Владимир Путин (как известно, интернетом практически не пользующийся) впервые лично прокомментировал блокировки связи в России и недовольства этим россиян, особенно в крупных городах.

Сообщил, что сбои, с которыми сталкиваются жители, происходят, хотя и «не часто». О серьезном недовольстве этим (как и о блокировках популярных мессенджеров) не упомянул, но ограничения оправдал. Сказал, что приоритетом для государства остается безопасность граждан, даже если это приводит к временным проблемам со связью. Что правоохранительные органы должны учитывать интересы граждан и действовать профессионально, минимизируя неудобства. И что заранее предупреждать о таких ограничениях не всегда возможно, поскольку противник «все видит и все слышит». Поэтому людей нужно информировать хотя бы постфактум.

Задержаны семь человек, которых Украина, как утверждается, завербовала через Telegram, а предполагаемого руководителя группы, жителя Москвы 2004 года рождения, убили, когда он оказал вооруженное сопротивление. У задержанных изъяли в том числе «инструкцию по вступлению в состав запрещенной в России украинской террористической организации». Наконец, ФСБ обвинила украинские спецслужбы в попытке сорвать мероприятия Роскомнадзора по блокировке мессенджера Telegram и «обеспечению безопасности информпространства» в России.

Логика предельно прозрачна: российские граждане выражают массовое недовольство блокировками? Значит, надо им ответить в привычной логике, согласно которой несогласие с властями может быть только организованным извне, а по доброй воле ни один добропорядочный гражданин протестовать не станет.

Заявить, что «сорвать мероприятия» пытаются украинские спецслужбы, они-то и есть главные интересанты прекращения блокировок, и нечего идти у них на поводу.

И дать понять, что от протестов против блокировок до обвинений в проливании воды на мельницу врага — очень даже недалеко…

В эту версию не особо верят, судя по всему, даже некоторые «свои», и в том числе участвующие в СВО: зачем Украине срывать то, что ей выгодно?

Ведь, как многократно жаловались участники СВО и «военкоры», Телеграм им необходим для общения и координации, а его блокировки создают для них массу неудобств. А еще через Телеграм работают волонтерские сети, собирают для СВО деньги и снаряжение. Где логика?

Или она принципиально другая, о которой не сообщается? И, руководствуясь именно ей, ФСБ (в лице своей Второй службы, отвечающей за защиту конституционного строя и борьбу с терроризмом и экстремизмом) получила от первого лица карт-бланш на блокировки любой неподконтрольной связи и информации?

Ответов на эти вопросы мы пока не знаем, но видим, как поступают с некоторыми из тех, кто — причем исключительно в правовом поле — пытается организовать публичные акции против блокировок.

24 апреля Григорий Грибенко, глава отделения «Яблока» в Иркутской области, был арестован на 12 суток по статье КоАП об употреблении «наркотических или психотропных веществ без назначения врача» (ч. 1 ст. 6.9 КоАП).

Этому предшествовали неоднократные попытки Грибенко провести в городе митинг за свободу интернета.

В феврале мэрия города сначала согласовала митинг, а потом неожиданно отозвала решение, под абсурдным предлогом о якобы слишком большом внимании к митингу в СМИ и соцсетях.

Мол, «проведенный мониторинг свидетельствует о том, что ожидаемое число участников, которые могут посетить митинг на согласованной на основании письма площадке, с учетом увеличения количества участников создаст угрозу общественной безопасности участников публичного мероприятия».

То есть, вместо того чтобы обеспечить безопасность (что является обязанностью властей), предпочли запретить.

Грибенко подал в суд: во-первых, закон не допускает отзыва уже выданного согласования, а во-вторых, отказывать на основании опасений о возможном превышении численности участников закон тем более не позволяет.

Казалось бы, все просто и понятно — но сперва районный суд (с рассуждениями о сложности ситуации и о необходимости обеспечения безопасности) в иске отказал, а затем областной суд оставил это решение в силе. Грибенко собрался идти в кассационную инстанцию — и тут начались неприятности.

Тест, по словам Грибенко, показал «0,000 промилле», а затем у него взяли «анализ на проверку разных наркотиков», обещая результат через неделю. Понимая, что может произойти, он поехал в лабораторию «Хеликс», где сдал анализ на следы наркотических средств.

Через неделю, когда он приехал за результатом в клинику, куда его привезли на освидетельствование, ему выдали заключение, где было написано, что найдены следы марихуаны. В уже полученном к тому времени заключении «Хеликса» (имеющего все необходимые аккредитации): никаких следов наркотиков (включая и марихуану) анализ не показал.

Грибенко предполагал, что его будут пытаться лишить прав по «липовому» анализу, но все оказалось куда хуже: у него дома устроили обыск, пытаясь найти следы наркотиков. Ничего не нашли, отвезли его в полицию, где стали требовать, чтобы он еще раз сдал анализы прямо в отделе.

Грибенко отказался, опасаясь фальсификации результатов (и не имея возможности пройти альтернативное исследование в независимой лаборатории), — тогда его обвинили в «неповиновении полиции». И, как уже сказано, арестовали на 12 суток.

«На наших глазах полиция начала применять весь арсенал незаконных средств (фальсификация анализов, незаконные обыски, составление протоколов о «неповиновении» и т.п.) с целью запугивания человека, который действовал и действует исключительно в рамках юридических процедур, прописанных в законе. И это уже знак перехода некой черты. Ибо раньше такого не было: за обращение в суд тебя не арестовывали и (или) прав не лишали», — пишет в Сети питерский юрист и «яблочник» Александр Кобринский, который помогал Грибенко готовить обращения в суды. И с этой констатацией сложно не согласиться.

Тем временем «Яблоко» объявило на своем сайте сбор подписей с требованием прекратить блокировки.

В обращении указывается: «Нам говорят, что сегодняшние ограничения связи — ради нашей же безопасности. Но стремление власти запретить мессенджеры — не про безопасность. Это про отбрасывание страны на четверть века назад, во времена таксофонов, пейджеров и факсов. Это про государственный контроль над нашими переписками и просмотрами. Запретить мессенджеры приказывают те, кто живет в прошлом и не пользуется интернетом, — им достаточно «спецсвязи» с подчиненными и папочек с докладами о том, что все идет хорошо и по плану. А реализуют эти запреты те, кто ищет крамолу в социальных сетях вместо того, чтобы ловить настоящих преступников».

Владимир Максимов