 году в 48,3 тыс. особей (в Иркутской области оценивают в 40 тыс. — А. Т.), ежегодно они съедают 2,8 тыс. тонн рыбы. Ущерб только по омулю — 1,6 млрд рублей, потери личинок омуля тянут еще на 0,6 млрд. По словам спикера, не имея в регионе естественных врагов (это не так, они есть, причем не только люди), бакланья популяция продолжает расти, нанося катастрофический урон фауне озера.

При этом Павлов отметил, что проблема не байкальская, а общероссийская. О чрезвычайном размножении баклана и ущербе говорят Тува, Якутия, Калмыкия, Алтайский, Забайкальский, Красноярский, Камчатский края, Астраханская, Курганская, Сахалинская области.

А еще можно было бы вспомнить вылазку неприятелей в Санкт-Петербурге — один из его уже бывших руководителей обвинил именно бакланов в том, что протекла крыша «Зенит-Арены». Враг коварен.

После этого на круглом столе в парламенте Бурятии (здесь баклана называли летающим волком) глава комитета по экономической политике, природопользованию и экологии Иннокентий Вахрамеев предложил умножить названные спикером 48 тысяч особей: популяция за последние годы стала в разы больше, резкий рост — из-за потепления и изменения ареала.

• Руководитель республиканской службы по охране объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты, Марина Дамдинова: от баклана страдает 21 регион России, в 16 он включен в список охотничьих ресурсов.
• Депутат Вадим Бредний, ЕР: «Баклан мощно бьет рыбу, ныряя на 12-метровую глубину. Я готов выделить собственные средства на борьбу с бакланом». Он называет нынешнего баклана уже другой птицей — переродившейся, огромной и сильной (ну как столичные и местные чиновники объяснили в прошлые месяцы забой скота мутацией бактерии).
• Депутат Эржена Чимитцыренова: яйцами баклана питается монгольская чайка, и, если убрать баклана полностью, может пострадать другой вид. «В свое время практиковали прокалывание яиц, чтобы сокращать приплод. Может, стоит подумать о финансировании не только отстрела, но и таких щадящих способов».

О том же, кстати, говорят и некоторые профильные специалисты: если разрушать гнездо, птицы образуют новые поселения, а если убивать только кладку (яйца), не нарушая видимой целостности (взболтать, опрыскать спецраствором), птица останется на месте. Но эта задача фантастическая: где бакланы гнездятся на скалах, там доступ к гнездам еще можно представить, обычно же их гнезда — высоко на деревьях. Часто — на крутых склонах. Если эти деревья спиливать (тем более что они из-за птичьего помета стоят в большинстве высохшие), то, как уже сказано, птицы просто выберут новое место. А что делать с поваленными деревьями и эрозией склонов?

На бурятском круглом столе завесу над истинным причинами бакланьего нашествия приоткрыл, сам того, вероятно, не желая, руководитель Байкальского филиала федерального «ГлавРыбВода» Сергей Бурдиков. Нет, климатические изменения никто не отрицает, как и многолетнюю засуху в начале века в северо-восточном Китае и сопредельных районах Монголии и России, пересыхание озер в Монголии и Забайкалье — все это позвало бакланов в дорогу, менять ареал, и все же есть еще одна, не менее важная причина.

И она, думаю, понятна всем, посвященным в проблему, всем, живущим на сибирских реках. Однако о ней почему-то говорить не принято. Итак, Бурдиков (увеличивая чуть не вдвое ущерб, прежде названный спикером Павловым) на примере Баргузинского завода (хариус) и Гусиноозерского хозяйства (осетры): «Большой баклан уничтожает 4800 тонн ценной промысловой рыбы, начиная с хариуса, который идет на нерест кучно. В Селенгинском районе баклан, подныривая снизу, атакует осетра, находящегося в садках. А по омулю мы потеряли в два раза больше, чем заложили икры. Охотясь стаей, баклан перечеркивает всю нашу работу по разведению омуля».

На примере Енисея — где живу и где бакланы охотятся уже и в черте Красноярска (здесь краевое правительство внесло баклана в список охотничьих ресурсов еще прошлой осенью): крупные и средние корпорации усиленно зарыбляют Енисей, и баклан тут — как следствие их усилий. En+, «РусГидро», «Норникель», СГК, «Востсибнефтегаз», «Красноярскнефтепродукт» и т.д. Миллионы мальков осетра, стерляди, других рыб регулярно на протяжении многих лет спускают в реку. Это называется у них «экологически ответственным поведением», eco-friendly. И на это есть госзадание. Естественно, почти все мальки тут же дохнут. Ну и бакланы не могут пролететь мимо, где еще так — от пуза — осетриной кормят?

Природа саморегулируется, баланс поддерживает. На Селенге и Ангаре — то же. И это то же, что с высадкой саженцев: гибнут, как мальки, или служат большим подспорьем для таежных пожаров (поскольку одновозрастные). И это то же, что со многими другими государственными и корпоративными (и антинаучными) программами, обращенными к природе: средства оборачиваются, пиар идет. Чего еще желать?

Вот и тут. На одного баклана надо минимум три патрона. Это 400 рублей. А все сопутствующие траты? А производство кормов и муки? В общем, это про деньги и про решение совсем других задач — никак не истребления бакланов. И уж точно — никакого отношения к сохранению биологического разнообразия. Патронами это не решается.

Да, к бакланам же еще одна претензия. Гибель деревьев. Любят упоминать особенно Байкал, его пейзажи, экосистему, и отдельно — остров Голый в Чивыркуйском заливе (сам там был, подтверждаю). Процитирую Центр защиты леса Республики Бурятия: «Вековые сосны стоят по всему острову как изваяния, выгоревшие от ядовитого помета. Теперь этот остров действительно голый. […] Виновен баклан».

Что сказать? Этот остров всегда назывался Голым именно потому, что там селились бакланы. Потому и был голым, безлесным. Когда бакланы Байкал покидали (была пауза в полвека), деревья выросли. Теперь ландшафт возвращается на круги своя. И потом: остров Голый, как и все в Чивыркуйском заливе, — это Забайкальский нацпарк, этой территории для того и придали защитный статус, чтобы природа сама регулировала свои процессы.

Она живет своей жизнью, и человеку неплохо бы сосредоточиться на себе и на том, что он способен менять. Бороться с чрезвычайно едким пометом бакланов — занятие достойное, но вряд ли нас ждет успех. Баклан — естественный элемент экосистемы Байкала. И попытки защитить Байкал тоже внушают уважение, вот только понять бы: как он выживал миллионы лет без таких защитников?

***

Анатоль Франс, как это заведено у западных исследователей душ, недобро издевался над добрыми божьими тварями — пингвинами. Смеялся над их крещением на сакральном острове. Их победами над драконами. Их войнами с соседями — дельфинами («сосед — значит враг») и т.д. И ведь в чем-то даже Франс прав: например, он утверждал, что между человеком и животным нет резкого разделения, поелику существуют чудовища, совмещающие в себе оба эти начала.

Ну да. Если в зеркале не видишь, включи ТВ и наблюдай.

И ведь как нет ни эллина, ни иудея, так нет ни пингвина, ни баклана. Есть живое и его боль. Я не к тому, что надо крестить бакланов — и заживем, а к тому, что, может, просто попробуем с ними ужиться?

Понятно, что время не то, суровое. Полное тревог и опасностей. Что в позу «ку» поставлены уже все, до кого дотянулись. И все время тянет кого-то строить в колонну по восемь, а то и убивать. Пришел, видимо, черед бакланов. Кто просил их съедать нашу рыбу? Кто им позволил? Время стрелять все, что движется, и жрать все, что в рот полезет.

Или опыт Китая — воевал с воробьями в 1958–1960 годах, а потом завозил их вагонами? Сколько тогда миллионов — людей, не воробьев — умерло от голода?